Юрий Розин – Шеф Хаоса. Книга 1 (страница 22)

И сейчас этот человек — тощий, патлатый, с разбитым носом, в дешевой куртке цвета хаки — сидел у стены моего ресторана со стяжками на руках и ногах и рассказывал, что помнил свою жизнь из книги. Не читал — помнил.

Значит, не только я знаю будущее. Вряд ли такая фишка была доступна вообще всем персонажам «Крови и Стали» (хотя вообще почему бы и нет), но мне это представлялось так, что воспоминания получили те, кто в книге был достаточно силен. Может, не всё, может, обрывками. Но помнят.

И для них это не просто информация, как для меня, а реальные воспоминания, в том числе и, возможно, опыт практики магии. То есть благодаря этим воспоминаниям они не только будут знать о грядущих событиях, но и развиваться будут быстрее, чем в книге.

А если помнил Рябинин, то помнили и другие. Те, кто в книге стал врагами главного героя. Те, кто уничтожал города. Те, кто дорвался до силы раньше всех и использовал ее во зло.

Я сжал пальцами край стойки.

— Ты чего? — спросил Витька, подходя ближе. В голосе читалось беспокойство. Он посмотрел на меня, потом на Олега, потом снова на меня. — Что-то не так?

Я покачал головой. Перевел дух.

— Все сложнее, чем я думал, — сказал я наконец. — Гораздо сложнее.

Рука саднила — порез оказался глубже, чем я думал, лезвие прошлось по самому мясу. Кровь всё ещё сочилась сквозь наспех замотанный бинт, пропитывая ткань, капая на пол.

Соха зашевелился.

Сначала просто застонал. Потом дёрнулся, пытаясь перевернуться со связанными руками, зарылся лицом в пол, засопел.

— Сука, — выдохнул он, сплёвывая на сторону слюну с кровью. Голос хриплый, злой. — Ты, мусор вонючий, ты хоть понимаешь, на кого руку поднял? Тебе же пизда теперь!

Виктор даже не повернулся, продолжал смотреть на меня с искренним беспокойством.

— Я с тобой разговариваю! — Соха дёрнулся сильнее, перевернулся на спину, пытаясь сесть, но стяжки не давали. Он только бился об пол, как рыба на песке. — Тебе пизда, понял? Не сегодня, так завтра. Я лично приеду, этот ваш сортир спалю, а вас, двоих петухов, найду даже под землёй! Вы у меня по стенкам размажетесь, поняли?

Витька повернулся медленно поднялся, подошёл и без замаха, коротко, с носка, врезал ногой «братку» под дых.

Тот сложился пополам, прохрипел, пытаясь втянуть воздух ртом. Глаза вылезли из орбит, лицо пошло красными пятнами. Он кашлял, давился, но, когда брат уже развернулся, выплюнул:

— Жалко… — сип, кашель. — Жалко, что твоя мамка сдохла раньше времени. А то бы я прямо у тебя на глазах её…

Я даже не успел моргнуть. Второй удар Витьки пришёлся уже в лицо — тяжёлый, с глухим хрустом, с разворота, вложив всю массу. Голова Сохи мотнулась, ударилась затылком об пол, он затих на секунду, потом сплюнул на пол кровь с осколком зуба.

А меня будто током ударило.

Я смотрел на него — на этого лысого, со сломанным носом, со связанными руками и ногами, который сейчас лежал на грязном полу и сплёвывал кровь, и вдруг понял, что он только что произнёс не просто угрозу.

Он произнёс реальность.

Ту реальность, в которой мы окажемся через несколько дней. Мир, где не будет полиции, где не будет судов, где не будет даже намёка на закон. Мир, где такие, как он, смогут делать ровно то, что говорят. Где слово «спалю» перестанет быть фигурой речи и станет инструкцией к действию. Где фраза про мать перестанет быть попыткой оскорбить побольнее, а станет реальным обещанием.

Я начал читать «Кровь и Сталь», когда еще были живы родители. И возможно, из-за того что последние книги происходили в уже полностью измененном магией мире, мои представления о том, что начнется после первого июня были немного слишком пессимистичны.

Поначалу военные сумеют удерживать общественный порядок на более-менее приемлемом уровне, количество жертв выбросов в первые недели будет куда меньше, чем от банальных несчастных случаев на дорогах, а беспредел, пусть и начнется неизбежно, далеко не сразу перейдет в фазу неконтролируемого ультранасилия.

Но все перечисленное наступит обязательно. И не через десятки или сотни лет, а уже совсем скоро. Так что готовиться к наступлению тех темных времен и как минимум менять свой менталитет и свое отношение к подобным тварям нужно было уже сейчас.

Внутри что-то щёлкнуло. Не злость даже, а холодное понимание. Будто кто-то нажал кнопку и выключил все эмоции, оставив только расчёт.

Я встал.

Широкими шагами подошёл к Сохе, присел рядом с ним на корточки. В его глазах отчетливо читалось презрение к «просто повару».

Что же, пускай. Я не против. Главное — доходчиво донести мысль.

Глава 11

— Ты думаешь, вы чего-то добились, да? — мой голос звучал спокойно, будто обсуждалась погода за окном. Ни дрожи, ни злости. — Олег вам рассказал про Век Крови. Про то, что скоро всё изменится. И вы такие умные, решили, что теперь будете на коне, да?

Он молчал.

— Ты даже близко не представляешь, как именно изменится мир, — я наклонился ближе, чувствуя запах пота и крови от его одежды. — Ты думаешь, это будет просто «побольше беспредела» и «побольше возможностей» для таких как вы? Нет. Это будет место, где за то, что ты пришёл в чужой дом и начал качать права, тебя просто сожрут заживо. И никто не приедет, не накажет и даже не заметит.

Я поднял левую руку, с которой через бинт все еще сочилась кровь. Поднёс её над его головой.

— Хочешь демонстрацию? — Не дожидаясь ответа, я направил ману в начавшую падать каплю.

Она вспыхнула ярко-алым, едва оторвавшись от пальца. Огонь полыхнул жаром, осветив его лицо. Капля упала в миллиметре от его уха, на пол, но по пути опалила волосы на его виске — они свернулись, запахло горелым — и оставила на коже красный, вздувающийся пузырём ожог.

Соха дёрнулся, попытался отползти. Глаза его стали круглыми, дыхание сбилось.

— Это была одна капля, — сказал я всё тем же ровным голосом. — А теперь представь, что я наклоняю руку вот так.

Я чуть наклонил ладонь, давая крови стекать быстрее. Дорожка из крови быстро продвинулась к его голове и несколько капель упали ему на лоб. Он задергался изо всех сил и заорал. Правда, быстро понял, что кровь не воспламенилась и захлопнул челюсть со щелчком.

— Спокойно, — ухмыльнулся я. — Я же сказал. Просто демонстрация. Но я мог бы залить эту горящую кровь тебе в глотку прямо сейчас. И что ты сделаешь? Вызовешь полицию?

Он молчал, только гулко сглотнул.

— Да даже если меня повяжут, — продолжил я, — ты думаешь, успеют суд устроить? Через неделю начнется такое, что всем станет глубоко плевать на тех, кто сидит в СИЗО. Правительство и все силовые структуры будут заняты тем, чтобы не позволять таким как вы беспределить на улицах. Думаешь мне с такими способностями составит большого труда бежать?

Я выдержал паузу, давая ему всё осознать.

— А если твои кореша решат отомстить, — я кивнул в сторону выхода, где за дверью стоял их «Гелендваген», — пусть попробуют. Даже если они спалят ресторан — я приду к ним. Через месяц, через два, когда стану сильнее. И тогда уже не каплями буду лить. Взмахну рукой — и вся ваша бригада превратится в пепел вместе с тачками.

— А Виктор, — я мотнул головой в сторону брата, который стоял в двух шагах и наблюдал за мной с каким-то новым выражением лица, — будет прикрывать, останавливая телом уже не только пистолетные, но и автоматные пули, и даже гребаные ракетницы, если понадобится. Или возьмет ваш «Гелик» и голыми руками сожмёт в гармошку.

Он смотрел на меня расширенными зрачками. На лбу выступила испарина.

— Поэтому у тебя есть выбор, — я выпрямился, отпуская его подбородок. — Ты можешь продолжить кидаться угрозами, а можешь включить башку. Если в тебе осталось хоть капля здравого смысла — ты забудешь, что сегодня случилось. Отсидишь в кутузке, выйдешь — у таких, как вы, всегда есть связи, — и больше никогда не появишься в радиусе километра от «Семнадцати вкусов весны».

Я встал.

В зале повисла тишина. Только слышно было, как второй бандит у двери тихо постанывает, приходя в себя. Витька, так, чтобы братки не видели, показал мне большой палец. Олег сидел у стены, вжав голову в плечи, и смотрел на меня с испугом и уважением.

Минут через пятнадцать за окном замигали синие вспышки. Сначала одна, потом вторая — свет отражался от стёкол, метался по стенам ресторана.

Витька встал первым, подошёл к двери и, прежде чем открыть, обернулся на меня. Я кивнул. Он открыл дверь.

Вошли двое. Старший — лет сорока, с уставшим лицом и густыми усами, которые уже тронула седина. Второй — молодой, худой, с планшетом в руках. Оба быстро окинули взглядом картину: трое связанных на полу, перевёрнутые стулья у стены, тёмные пятна крови на линолеуме.

— Ну и бардак вы устроили, — констатировал усатый, доставая из кармана удостоверение. — Капитан Соколов. Кто владелец заведения?

— Я, — я поднял руку, не вставая с табурета. — Владелец.

— Рассказывайте, что произошло.

Я рассказал. Коротко, без лишних деталей: пришли трое, двое напали, третий держался в стороне. Витька их вырубил, я помогал. Всё.

Капитан слушал, поглядывая то на братков, то на Витьку. Молодой с планшетом записывал, изредка поднимая глаза и сверяясь с моим лицом.

— Так, — Соколов закончил осмотр, обошёл лежащих, пошевелил носком ботинка стяжки на ногах одного из бандитов. — С этими двумя всё понятно. — Он кивнул на лысого и его напарника, которые лежали тихо, не поднимая голов. — А этот? — палец указал на Олега, скрючившегося в углу.