Юрий Розин – Ткач Кошмаров. Книга 6 (страница 35)

Я физически чувствовал, как глубокие трещины и ожоги на моем энергетическом теле, те, что угрожали в любой момент полным распадом, начали медленно стягиваться и исцеляться.

Не полностью — слишком уж серьезными и фундаментальными были повреждения. Глубокие шрамы, оставленные атаками Сенка, отголосками внутренних взрывов и пламенем Зер Гана, никуда не делись.

Но их края перестали быть рваными и нестабильными, прекратили расширяться. Непосредственная угроза немедленного уничтожения отступила, перестала давить на сознание. Я больше не висел на волоске над бездной.

Более того, сам объем энергии, доступный мне, как и тот, что я мог теперь пропускать через себя в единицу времени, увеличился. Я мысленно, почти рефлекторно, сгенерировал простейшее Буйство щита — и оно сложилось быстрее, четче, с ощутимо меньшими ментальными затратами, чем даже до начала этой безумной гонки.

Этот прирост был не случайным подарком судьбы. Он исходил непосредственно от Сепы. Ее новая, сверхплотная внутренняя структура, ее сотни миниатюрных, но мощных Ледников, работающих как единый, слаженный организм, стабилизировали и многократно усилили нашу общую основу, что непосредственно сказалось на Аватаре Нова.

И это, наконец, давало мне то, чего мне так отчаянно не хватало все эти долгие дни — реальный, осязаемый шанс оторваться. Я мог лететь быстрее, тратя значительно меньше собственных сил, моя выносливость возросла на порядок благодаря этой постоянной подпитке.

Но сбегать окончательно, растворяться в горизонте, я не собирался.

Вместо этого я продолжил лететь с той же скоростью, что и последние дни, искусственно создавая и поддерживая видимость полного истощения. Моя форма все так же мерцала неровным светом, контуры намеренно плыли — теперь уже по моей воле, тщательно имитируя прежнюю нестабильность.

Я понимал холодным расчетом: если Сенк заметит, что я внезапно воспрял духом и резко ускорился, это может спровоцировать его на отчаянный, непредсказуемый шаг. Он, злой, израненный и загнанный в угол провалом, мог махнуть на все рукой и решить, что лучше устроить тотальный конфликт с применением любых доступных ему средств прямо сейчас, чем позволить мне уйти и восстановить силы.

А мой главный план, та самая грандиозная авантюра, ради которой я прошел через весь этот ад, еще не был готов к финальной реализации. Мне отчаянно нужно было время на завершающие приготовления.

Продолжая держать преследователей на почтительном, но неразрывном хвосте, я все свое внимание сфокусировал на изучении обновленной Сепы. Наша связь после перерождения стала глубже, словно протерли запыленное, мутное стекло, отделявшее наши сознания.

И первое, что я обнаружил, заставило мое почти несуществующее энергетическое сердце учащенно и гулко забиться. Ее способность усваивать, стабилизировать и накапливать Поток была теперь практически безграничной.

Не в переносном, образном смысле, а в самом что ни на есть прямом — я не ощущал в ней никакого внутреннего потолка, никакого структурного предела насыщения. Она была как бездонный сосуд, идеальный аккумулятор, готовый принять в себя целые океаны энергии, не дав ни единой трещины.

Если дать ей время, она смогла бы накопить больше силы, чем было даже в истинных Аватарах Новы. Правда, использование этой силы уже было другим вопросом. У нее, как и у меня, оставались пределы контроля, да и слишком большой поток энерги мог повредить энергетические контуры. Тем не менее, сама возможность была по-настоящему невероятной.

Второе открытие оказалось не менее ошеломляющим. Ее тридцатиметровое, компактное тело было лишь удобной, свернутой формой, чем-то вроде туго сжатой пружины, скрывающей истинные масштабы.

Я не стал призывать ее полную форму, чтобы не пугать Сенка и остальных, но более чем четко понимал: при желании Сепа теперь могла принять полную форму длиной почти в три километра. Огромную, но при этом сохраняющую невероятные тонкость и изящество, словно синий, переливающийся синевой шелковый шнур, причудливо протянутый через полнеба.

К сожалению, ее мучения еще не закончились. Мысленно извинившись перед ней за ту боль, что ей предстояло перенести вновь, я приступил к работе.

Старые узоры были безвозвратно уничтожены взрывом огненной змеи Зер Гана. Мне предстояло выгравировать новые.

Но не просто слепо повторить старые схемы. Я видел внутреннюю структуру ее нового тела, сотни ее мини-Ледников, и новый узор должен был не просто стабилизировать энергию, а синхронизировать их, создать единую, невероятно сложную и эффективную энергетическую матрицу.

Мои энергетические нити, тонкие и острые, как скальпели, снова коснулись ее сияющего синеватого панциря. И снова по нашей глубокой связи прокатилась знакомая волна боли — острой, жгучей, но теперь, после всего пережитого совместного ада, кажущейся почти привычной, частью рабочего процесса.

Я создавал сложнейшую, многоуровневую вязь, узор в узоре, паутину каналов, покрывающую каждый отдельный сегмент ее трехкилометрового тела. Это была ювелирная, титаническая работа, требующая абсолютной концентрации. Каждая линия должна была лечь идеально, каждый изгиб и поворот — точно соответствовать внутренним потокам энергии, циркулирующим внутри нее.

И все это время, без перерыва, я продолжал убегать. Я летел, благодаря возможности синхронизации разрывая свое сознание на две части: одна была полностью сосредоточена на тончайшей, филигранной работе над матрицей, другая — постоянно отслеживала позиции и маневры Сенка, Элиры и Шаонара.

Я начал намеренно позволять их атакам доставать меня, не уворачивался до конца. Отклонялся чуть медленнее, чем мог бы, принимал скользящие удары, которые вырывали из моего и без того поврежденного тела новые клочья энергии.

Я заставлял свою форму мерцать еще сильнее, искусственно создавая и поддерживая убедительную видимость того, что вот-вот окончательно истощусь и рухну. Вскоре я увидел, как в их глазах, несмотря на дистанцию, загорелась новая надежда, как они прибавляли скорости, чувствуя близость долгожданной победы.

Эта тщательно поддерживаемая иллюзия была им необходима, чтобы не потерять энтузиазм погони и не пойти на какие-либо отчаянные, непредсказуемые меры.

Четыре дня. Целых четыре бесконечных дня и ночи ушло на эту титаническую, изматывающую работу. Четыре дня постоянного, изнурительного балансирования на лезвии бритвы между предельной концентрацией и изощренным притворством, между созиданием и причиняемой болью, между надеждой и истощением. От моей жизни осталось всего дней десять. Больше откладывать я не мог.

И вот, наконец, последняя, завершающая линия была выжжена и соединена с общей схемой. Сложная, переливающаяся холодным синим светом паутина узоров покрыла все тело Сепы от кончиков жвал до самого хвоста. Энергетическая матрица была готова.

Я перевел дух, ощущая лишь глухой резонанс завершения через нашу связь, и резко, почти агрессивно развернулся в воздухе, кардинально меняя курс. Теперь я летел не куда глаза глядят, не по случайной траектории. Я взял четкий, выверенный курс прямо на Кагуручири. Остров, с которого все началось.

Глава 19

На протяжении всего этого бесконечного бегства часть моего внимания, расщепленная между отблесками, рассеянными по всему миру, оставалась на прочной связи с происходящим. Через их глаза я наблюдал за реакцией мира на наш адский, затянувшийся марафон.

Паника, конечно, была, но локализованная и специфическая. Исчезновение почти полутора сотен нулевых бомб с двух стратегических складов Дассии и Диоклета не могло пройти незамеченным.

Войска в обеих странах были подняты по высшей тревоге, правительства обменивались гневными, зашифрованными посланиями, по новостным каналам передавали сбивчивые, уклончивые заявления. Но обыватели, рядовые солдаты и даже большинство высокопоставленных лиц не видели и не могли видеть главного.

Они не знали о существовании на планете существ уровня Проявления Жизни. А наша погоня, длившаяся уже больше двух недель, проходила для них совершенно незаметно, как будто нас и не существовало.

В основном мы летели на запредельной высоте, в разреженных слоях атмосферы, недоступных для обычного наблюдения. К тому же Сенк со своей группой и я сам активно использовали маскировку. Для всего внешнего мира мы были призраками, чье титаническое противостояние разворачивалось в абсолютной, беззвучной пустоте, не оставляя следов.

Единственным реальным, материальным следом, привлекшим внимание, стали несколько взрывов нулевых бомб в близости от земли, а также тот самый чудовищный раскол небес, когда Зер Ган явил миру свой Аватар Нова.

Но и то, и другое, к счастью, произошло над безлюдной, пустынной местностью, так что видело это совсем мало народу. Это породило волну спекуляций в маргинальных СМИ и узких научных кругах, но для широкой публики, озабоченной ценами на хлеб и сводками с замерших фронтов, это осталось всего лишь странной новостью на один день, быстро утонувшей в ворохе более приземленных военных и экономических сводок.

Куда большее и пристальное внимание всего мира было сейчас приковано к Кагуручири. Именно там сейчас решались настоящие судьбы. Переговоры о контроле над нулевыми бомбами, когда-то инициированные мной и ловко подхваченные Сенком, вошли в самую горячую, завершающую фазу.