Юрий Розин – Демон Жадности. Книги 6 (страница 33)

Дакен взял бумагу, даже не взглянув в лицо человеку. Его вечная, резиновая улыбка никуда не делась.

— Ах, семейные обстоятельства, самое важное, самое святое дело! — воскликнул он с искренним, на первый слух, сожалением в голосе. — Конечно, конечно, мы тут не звери бессердечные. Человек семью спасать должен, это долг. Подпишу, разумеется, без проволочек.

Он быстро, почти не глядя, нацарапал что-то внизу заявления, поставил кривую печать из карманного штампа. Проделал то же самое с двумя другими листками, которые молча протянули ему шахтеры 211 и 089.

Никаких уточняющих вопросов. Никаких попыток отговорить, предложить помощь или хотя бы выяснить детали этой мнимой семейной катастрофы. Вся процедура заняла меньше минуты, будто отмахивались от назойливых мух.

К полудню, как я и предполагал, эти трое уже были на верхней посадочной площадке с небольшими, потертыми котомками за плечами. Они без лишних слов сели в грузовой шаттл, который раз в сутки отправлялся в город за припасами и почтой.

Я наблюдал за этим с края платформы, стоя в тени выступа скалы, пока рев двигателей не растворился в постоянном свисте ледяного ветра. Со стороны все выглядело чисто, по регламенту. Но я был уверен, что все не так просто.

Ночью, когда в жилом блоке смотрителей воцарилась тяжелая, насыщенная усталостью тишина, нарушаемая лишь храпом, скрипом кроватей и бормотанием спящих, я выскользнул в пустой, слабо освещенный коридор.

Освещение в нерабочее время было приглушено до минимума, но моим золотым глазам полутьма не была помехой.

Я выбрал наблюдательную позицию в одной из естественных ниш на высоте примерно двухсот метров от условного дна главного тоннеля. Отсюда открывался широкий, почти панорамный обзор на большую часть гигантской полости. Прижался спиной к холодной, шершавой скале, замедлил дыхание и сердцебиение.

Ждать пришлось долго. Часы тянулись мучительно медленно, наполненные лишь далеким, монотонным гулом систем вентиляции, редкими, одинокими скрипами металлических конструкций, остывающих после рабочего дня, и собственным ровным дыханием.

Но я привык к такому ожиданию. Оно было моим старым, знакомым состоянием, в котором ум оставался четким и холодным, а тело — расслабленным и готовым.

Именно поэтому я не пропустил едва уловимое, скользящее движение внизу, почти у самого дна тоннеля. Три знакомые фигуры в темной, однотонной одежде, уже без светоотражающих полос, и с ними четвертая. Фальгот.

Они летели быстро, но при этом не поднимались к середине тоннеля, а двигались вдоль стен. Их маршрут вел к тому самому штреку 24-А, где они уже были днем ранее все вчетвером.

Фальгот сказал: «Быстрее». Шахтеры проскользнули внутрь штрека. Фальгот остался снаружи, еще раз настороженно осмотрелся по сторонам, его профиль на мгновение осветился отблеском далекого аварийного фонаря.

Затем он тоже скрылся в тоннеле.

Я оставался в своей нише, превратившись в продолжение холодного камня, и ждал. Время текло теперь еще медленнее, его отмеряли редкие, размеренные капли конденсата, падавшие с какой-то ржавой балки.

Только через два часа монотонного выжидания в тоннеле снова показалось движение. Фальгот. Один.

Он завис на секунду, его голова повернулась, медленно и методично сканируя пространство. Взгляд был профессиональным, наметанным — скользнул по выступам ферм, задержался на глубоких тенях ниш, пробежал по линиям трубопроводов.

Он смотрел прямо в мою сторону, и в полумраке наши взгляды, казалось, встретились. Но его глаза, тусклые и равнодушные, не проявили ни искры интереса, ни тени подозрения.

Затем он неспешно оттолкнувшись от стены, поплыл вверх, к жилому блоку. Он пролетел в пятнадцати метрах от меня, и в мерцающем свете я разглядел его лицо — обычное, с абсолютно скучающим, отрешенным выражением. Ни волнения, ни торопливости.

Просто человек, выполнивший очередной пункт в длинном списке скучных дел. В его движениях не было даже намека на скрытность — была спокойная уверенность в том, что все в порядке.

Я выждал двадцать полных минут после того, как его силуэт растворился в темноте верхнего транспортного тоннеля. Тишина снова спустилась, густая и неподвижная. Пора.

Я отлип от стены и бесшумно поплыл вниз, к штреку. У него я замер, прислушиваясь. Ничего. Залетел внутрь и уткнулся в тупик уже через десяток метров.

Осмотрел все вокруг. На глаз — идеальная имитация стен. Ни швов, ни следов инструмента, ни свечения магических печатей, которое мог бы уловить обычный Артефактор.

Тогда я переключил все внимание на восприятие мировой аурой. Я направлял ее тонкими, упругими щупами вдоль поверхности стен. Это было мучительно — удерживать фокус, заставлять неподатливую энергию слушаться.

Но постепенно, сантиметр за сантиметром, картина проявлялась в моем сознании. За иллюзией монолита скрывалась четкая, прямоугольная рамка из черного, непроницаемого для маны металла.

И в ее центре — узел. Точка, где потоки магии сходились в тугой клубок.

Я открыл глаза, зная уже точно, куда смотреть. На вид все тот же камень. Но я доверял своему новому чувству больше.

Протянул руку, остановив ладонь в сантиметре от холодной поверхности, и выпустил из кончиков пальцев нитевидную, сконцентрированную струйку обычной маны. Минимальный, точно рассчитанный импульс, ровно такой, какой требуется для активации стандартного артефактного механизма.

Воздух передо мной дрогнул, издав едва ощутимую, низкочастотную вибрацию. Не было ни щелчка, ни свечения. Просто огромная, казавшаяся цельной глыба, бесшумно отъехала в сторону по скрытым в скале направляющим, открывая низкий, узкий лаз.

Из него пахнуло волной горячего воздуха. Я шагнул внутрь, и как только моя пятка оторвалась от порога, дверь так же бесшумно вернулась на место. В уши почти сразу проник тонкий, едва слышимый звон ценностей.

Я двинулся вперед, стараясь ступать бесшумно даже по неровному полу. Проход вился, уходил глубже, под более крутым углом. Воздух становился горячее. Через несколько сотен метров извилистый коридор вывел меня на край обширной подземной полости.

Это тоже был рудник, причем такого же формата, что и главный. Но тоннель был меньше, метров десять в поперечнике и около двухсот в глубину. Те же боковые штреки, те же рельсы. Но, судя по звону ценностей, добывали тут не инеистую сталь, а что-то куда более дорогое.

В голове все сложилось в единую картину. Идеальный порядок наверху. Образцовая, почти неестественная дисциплина. Полное отсутствие краж, конфликтов, инцидентов.

Все это — грандиозный, дорогой спектакль. Фасад, рассчитанный на любого проверяющего из мэрии, ревизора от какого-нибудь клана, да просто на любопытного новичка-смотрителя.

Зачем искать грязь в углах, если весь дом сверкает безупречной чистотой? Зачем рыскать по закоулкам, если основной рудник работает как швейцарские часы, план перевыполняется, а люди довольны?

Настоящее сердце, истинный источник богатства, билось здесь, в этой скрытой, поющей моим ушам полости.

Добыча, которая, я был готов поклясться, не фигурировала ни в одной ведомости, ни в одном отчете для имперской казны. Вот он, истинный рудник «Ока Шести». Верхний же был лишь ширмой, логистическим узлом и источником легального прикрытия.

Глава 18

Возвращение в свою комнату прошло без происшествий. Я растянулся на жесткой койке, уставившись в потолок. Осторожное выведывание, попытки завоевать доверие — на это ушли бы недели, а скорее месяцы.

Вообще время на операцию принцем Лиодором ограничено не было. Но мне не улыбалось провести только на этом руднике полгода, а ведь потом еще было внедрение в «Око Шести», выход на Церковь Чистоты, поимка Эпосов.

Даже если я был не против пропустить момент, когда мой батальон под руководством Гильома расширят до полка, у меня в лучшем случае было еще два года. Потом Гильому исполнится сорок и смысла в нашей смене личностей уже не будет.

Так что на этом этапе мне нужен был быстрый, пусть и рискованный, прорыв в доверенный круг. Угроза разоблачения, подкрепленная моей официальной «биографией» — беглый рецидивист, которому нечего терять, — могла сработать как таран.

Или как петля на моей же шее. Пятьдесят на пятьдесят.

На следующее утро, после утреннего развода, где Дакен монотонно перечислил планы на смену, я не пошел в свой сектор. Вместо этого я затаился в нише у входа в жилой блок, дожидаясь, когда Фальгот завершит свой обязательный утренний обход.

Я видел, как он проплывал по главному тоннелю — его движения были такими же вялыми и безынтересными, как всегда. Чистая формальность, ритуал для галочки.

Как только он свернул в сторону столовой для персонала, я вышел из укрытия, подхватил его под локоть и утянул в узкий служебный коридор. Здесь было тихо, только глухой, отдаленный гул машин и шелест циркулирующего воздуха.

— Торан, что происходит⁈ — повторил он этот вопрос в третий раз, теперь уже с нажимом и претензией.

— Есть разговор, — я сделал небольшую паузу. — О твоих ночных визитах в заброшенный штрек. О том, что скрывается за замаскированной дверью.

— Не понимаю, о чем ты. Если тебе нечем заняться, не отвлекай других людей от работы.

Он попытался обойти меня, сделав шаг в сторону. Я не сдвинулся с места, оставаясь центром узкого прохода.