Юрий Розин – Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 (страница 40)
— Я знаю, ваша светлость.
— И тем не менее вы ощутили.
— Да.
Он молчал. Потом повернулся к лакею.
— Собрать все, что на полу. Вино, осколки, все до капли. Артефактную службу сюда. Пусть проверят, и я хочу знать результат в кратчайшие сроки. — Он повернулся к широкому в сюртуке. — Господина Воронова и его даму в малую гостиную. Под охрану. До результата.
Варя протолкнулась к нам сама. Меня подняли и нас повели.
Малая гостиная оказалась комнатой в два окна, с диваном, двумя креслами и незажженным камином. Дверь закрыли снаружи. За дверью двое переговаривались вполголоса. Я снял перстень и убрал в карман.
— Ты все сделал правильно, — сказала Варя.
— Я знаю.
— Нет, ты послушай. Ты все сделал правильно. Даже если там ничего нет.
— Я знаю, Варя. Я сделал бы это снова, и я это сказал.
— А если там ничего нет?
— Тогда я извинюсь еще раз и сделаю маркизу десять трубок бесплатно.
— Нашим уже рассказала?
Варя засмеялась. Тихо, чтобы не слышали за дверью.
— Что он сказал?
Мы сидели на диване и ждали. Она положила голову мне на плечо. Прошел час, может, больше: на свои часы я не глядел, а других в комнате не искал.
Наконец в дверь постучали, и она открылась.
— Господин Воронов. Госпожа Ростовцева. Его светлость ждет вас в кабинете.
Кабинет был тот же, что в декабре, только за окном была ночь, и лампы горели все, какие были. Стол под синим сукном, шкафы, столик с картой в флажках. Ничего не изменилось.
Мендоса сидел в кресле у стола. Улыбка сошла с лица, без нее нос стал крупнее, а глаза глубже.
Перед князем на сукне поблескивала склянка с мутной жидкостью, рядом лист с печатью.
— Садитесь, — сказал князь.
Мы сели.
— Я буду краток. В бокале был яд. — Он тронул склянку пальцем. — Не смертельный, но опасный. В возрасте маркиза, если бы он выпил бокал полностью…
— А в Иберии иначе не пьют, — хмыкнул Мендоса.
— Этот сон мог стать комой, и врачи не поручились бы за исход. Цвет, вкус и запах были скрыты магией. Скрыты хорошо. Трое магов рядом с маркизом и двое моих ничего не почуяли.
— Хорошо, но не идеально.
Князь долго разглядывал меня.
Мендоса встал. Он подошел ко мне. Я поднялся ему навстречу.
— Господин Воронов. — Он пожал мою руку и не выпустил ее. — Я обязан вам если не жизнью, то здоровьем и репутацией. Это не слова. Я ведь не говорю таких слов. Я запомню. Gracias de todo corazón.
В слова на испанском он вложил благодарность от всего сердца.
— Я рад, что не ошибся, маркиз. Лишь этому.
— Я тоже рад.
— Господин Воронов, — сказал князь. — Меня интересует вопрос. Пять магов пятого ранга не ощутили в бокале ничего. Вы ощутили. Как?
Я думал над этим ответом всю дорогу от гостиной до кабинета.
— Это мой дар, ваша светлость. Единственный, если по совести. Я чувствую ману острее, чем большинство магов. Я с этим родился, и на этом держится все мое ремесло.
Он помолчал. Мендоса смотрел на князя, князь на меня. Потом князь взял со стола лист с печатью, сложил его вдвое и убрал в ящик.
— Кто это сделал, мы будем искать. Вас это уже не касается. — Он встал. — Господин Воронов, я благодарю вас. Вы свободны, оба. Карета будет ждать.
— Спасибо, ваша светлость.
Мендоса проводил меня до двери кабинета. У двери он сказал, тихо, только мне:
— Десять трубок, господин Воронов. Срок тот же. Заплачу вдвое.
— Цена будет та же, маркиз. Я не наживаюсь на спасении жизней.
Он задержал на мне взгляд. Улыбка вернулась на лицо, не вся, половина.
«Я знаю».
Княжеская карета довезла нас до Тихого канала за четверть часа. Набережная лежала под снегом, канал подо льдом. У наших дверей двое в шинелях повернули головы на карету с гербом. Один узнал меня и козырнул.
— Поздно вы, господин Воронов.
— Поздно.
Я толкнул дверь.
— Даже записки не прислали, — сказала Ася и положила ложку. — Ни строчки. Человек спас иностранного маркиза посреди княжеского дома, а ему потом «вы свободны, карета ждет».
Столовая по утрам была самой светлой комнатой в доме: окно на канал, стол под скатертью, шесть стульев, из которых занято пять, и Хоня на шестом, с передними лапами на краю стола. Ася сидела ко мне лицом, с ложкой, которой она размахивала больше, чем ела.
— Хотя бы письмо прислали бы, — сказала Варя. — Что, так сложно? Три дня прошло!
— Забудьте, — отмахнулся я. — Мало ли что.
Азалия, которая до сих пор молча резала хлеб, подняла глаза.
— Он всегда так. Спасет, отмахнется и пойдет работать. Я это проходила с музеем. Не трогайте его, он не изменится.
— Спасибо, — сказал я.
— Не за что. Хлеб берите.
Я взял хлеб.
— Мне сегодня к Зое, — сказал я. — Для Ока нужен генератор. Маленький, таких в открытой продаже не найдешь. Если у нее нет, придется делать самому, а это еще время… эх.
— Я с вами, — сказал Сема. Он доел, вытер рот и пошел за шапкой, не дожидаясь ответа.
Хоня проводил его взглядом и придвинул лапу к моей тарелке.