Юрий Розин – Демон Жадности. Книги 6 (страница 29)

И мэр-ворюга, который под прикрытием официальных поставок скармливал львиную долю добычи «Оку Шести». Это был не просто город — это была дойная корова, тщательно охраняемая местными пастухами, за которой присматривали и прибирали сливки настоящие волки.

Я стянул плотнее воротник простого, протертого на локтях и плечах тулупа из грубой шерсти, купленного на последних перевалочных руинах за смехотворные деньги. Под ним — столь же невзрачная, но теплая стеганка, прочные штаны из плотной ткани и простейшие, массового производства артефакты обогрева, вшитые в подкладку.

Ничего яркого, нового, что могло бы привлечь внимание. Сейчас и до последнего момента я был Тораном Вейлом. А для тех, кто здесь действительно что-то решал, если задать правильные вопросы в нужном месте — Массом.

Беглый вор и сбытчик краденого, отсидевший пять тяжелых лет в каторжной шахте на Руине Плачущего Духа, сбежавший при транспортировке и теперь ищущий темное, теплое место, где можно затеряться и подзаработать на новую жизнь.

Легенда была невероятно простой и такой же надежной — проверить ее детально было практически невозможно, если не лезть напрямую в засекреченные архивы Имперской тюремной службы, чего местные бандиты явно не стали бы делать без очень веской причины.

Спуск в сам город, летать я не стал, чтобы не привлекать внимания, занял добрый час. Потом узкие, освещенные тусклыми, мерцающими магическими фонарями улицы, где снег не таял никогда, превращаясь под ногами тысяч прохожих в плотную, скользкую, утоптанную ледяную корку.

Я не стал кружить без цели. Время было в дефиците. Согласно информации, все ниточки для таких, как я, для всех беглых, отчаявшихся или просто ищущих «дело» вели в одно и то же место: Главное городское агентство по найму.

Оно располагалось в самом центре бедного района, в здании из грубого, но невероятно прочного морозного гранита. Широкие, двустворчатые двери из черного, потрескавшегося от холода дерева, обитые для прочности толстыми стальными полосами, пропускали внутрь непрерывную вереницу людей.

Над входом висела вывеска с простой, без затей, надписью «НАЙМ» и изображением перекрещенных кирки и лома, выложенным потускневшей сияющей рудой.

Я присоединился к очереди, опустив голову, руки засунув глубоко в карманы тулупа. Внутри было ненамного теплее, но густо, плотно и душно от дыхания десятков людей, собравшихся в одном помещении.

Большой зал с потрескавшимся каменным полом, обшарпанными стенами, на которых отслаивалась серая краска, и длинной, потертой деревянной стойкой, за которой сидели три клерка.

На стенах, кое-как приколоченные, висели объявления, написанные от руки на промокающих от сырости листах бумаги: «Требуются крепильщики в шахту № 7. Опыт. Без в/п», «Нужны грузчики на обогатительную фабрику. Сила. Оплата ежедневно», «Разнорабочие на склад руды. Питание включено».

Очередь пододвигалась медленно, с проволочками. Когда подошла моя очередь, клерк, болезненного вида мужчина в засаленном пиджаке, с тонкими, нервными руками и очками в железной оправе, даже не взглянул на меня, уткнувшись в какой-то журнал.

— Имя? Ранг? Опыт? На какую вакансию? — пробормотал он заученным, бесцветным тоном.

— Торан Вейл, — буркнул я в ответ. — Завязка Предания. Опыт… разный. Нужна работа. Любая, лишь бы платили наличными и не задавали лишних, дурацких вопросов. Неприхотлив.

Клерк наконец поднял на меня взгляд поверх очков. Услышав ключевое слово «Предание» он тут же переменился в лице, явно пожалев о своем поведении только что. Хотя Преданий в империи, в отличие от малых стран, было немало, мягко говоря, они оставались элитой, и отношение к ним было соответствующее.

— Пройдите, пожалуйста, в ту дверь, — он указал на железную дверь в дальнем конце зала. — Распределять назначения Преданий имеет право только директор агентства.

Я коротко кивнул, без единого слова благодарности развернулся и направился куда указали. Остановившись у двери, постучал.

Беззвучно, на хорошо смазанных петлях, дверь отъехала внутрь, сдвинутая с места явно маной. Я шагнул внутрь, в полумрак. Дверь тут же захлопнулась за моей спиной, отсекая гул общего зала.

Комната за металлической дверью была комфорта посреди ледяной пустыни. Теплый, сухой воздух пах дорогим табаком и кожей. Под ногами мягко и бесшумно пружинил густой, темно-бордовый ковер, полностью поглощающий шаги. Стены были обшиты темными, отполированными до матового блеска деревянными панелями, на которых висело несколько гравюр с видами горных пейзажей.

В углу потрескивал и излучал ровное тепло настоящий камин, но пламя в нем подпитывал не дрова, а аккуратный, кубической формы артефактный кристалл голубоватого оттенка, мерно пульсировавший светом. За массивным, почти угрюмым столом из черного, тяжелого дерева сидел мужчина.

Он был не столько крупным в смысле роста, сколько невероятно плотно сбитым, словно вырезанным из цельного куска старого, мореного дуба. Коротко стриженные седые волосы, жесткие, как щетка.

Лицо в глубоких морщинах и переплетении старых шрамов, самый заметный из которых тянулся от левого виска через скулу до самого угла жесткого рта. Но глаза — светло-серые, холодные и невероятно внимательные, лишенные какого-либо намёка на возрастную муть — были молоды и пронзительны.

Мировой ауры вокруг него я не видел, но это не значило, что он не был Эпосом. Как и попечительница Далии, он мог просто не уметь ей пользоваться, оставаясь пока недосягаемым для меня с точки зрения личной мощи персонажем.

Он изучал меня, не торопясь, молча. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем он заговорил.

— Вейл, да? — голос у него был низким, хрипловатым, отлично подходящим внешности. — Я слышал ваш разговор с клерком. Без вопросов, говоришь? А документы у тебя есть?

Я выдержал его взгляд, не опуская и не бросая открытого вызова. Позволил плечам слегка ссутулиться под тяжестью тулупа, изобразив покорную, измотанную жизнью готовность.

— Без вопросов, — повторил я с нажимом.

Валекс не моргнул, его каменное лицо не дрогнуло ни на йоту.

— Ранг, еще раз? — спросил он.

— Завязка Предания.

Хозяин кабинета медленно откинулся на высокую спинку своего кресла, и в его гранитном лице что-то дрогнуло — не улыбка, а скорее глубокое, внутреннее удовлетворение, как у старого, опытного рыбака, вытащившего на крючок неожиданно ценную и сильную рыбу.

— Предание… — протянул он, растягивая слово, смакуя его. — И сам пришел при этом. Это редкость. Обычно такие, как ты, либо уже крепко привязаны к какому-нибудь дому, либо мнят себя вольными соколами и не подписываются на такие… простые дела.

— Вольным соколам зимой холодно и голодно, — буркнул я в ответ. — А у больших домов слишком много писаных и неписаных правил. И слишком много глаз. Мне нужна работа. Стабильная. С четкой оплатой наличными. И чтобы меня здесь, в этой ледяной дыре, никто не искал лишний раз.

Не понять после этого, что я скрываюсь от властей, не смог бы только последний идиот. Однако меня не волновало то, что он подумает что-то не то или решит вдруг меня сдать. В таких отдаленных Руинах империя была очень условной силой, выгода здесь и сейчас была куда предпочтительнее, ем далекое вознаграждение от империи, если оно вообще будет.

— Допустим, — Он сложил руки на столе. Его пальцы были короткими, толстыми, покрытыми сетью старых ожогов и тонких, белых следов от порезов, словно от проволоки. — Наша обстановка тебе должна подойти. Наши шахты — это инеистая сталь и прочие редкие руды. Добыча тяжелая, грязная, опасная. Рабочим нужен присмотр. Жесткий, постоянный и беспристрастный. Порядок должен быть железный. План по добыче — выполняться любой ценой. Улавливаешь суть?

Я кивнул, один раз, коротко.

— Конечно.

— Именно. Должность для тебя — младший смотритель. Будешь прикреплен к одному из рудников в горах, скорее всего к четвертому. На месте расскажут детали. Оплата — двадцать тысяч пурпура в месяц, наличными, в конце срока. Испытательный срок полгода, потом можно будет поговорить про повышение ставки. Вопросы? — он произнес это с явной насмешкой.

Двадцать тысяч для Предания — сущие гроши. Даже для Торана Вейла, беглого каторжника без прошлого и будущего, которому некуда было деться. А вот для Мидаса, засланного шпиона, желающего любыми способами и как можно быстрее вклиниться в местную преступную схему — вполне. Но этого я, разумеется, ему не сказал.

— Вопросов нет, — покачал я головой.

Его это явно удивило. Настолько, что он по инерции начал отвечать на невысказанные мной вопросы.

— Ты ведь понимаешь, что Преданию, пришедшему с улицы с одним лишь желанием работать, невозможно предложить больше. Нам нужно понять, на что ты реально способен, как держишься под давлением и насколько тебе в принципе можно доверять хоть в чем-то. Согласен?

Я медленно, будто нехотя, кивнул.

— У меня нет вопросов.

Какое-то время он еще смотрел на меня, а потом, видимо, решив не заморачиваться, просто кивнул.

— Отлично. — Валекс махнул рукой. — Я распоряжусь, чтобы тебе предоставили комнату до завтра. Тогда в восемь часов ровно отправляется шаттл на рудник № 4. Свободен.

Комната для гостей оказалась маленькой, без окон каморкой с узкой железной койкой, жестким тюфяком, одним табуретом и маленьким умывальником. Но после уличного ледяного ветра и общей казарменной вони зала она показалась тихим, почти уютным убежищем.