Юрий Розин – Демон Жадности. Книги 6 (страница 28)

Принц смерил меня долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось явное неудовольствие. Он явно не привык, чтобы с ним так откровенно торговались, особенно по поводу его приказов.

— И что вы предлагаете?

— По три миллиарда пурпура, — выдохнул я, глядя ему прямо в глаза, не моргая. — За каждого пойманного лидера радикальной группировки уровня Эпоса, выход на которого обеспечил лично я. И такие же три миллиарда — авансом, на оперативные расходы. Чтобы мне не пришлось экономить на взятках, информации или надежном оборудовании, рискуя из-за жадности казны провалить все дело.

Лиодор резко, беззвучно усмехнулся, лишь уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Вы оцениваете себя слишком дорого, Шейларон. Или вы считаете, что услуги одного, даже уникального, Предания стоят бюджетов небольших провинций?

— Я оцениваю риск для империи и ценность ее безопасности, — немедленно, не давая ему развить мысль, парировал я. — И свою уникальную, как вы сами признали, способность этот риск минимизировать, я, разумеется, оценивают тоже. Без меня вам придется просто ждать появления их других Преданий, которых будут переманивать или уничтожать, либо рисковать, засвечивая в преступных кварталах Эпосов, что мгновенно спугнет всю дичь. Стоимость ошибки в любом из этих сценариев измеряется не миллиардами, Ваше Высочество, а стабильностью трона и доверием к нему вассальных домов. Я предлагаю страховку. Надежную и, прошу заметить, работающую.

Мы замерли, уставившись друг на друга через полированную столешницу. Тиканье маятниковых часов на стене отбивало ровные, неторопливые секунды.

Я видел, как в его глазах, холодных и проницательных, борются гнев, раздражение от моего нахальства и холодный, имперский прагматизм.

Он понимал, что я прав. Понимал, что альтернативы мне на эту роль нет. И понимал, что я это прекрасно знаю и использую.

— Полтора миллиарда, — наконец, сквозь сжатые зубы, произнес Лиодор. — Аванс. И по полтора — за каждого подтвержденного, захваченного и доставленного нам живьем лидера. Больше не получишь. Но это все только при успешном завершении операции.

— По рукам! — довольно кивнул я.

Глава 15

Возвращение в резиденцию Шейларон было безрадостным и полным напряжения. Мажордом, бледный как полотно, с трудом выдавил из себя приветствие и тут же, запинаясь, пробормотал, что маркиз ожидает меня в малом кабинете и чтобы я шел немедленно.

Маркиз не сидел в своем кресле. Он стоял у холодного, тщательно вычищенного камина, спиной ко мне, его плечи были неестественно напряжены. Когда тяжелая дверь бесшумно закрылась за моей спиной, он резко обернулся.

— Имперский курьер был здесь ровно час назад, — его голос звучал хрипло и отрывисто, слова вылетали, как пули. — Мне «вежливо предложили», в выражениях, не терпящих возражений, не чинить никаких препятствий некоей миссии моего приемного сына.

Я сдержал вздох. Спорить или пытаться оправдываться в такой ситуации было бы глупо и бесполезно. Он не ждал объяснений, он требовал действий.

— Помешать вы не сможете, это верно, — спокойно согласился я, делая несколько шагов вглубь кабинета, но не приближаясь слишком близко. — Но я не собираюсь оставлять дом Шейларон без компенсации за свое вынужденное отсутствие. Мне удалось выбить у Лиодора твердые, документально подтвержденные гарантии поддержки маркизата. Политической, административной и, что важнее всего, финансовой. Императорская казна будет благосклонна к вам в вопросах кредитования и концессий. В сложившейся ситуации это больше, чем вы могли бы надеяться получить простым моим присутствием на бесконечных балах и приемах.

Напряжение в его осанке ослабло на волосок, плечи чуть опустились. Он был прагматиком до мозга костей, и это было его сильной и слабой стороной одновременно. Осознание конкретной выгоды, даже полученной в таких унизительных обстоятельствах, всегда перевешивало у него личную неприязнь.

— Гарантии… от самого принца Лиодора… — протянул он, размышляя вслух, его взгляд стал отстраненным, оценивающим. — Это… другое дело. Хорошо. Что тебе нужно от меня для этой твоей миссии?

— Связь, — без предисловий и обиняков выпалил я. — Мне нужно, чтобы вы через свои, самые надежные и проверенные каналы, на которые не падет тень императорского внимания, передали сообщение в четвертый корпус Коалиции, лично майору Маку Мариону. Объясните ситуацию в самых общих чертах — что я надолго ухожу на задание под прикрытием и все такое. У меня самого сейчас нет ни времени, ни, что важнее, безопасной и анонимной возможности это сделать.

Маркиз кивнул, коротко и деловито, без лишних вопросов. Деловая, расчетливая часть нашего вынужденного альянса работала безупречно.

— Это будет сделано к утру. А что с тем… колоссальным арсеналом, что ты скупил на Имперском Базаре? Он занимает добрую половину северного склада, и мои управляющие уже засыпали меня вопросами.

Мысль о двух тысячах артефактов, лежащих мертвым, бесполезным грузом, заставила мое сердце сжаться от досады. Маска молчала, и все эти сокровища были для меня сейчас не более чем дорогими безделушками.

— Ничего не продавать, — жестко, с металлом в голосе, произнес я. — Ни единого предмета. Упакуйте все самым тщательным образом, обеспечьте охрану и придержите на том же складе. Я заберу их, когда вернусь. Все до одного.

На этот раз он посмотрел на меня с нескрываемым, острым любопытством, но лишь молча кивнул снова, принимая условия.

Сборы заняли меньше часа. Я не брал с собой ничего лишнего — только толстую пачку крупных купюр пурпура и несколько купленных мной на Базаре и оставленных при себе полноценных артефактов Предания, которые я мог использовать в отсутствие татуировок. Все, что могло выдать во мне Гильома фон Шейларона или майора Мариона — парадные мундиры, личные артефакты, даже дорогое белье — осталось в громадных шкафах особняка.

Клиника «Эпос о прекрасном народе» встретила меня стерильным белым безразличием. Доктор Легарн на этот раз был краток и деловит. Процедура заняла несколько часов и была куда более глубокой и неприятной, чем в прошлый раз. Это была не тонкая маскировка с помощью наложения маски, а грубое, тотальное перекраивание самого моего лица.

Я чувствовал, как под кожей с глухим хрустом перемещаются кости и хрящи, слышал противное тянущее ощущение растягивающихся и уплотняющихся тканей, ощущал привкус крови на языке от лопнувших капилляров.

Когда все наконец закончилось, я подошел к зеркалу и увидел незнакомца. Седая, коротко стриженная щетина, густая сеть морщин у глаз и на лбу, проступающие синие вены на тыльной стороне рук, кожа, потерявшая упругость и покрытая мелкими пигментными пятнами.

Я выглядел как мужчина лет пятидесяти с небольшим, видавший виды, изрядно уставший от жизни и не ждущий от нее ничего хорошего. Даже моя осанка невольно изменилась, спина сгорбилась под тяжестью искусственно состаренного, пусть и лишь внешне, тела.

Из клиники я вышел уже другим человеком, в дешевом плаще из грубой ткани. Поддельные документы на имя Торана Вейла ждали в указанном месте — в ячейке для вещей в порту.

Рейсовый корабль до Руин Четырех Стуж был старым и потрепанным, его обшивка была исцарапана и покрыта подтеками. Я занял место у иллюминатора, застекленного липкой пленкой, глядя, как Гиробранд с его сияющими шпилями и парящими садами уплывает вдаль, превращаясь в еще одно крошечное, сверкающее пятно на бескрайнем полотне Неба.

Воздух ударил в лицо, едва я ступил с вибрирующего трапа рейсового корабля на обледенелую, неровную посадочную площадку. Это был не просто холодный воздух, а плотный, колкий, наполненный мельчайшими ледяными иглами ветер, которые тут же пытались впиться в открытые участки кожи.

Я втянул его носом, и он обжег легкие чистым, почти болезненным морозом, запахом свежего снега, металла и далекого угольного дыма. Руины Четырех Стуж. Название говорило само за себя, без всякого преувеличения.

Я огляделся, стараясь не выказывать лишнего интереса. Посадка располагалась на гигантской, плоской как стол платформе из темного, почти черного камня, некогда явно бывшей частью исполинского сооружения древних.

Сейчас ее поверхность была исчерчена потрескавшимися посадочными метками и заставлена десятками грузовых платформ, покрытых толстым слоем инея и утрамбованного снега. Вокруг, подобно стенам циклопической крепости, вздымались в серое, низкое, затянутое сплошной пеленой небо отвесные плоскости из того же мрачного камня, испещренные причудливыми ледяными наростами и сталактитами.

Отсюда сам город выглядел как гигантский, многоярусный каменный улей, встроенный в ниши, расщелины и неровности этих развалин. Из сотен труб, вентиляционных шахт и отверстий валил густой, сероватый дым, смешиваясь с паром от нагревательных установок и вечной снежной пылью, создавая непроглядную, промозглую мглу, висевшую над домами.

Сухая информация из имперского брифинга оживала в этих деталях.

Вечная зима, обусловленная аномальным скоплением магии холода в ядре этих Руин. Месторождения инеистой стали — редкой руды, которая в процессе кристаллизации вбирала в себя этот магический холод, становясь потом идеальной основой для артефактов уровня Хроники и даже Предания.