Юрий Рубцов – Сталинские маршалы в жерновах политики (страница 40)
Писатель-эмигрант Р. Гуль, сочинивший к середине 1930-х гг. о Блюхере большой очерк, считал его «легендой, мифом», а его фамилию — псевдонимом. «Ложь, догадки, домыслы и правда, сплетшись, создали плотную «черную маску» на лице знаменитого псевдонима», — писал он[151].
Группа военных советников из СССР приняла активное участие в создании Национально-революционной армии (НРА), которая пополнялась за счет добровольцев из рабочих и молодежи столицы революционного Китая — Кантона, в обучении войск, налаживании системы управления и снабжения.
Значительная территория страны находилась тогда в руках генералов, стоявших во главе отдельных провинций на севере Китая и находившихся на содержании иностранных держав. Сунь Ят-сен понимал, что без их разгрома невозможно добиться объединения страны. Утвердившись в течение 1925 г. на юге (провинция Гуандун), НРА стала готовиться к Северному походу.
Блюхер принял активное участие в разработке его плана. Ему удалось отговорить командование от одновременного противоборства со многими противниками — это было НРА явно не под силу. Предложения советника из СССР сводились к тому, чтобы бить армии врага последовательно, привлекая сравнительно небольшие силы.
План был принят, и 9 июля 1926 г. Северный поход начался. Численно НРА, насчитывавшая около 100 тысяч человек, почти в 3 раза уступала противнику, была хуже вооружена. В этих условиях военный опыт, интеллект, полководческий дар Блюхера приобретали особую значимость. Василий Константинович находился непосредственно в войсках. Вот как, например, виделась его роль в одном из сражений советнику 6-го китайского корпуса Н.И. Конницу: «План Цзянсийской операции, прекрасно разработанный Галиным, был полностью принят. Приказ о наступлении, составленный им с подробными указаниями задач каждому корпусу, предусматривавший даже возможные варианты действий противника, был переведен на китайский язык и подписан главнокомандующим». В ходе сражения Василий Константинович предлагал «избегать направления больших сил в лоб укрепленных позиций противника, а искать решения в обходе их и фланговых ударах»[152].
Несмотря на значительные трудности, Цзянсийская операция завершилась полным разгромом противника. Последний, не выдерживая мощных ударов революционной армии, отступал к Шанхаю и Нанкину. В марте 1927 г. в Шанхае произошло восстание, в город вступили части НРА. Через несколько дней был взят Нанкин. Результатом Северного похода стало очищение Центрального и Южного Китая от милитаристов, в пять раз расширилась территория, подконтрольная национальному правительству, а население освобожденных районов возросло до 150 миллионов человек.
За рубежом (и не только в Китае) понимали, какую роль сыграл в этой победе Блюхер. Комментируя успехи Северного похода, американская печать называла его «гением Красной армии». А уж в освобожденных провинциях популярность советского военачальника была огромной. Как писал советник А. Хмелев, «Галину буквально нельзя никуда выйти на улицу без того, чтобы его движение по улице не сопровождалось бурно выражаемыми овациями населения… Для китайского населения имя Галина стало нарицательным. Теперь уже всех русских советников зовут Галиными».
После контрреволюционного переворота, произведенного Чан Кайши в апреле 1927 г., наши военные советники вынуждены были покинуть Китай. В СССР Блюхер был удостоен еще одного ордена Красного Знамени.
Вернувшись на Родину, он чуть больше года прослужил в европейской части страны — помощником командующего Украинским военным округом И.Э. Якира. Уже летом 1929 г. он вернулся на Дальний Восток, чтобы в качестве командующего Особой Дальневосточной армией (ОДВА) возглавить разрешение советско-китайского военного конфликта. Последний возник из-за того, что в июле китайские власти грубо нарушили соглашение 1924 г. о совместном с Советским Союзом управлении Китайско-Восточной железной дорогой: захватили по всей линии телеграф, закрыли представительства СССР, арестовали советских специалистов. Более того, подтянув войска, стали обстреливать наряды пограничников и, нарушая границу, совершать вооруженные налеты на советскую территорию.
17 июля советское правительство порвало дипломатические отношения с соседним государством, а для вооруженного отпора китайских милитаристов РВС СССР создал из вооруженных сил, дислоцированных на Дальнем Востоке, ОДВА. Любопытный комментарий дал назначению Блюхера английский журнал «Китайское обозрение»: «Прибытие Галина создает положение, которое может быть небывалым (единственным) в истории. В случае войны Россия будет иметь командующим ее военными силами, действующими против Китая, человека, бывшего руководящей фигурой (лицом) в армии оппозиционного государства и с более безукоризненным, из первоисточников знанием о силах противника. Проведя более десяти лет на Дальнем Востоке, Галин хорошо знает Дальний Восток и Китай. Без сомнения, принятие командования вооруженными силами России на Дальнем Востоке Блюхером создает новую обстановку в русско-китайском конфликте»[153].
Блюхер действовал как привык, — активно, наступательно. В октябре 1929 г. группа войск ОДВА в составе Амурской военной флотилии и 2-й Приамурской стрелковой дивизии в течение одного дня уничтожила большую часть сунгарийской флотилии противника, которая угрожала Хабаровску и железнодорожному сообщению с Приморьем, и, захватив город Лахасусу, разрушила его укрепления. Поскольку провокации продолжались, командующий поставил перед вверенными войсками новую боевую задачу — разгромить гарнизоны китайцев по берегу Сунгари от Лахасусу до Фугдина включительно, и уничтожить остатки сунгарийской флотилии. 70-километровый поход по реке Сунгари в сложных погодных и навигационных условиях был совершен успешно, поставленная командармом задача решена в течение четырех дней.
Однако урок агрессорам впрок не пошел. Они создавали две группировки войск: одну в Приморье, в районе Мишань-фу (в 40 км от госграницы), вторую — в Забайкалье, в районе городов Маньчжурия и Чжалайнор. Китайцы готовились перерезать железную дорогу Хабаровск — Владивосток и взорвать железнодорожные туннели у озера Байкал, чтобы отрезать Дальний Восток от остальной территории СССР.
Блюхер решил упредить противника. Для разгрома первой из вражеских группировок (возглавил операцию начальник штаба ОДВА А.Я. Лапин) потребовался всего один день.
Больше усилий было затрачено на разгром второй, значительно более мощной группировки. Действовавшие против Забайкальской группы советских войск китайцы имели тройное превосходство в силах и мощные укрепления. Операцию здесь возглавил сам Блюхер. Основной удар наносился по Чжалайнорской группировке противника с последующей ликвидацией его в районе города Маньчжурия. В боях особенно отличилась 5-я Кубанская кавалерийская бригада К.К. Рокоссовского, усиленная двумя батареями дивизионной артиллерии. Наступая из станицы Абагайтуевская, рокоссовцы переправились по льду через Аргунь и вышли к железной дороге. Затем Рокоссовский двинулся к Мутной Протоке, с двумя полками переправился на западный берег реки, отрезав пути отхода противнику на юг. В течение всего дня враг неоднократно пытался прорваться, но кавбригада отразила все его атаки. Тем временем 35-я стрелковая дивизия охватила Чжалайнор.
К концу дня удалось окружить также и маньчжурскую группировку противника.
18 ноября Чжалайнор был взят. На следующий день войска Забайкальской группы заняли исходное положение для штурма укреплений Маньчжурии. Китайцы двумя группами попытались прорваться из города, но попали под сокрушительный удар кавалерийской бригады Рокоссовского. Как доносил Константин Константинович, конными атаками 73-го и 75-го полков и действиями спешенных подразделений при поддержке артиллерии группа противника была уничтожена, и лишь ее незначительная часть ушла в сопки. 20 ноября советские части очистили город от противника. В течение следующей недели советские войска нанесли ему еще одно поражение и заняли станцию Цаган, а затем город Хайлар.
Успешные действия войск Блюхера заставили китайцев подписать Хабаровский протокол, по которому на КВЖД восстанавливалось положение, существовавшее до конфликта.
Победители были удостоены высоких наград. На знамени ОДВА появился орден Красного Знамени, а командарм стал первым кавалером вновь учрежденного ордена Красной Звезды. А в 1935 г. Блюхеру в числе первых пяти военачальников РККА было присвоено высшее воинское звание Маршал Советского Союза.
«Бесстрашный боец с врагами Советской республики, легендарный герой, В.К. Блюхер был идеалом для многих. Не скрою, я всегда мечтал быть похожим на этого… талантливого полководца»[154]. О многих ли людях говорил с таким искренним восторгом и уважением Маршал Советского Союза Г.К. Жуков!
Присвоение Василию Константиновичу высшего воинского звания, бесспорно, свидетельствовало об особом отношении к нему со стороны Сталина. Но, с другой стороны, наверняка вызвало недовольство со стороны других командующих округами первого разряда — И.П. Белова (МВО), Б.М. Шапошникова (ЛВО), И.П. Уборевича (БВО), И.Э. Якира (УВО). Генерал армии А.В. Хрулев, бывший в годы Великой Отечественной войны начальником Тыла Красной армии, вспоминал: «Я одно точно знаю, что Блюхеру было присвоено звание маршала по личному предложению Сталина, чему сильно завидовали Уборевич и Якир»[155].