Юрий Розин – Демон Жадности. Тетралогия (страница 13)

Мой взгляд скользнул туда же, где на перилах в окружении восхищенных мужчин изящно сидела Риалия. Ее платье цвета свежей крови развевалось на ветру, обнажая длинные ноги в ажурных чулках.

— Ну, сегодня она хотя бы ведет себя… сносно, — хмыкнул я.

Пес разразился грубым смехом, хлопнув меня по плечу с силой, от которой я едва не выронил бокал.

— Да покажи мне хоть одного капитана, кто смог бы удержать ее «сносно» дольше получаса!

Поговорив еще немного, я оставил Пса и пошел к корме, лавируя между веселящимися матросами. В центре палубы двое корабельных плотников устроили соревнование по борьбе на бочках — уже третий по счету бочонок рома разлетелся вдребезги, когда здоровяк Гарт с грохотом рухнул на палубу. Крик восторга поднялся, когда его противник, тощий юнга, начал ликовать, покачиваясь на своем бочонке.

Риалия заметила мое приближение еще за десять шагов, отодвинула Лислейна, моего заместителя, позволив мне приблизиться. Ее губы растянулись в том самом опасном оскале, от которого у мужчин одновременно холодела спина и закипала кровь.

— Ну, капитан, — она протянула мне свой бокал. — Пьешь за удачу или за упокой?

Я слегка коснулся ее бокала своим.

— За равновесие.

Она рассмеялась — резко, звонко.

— Ты все такой же скучный в своих философиях. Но… если завтра все пойдет к чертям, я хотя бы сегодня заставлю тебя забыть обо всем этом.

— Не сегодня, дорогая, — покачал я головой.

— А я и не про постель, дорогой, — ухмыльнулась она.

Прежде чем я успел что-то ответить, она сорвалась с перил, как хищная птица с утеса, а через несколько секунд воспарила вверх с другого борта, пролетев под килем.

Ее алое платье мелькнул в воздухе, когда она запрыгнула на главный стол, опрокинув два блюда с мясом и кувшин вина. Кинжал сверкнул в ее руке, когда она подняла его вместе с украденной у меня бутылкой «Старого Демона».

— Эй, мальчики! — ее голос прорезал шум, как нож брюхо рыбе. — Кто хочет устроить последний достойный бой перед тем, как вы все отправитесь в Небо⁈

Палуба взорвалась рёвом одобрения. Первым вызвался боцман Гарт — двухметровый детина со шрамом через оба глаза. Он уже срывал с себя рубаху, когда Риалия рассмеялась и… указала кинжалом на меня.

— Я приму всех желающих, но сначала — капитан против капитана! Разве не справедливо?

Толпа взревела еще громче. Я вздохнул, отставляя бокал.

Когда я шагнул вперед, палуба под ногами слегка покачивалась — то ли от ветра, то ли от рома. Риалия стояла на столе, освещенная дрожащим светом фонарей, как демонесса на алтаре. Ее кинжал сверкал, а глаза обещали либо блаженство, либо смерть.

Возможно, и то, и другое.

Я расстегнул манжеты, вытащил из ножен на поясе свой кинжал. Не артефакт, скорее просто украшение. Мы собирались устроить зрелище, а не поножовщину.

Риалия была права. Если это последняя ночь перед бурей — пусть она запомнится всем.

###

Я растянулся на ящике с пороховыми зарядами, прислонившись спиной к шпилю. В правой руке болтался хрустальный бокал с остатками «Старого Демона». Левой я бессмысленно водил по резным узорам на рукояти «Сказания об Энго», чувствуя как пальцы слегка немеют от выпитого.

— Капитан.

Голос прозвучал прямо над ухом. Лислейн стоял передо мной, его тень перекрывала свет от висящего фонаря. Мой заместитель выглядел неестественно трезвым среди этого пьяного безумия.

— Что такое?

— Могу я спросить, куда мы направляемся?

— Секрет, — хихикнул я, ощущая, как кружится мир вокруг. — Зачем тебе? Разве я когда-нибудь водил нас на пустые дела?

— Экипаж нервничает. — Лислейн пожал плечами.

— Ну так успокой их, — я попробовал пожать плечами, но из-за того, что лежал, получилось лишь просто дернуться. — Это ведь одна из твоих обязанностей.

— Я выполняю обязанности. — Его пальцы сжались. — Но вы никогда ничего не скрывали от нас так тщательно.

— Ну, значит у меня есть причина, не думаешь?

Наши взгляды скрестились. В его глазах я прочитал все — от преданности до разочарования. Но через секунду Лислейн опустил глаза, сделав шаг назад.

— Как скажете, капитан. — Его голос снова стал бесстрастным. — Я просто хотел убедиться, что вы… все продумали.

Где-то за спиной раздался оглушительный грохот — опрокинули стол с посудой. Я обернулся на звук, а когда снова посмотрел перед собой, Лислейн уже растворялся в толпе, его стройная фигура мелькнула последний раз у прохода к каютам.

— Эй, капитан! — Риалия появилась передо мной как джинн из бутылки, ее пальцы впились в мои плечи. — Я тебя потеряла! Пойдем потанцуем!

Она рванула меня за собой, и мир снова поплыл. Где-то на краю сознания вертелась мысль, что Лислейн слишком въедлив, но она быстро растаяла во хмелю.

Я закрыл глаза, позволяя музыке, смеху и алкоголю унести последние трезвые мысли.

###

Уже далеко на полночь я, проводив всех гостей, потопал к себе, слабо пошатываясь. Дверь каюты скрипнула. Я замер на пороге, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Лунный свет, пробивавшийся через иллюминатор, выхватывал из темноты хаотичные блики на полированном столе, где должны были лежать мои бумаги.

Что-то было не так. В моей каюте кто-то был.

Глава 7

Я провел пальцами по рукояти «Сказания об Энго», ощущая знакомые резные узоры. Каюта пахла древесиной, ромом и… чем-то еще. Чуть уловимый аромат лаванды и металла — женские духи.

— Ивака! — мой голос прозвучал резче, чем я планировал, разрезая тишину.

Ответа не последовало.

— ИВАКА! — я мог бы попытаться найти ее сам, но сейчас был слишком пьян, чтобы делать это не было лень.

Через несколько долгих минут в дверном проеме появилась моя помощница.

— Чего орете?

Я указал на стол:

— Кто-то рылся в моих бумагах.

Ивака медленно вошла, ее глаза скользнули по поверхности стола, затем к иллюминатору, и обратно ко мне.

— Никто не рылся, — она сказала слишком спокойно. — Я заходила взять опись грузов. Бумаги были на полу — видимо, ветер. Я собрала и положила обратно.

— Ветер? — я резко подошел к иллюминатору, хватая ручку. — Он был закрыт, когда я уходил.

Моя помощница вздохнула, поставив книгу на каютный сундук:

— А когда я вошла, он был приоткрыт. Может, вы забыли? — ее взгляд стал изучающим. — Вы же… выпили немало сегодня.

Я сжал кулаки, ощущая, как трезвость накрывает меня ледяной волной.

— Ничего. — мои пальцы сжали рукоять сабли. — Ладно. Извини, если разбудил. Иди спать, завтра отбываем.

Дверь захлопнулась за Ивакой с глухим стуком, оставив меня в зыбком полумраке капитанской каюты. Лунный свет, пробивавшийся сквозь запотевшее стекло иллюминатора, рисовал на дубовых панелях причудливые узоры, напоминающие морские карты неизведанных земель. Я провел ладонью по лицу, ощущая, как кожа горит под пальцами — то ли от выпитого рома, то ли от нарастающего беспокойства.

Иллюминатор.

Я подошел к круглому окну, ощущая под босыми ногами шероховатость просмоленных досок. Медная ручка была холодной и слегка влажной от морской сырости.

— Черт подери, — прошептал я, отвесив себе пощечину, чтобы прийти в себя.

Попытка вспомнить превратилась в мучительный процесс выуживания обрывков из алкогольного тумана. Я закрыл глаза, ощущая пульсацию в висках.

Перед вечеринкой я стоял у этого же стола, застегивая манжеты. В каюте было душно — жар от многочасовой работы с картами, запах чернил и пота. Рука сама потянулась к иллюминатору, чтобы впустить ночную прохладу…