Юрий Рубцов – Сталинские маршалы в жерновах политики (страница 25)
В середине марта 1919 г. соединение вновь прошло по глубоким тылам противника и освободило станицу Великокняжескую (ныне — г. Пролетарок). Это событие вызвало реакцию даже Кремля. Глава правительства В.И. Ленин направил РВС 10-й армии телеграмму: «Передайте мой привет герою 10-й армии товарищу Думенко и его отважной кавалерии, покрывшей себя славой при освобождении Великокняжеской от цепей контрреволюции»[88].
Из-за тяжелой болезни — тифа — Думенко временно передал командование дивизией своему помощнику. Семен Михайлович, впервые получив простор для самостоятельной деятельности, обедни, что называется, не испортил. Но кто знает, не в этот ли момент зародилось в нем ощущение, что он и на постоянной основе справился бы с вождением дивизии не хуже, чем Думенко? Стала Буденного мучить ревность к славе своего начальника, которого называли «первой шашкой Республики» и ставили в один ряд с Котовским и Примаковым.
Наглядно в этом смысле письмо, направленное Семеном Михайловичем начальнику штаба 10-й армии Клюеву 14 марта 1919 г., то есть во время болезни Думенко (орфография подлинника сохранена): «Прошу Вашего распоряжения дат мне машину легковую которою вручит тов. Новицкому который прибудет ко мне на фронт а в товарища Думенко отберите она ему совершенно не нужна преданный Вам С. Буденный 14 III» [89].
До поры до времени эта ревность в открытую не проявлялась. В мае — июне 1919 г. 4-я кавдивизия Красной армии — такое наименование получило соединение Думенко — стала ядром мощного кавалерийского корпуса. «Ввиду наличия в армии крупных кавалерийских частей», говорилось в приказе командующего 10-й армией Егорова, задача формирования корпуса поручалась Думенко, но, поскольку корпусная организация в штатах Красной армии до этого не предусматривалась, Бориса Макеевича назначили помощником начальника штаба армии по кавалерийской части. Начальником 4-й кавдивизии стал Буденный.
Думенко при помощи Буденного провел огромную работу по организации корпуса. Помимо 4-й кавдивизии в 1-й Конный корпус вошли 1-я Ставропольская кавдивизия И.Р. Апанасенко, переформированная в 6-ю кавдивизию, и две конные бригады — 37-я и 38-я, в которые были сведены конные полки 37, 38 и 39-й стрелковых дивизий. Следует особо сказать, что создание новых конных соединений в 10-й армии шло одновременно с участием в ожесточенных боях. И хотя это сопровождалось преодолением огромных дополнительных трудностей, иного выхода не было. Деникинские войска, естественно, не собирались дожидаться, пока их преимущество в кавалерии сойдет на нет.
А пока их превосходство было просто подавляющим. Против войск Южного фронта А.И. Деникин выставил 26 кавалерийских дивизий, большинство из которых были объединены в конные корпуса под командованием генералов Покровского, Улагая, Шкуро, Шатилова, Коновалова, Мамонтова, Секретева. Коннице противника красные, чтобы победить, должны были противопоставить не менее мощные и численно сопоставимые кавалерийские соединения.
Красная армия ответила созданием своих корпусов. 1-й Конный корпус из-за тяжелого ранения Думенко был в середине августа 1919 г. вверен Буденному и передан в 9-ю армию. Самому же Борису Макеевичу, вернувшемуся после излечения в строй в начале сентября, приказом по 10-й армии поручили формирование нового корпуса. С этих пор разошлись боевые пути создателя первых советских кавалерийских соединений и его помощника, но конфликт личностей отнюдь не затух.
То, что произошло в их отношениях позднее, позволяет предположить, что Семен Михайлович без удовольствия воспринимал известия о растущем авторитете своего бывшего командира. Думенко возглавил Конно-Сводный корпус, который уже с двадцатых чисел сентября ввязался в бои на царицынском направлении. Вступить в него стремились красноармейцы из всех соединений и частей армии, ибо Думенко пользовался непререкаемым уважением.
Комиссар одной из дивизий Дьяченко вспоминал: «Когда стало известно, что он организовывает новый конный корпус, к нему пачками шли добровольцы Дона на своих конях»[90].
Состоятельным в руководстве соединением оказался и Буденный. В историю Гражданской войны вошел смелый рейд по разгрому конных корпусов генералов Мамонтова и Шкуро в октябре 1919 г. Красный корпус в составе двух дивизий сумел разгромить шесть казачьих дивизий белых, освободить Воронеж и ликвидировать 100-километровую брешь во фронте на московском направлении.
19 ноября 1919 г. 1-й Конный корпус был преобразован в 1-ю Конную армию (в ее РВС вошли Буденный, Ворошилов и Щаденко). Ученики должны идти дальше своих учителей — это закономерно. Тем более что военным талантом Семен Михайлович вовсе не был обделен. Творчески подходя к организации боя и операции, он добивался широкого взаимодействия конницы с пехотой, авиацией и бронесилами, прибегал к активному маневру огнем и колесами, действовал внезапно, в ночное время и непогоду. Не боялся схватываться с численно превосходящим противником.
Сошлемся на авторитетное мнение М.Н. Тухачевского. В феврале 1920 г. командующий Кавказским фронтом так отзывался о подчиненном: «В оперативном отношении Буденный, кроме Уборевича, — самый способный командарм и самый дисциплинированный… Лично Буденный дисциплинирован… конечно, простоват как унтер-офицер. Вот мое мнение о Буденном. Считаю, что у нас в России никогда не было конницы, равной Конармии по смелости и умению действовать исключительно в конном строю» [91].
Несколько позднее, в 1921 г., Реввоенсовет республики аттестовал Буденного следующим образом: «Врожденный кавалерист-начальник. Обладает оперативно-боевой интуицией. Кавалерийское дело любит и хорошо знает… В должности командарма Конной — незаменим…»
Как видим, Семен Михайлович проявил себя лихим рубакой, умелым военачальником. Но — таков был его собственный выбор — по существу, с самого начала своей биографии он штурмовал вершины власти не только собственным воинским мастерством, но и интригами, ложью, устранением с пути конкурентов, действительных и тех, кто таковым казался.
В первую очередь эти недостойные качества проявились в отношении Буденного к своему предыдущему командиру Думенко. В начале января 1920 г. боевые дела в последний раз свели их на ратных дорогах. Оба соединения вели наступление на Ростов-на-Дону. Конно-Сводный корпус Думенко, включенный к этому времени в состав Юго-Восточного фронта, наступая от Царицына, вместе с другими соединениями 9-й армии взял Новочеркасск, что во многом предрешило исход дальнейшей борьбы за Ростов. Конница Буденного после сражения за Донбасс, в свою очередь, в этот же день взяла Таганрог, а 10 января полностью очистила Ростов от белых.
Встреча двух военачальников в столице Тихого Дона оказалась роковой для Думенко. Как позднее заявил Буденный ревтрибуналу, командир Конно-Сводного корпуса явился к нему и стал подбивать на совместное выступление против советской власти. Правда, оговаривался Семен Михайлович, поначалу он понял своего бывшего командира в том смысле, что Думенко предлагал объединить силы в наступлении против белых, с чем он, естественно, согласился. Но политическую наивность своего командарма рассеяли Ворошилов и Щаденко. Они разъяснили Семену Михайловичу, что на самом деле Думенко призывал бороться не с врагами революции, а с политработниками и коммунистами, что означало явную измену советской власти. И хотя члены РВС 1-й Конной сами не присутствовали при разговоре двух рубак, версию о готовящейся измене, как и Буденный, отразили в показаниях председателю Ревтрибунала РСФСР.
Историк В.Д. Поликарпов, анализируя материалы судебного заседания выездной сессии Ревтрибунала по «делу» Думенко 5–6 мая 1920 г., обращает внимание на то, насколько ярко проявилось в нем полное беззаконие, скрытое под маской «революционной законности» и «целесообразности».
Один из обвинителей прямо заявил: «Если мы начнем разбирать отдельные факты, то, может быть, можно будет их опровергнуть… Здесь защита апеллировала к совести.
Напомним: шел третий год советской власти, и суд вершил не какой-нибудь станичный ревком, состоявший из полуграмотных «загибщиков», а Ревтрибунал РСФСР. И вот такой образчик «революционного правосознания»! Впрочем, что было ждать иного от обвинителя, а им выступал зловещий А.Г. Белобородов, член ЦК РКП(б) и член РВС 9-й армии, а ранее — председатель Уральского совета, подписавший решение о расправе над царской семьей. И еще — это многое объясняет — уполномоченный Совета обороны по подавлению антибольшевистского Вешенского восстания весной 1919 г., которым население Верхнего Дона ответило на политику расказачивания. Такие донские самородки, подлинные народные вожди, как Думенко, были для белобородовых, как кость в горле.
Суд не стал даже заслушивать показания свидетелей, тех же членов РВС 1-й Конной, удовольствовавшись их письменными показаниями. Гласом вопиющего в пустыне прозвучал призыв член ВЦИКа, председателя Донисполкома и члена бюро обкома партии А.А. Знаменского, выступившего в качестве общественного за-щитника: «Защите приходится настаивать на том, чтобы обвинение исходило не только из условных положений, но и приводило бы данные, указывающие или на причастность к преступлению, или на причастность к вредным социальным явлениям».