Юрий Розин – Демон Жадности. Книга 5 (страница 9)

— Слушайте все! — мой голос, усиленный маной, легко перекрыл гул голосов и грохот посуды. — Завтра в обед на третьей тренировочной арене комбат Ралот Пайкарион из «Черных Акул» третьей дивизии и я, Мак Марион из тридцать пятой дивизии, выясним, кто лжец и трус! А заодно и то, чья дивизия заслужила первое место в состязании! Приглашаются все желающие посмотреть на это зрелище!

По залу прокатилась волна скептического гула. Из одного угла донесся громкий, пренебрежительный голос:

— Очередные провинциалы, решившие повыпендриваться друг перед другом. Собачий бой, не более.

Ему тут же ответили:

— А мне интересно. Говорят, этот Марион с четырьмя Преданиями в одиночку справился. Хоть и вранье, наверное, но посмотреть любопытно.

Я лишь усмехнулся, спрыгнув со стола. А вот Ралот, чье и без того воспаленное самолюбие, видимо, ужалила фраза про «провинциалов», сжал кулаки так, что кости затрещали.

Он бросил на меня последний ядовитый взгляд и, не сказав больше ни слова, грубо расталкивая своих же бойцов, направился к выходу. Его «Акулы» понеслись за ним, словно испуганный косяк.

Глава 5

На следующий день, без пятнадцати два, третья тренировочная арена базы была забита до отказа. Несколько тысяч человек заполнили трибуны, опоясывавшие гигантскую сферу, висевшую в центре зала.

Сфера представляла из себя энергетическое поле, способное без труда выдержать удар артефактора Эпилога Предания, а за его прозрачными стенами простиралось огромное пустое пространство — все три измерения для полного простора летающим бойцам.

Гул голов зрителей был оглушительным.

Ярана и Хамрон, следуя моему указанию, сумели в кратчайшие сроки организовать тотализатор. Несмотря на то, что подобные азартные игры официально правилами Коалиции запрещались, в таких неформальных мероприятиях начальство традиционно смотрело на это сквозь пальцы.

Однако контора Хамрона работала без особого ажиотажа. Коэффициент на мою победу был просто смехотворным — один к семи.

Причины были очевидны. Во-первых, никто в здравом уме не верил в историю о том, что артефактор с Завязки Предания мог в одиночку справиться с четырьмя противниками того же ранга. Это противоречило всякой логике.

А во-вторых, по базе уже успел расползтись тщательно подготовленный слух о моем бурном пиратском прошлом. Я сам позаботился о том, чтобы эта информация стала достоянием общественности — чем меньше в меня верили, тем выше были бы дивиденды для тех, кто все-таки рискнет поставить на аутсайдера.

Я наблюдал за этим со стороны, с удовлетворением отмечая, что наш с Силаром нехитрый план по распространению «компромата» сработал безупречно.

Ровно в два часа я шагнул из подготовительной зоны на освещенную платформу у края сферы. Почти одновременно с противоположной стороны появился Ралот. Он был в полной боевой экипировки, его лицо искажено сосредоточенной злобой.

Мы стояли друг напротив друга, разделенные лишь мерцающей пеленой защитного поля, под пристальными взглядами тысяч зрителей.

Свисток прозвучал, открывая для нас обоих проходы внутрь защитного поля. Ралот рванулся вперед с такой скоростью, что его фигура размылась.

Его сапоги, артефакты Предания, оставляли за собой шлейфы искаженного воздуха. Он не просто летел — он исчезал и появлялся в нескольких метрах, казалось, опережая саму мысль.

Мои татуировки «Прогулок», до сих пор всегда дававшие мне решающее преимущество в скорости, теперь казался детской игрушкой. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, когда его молот, на лету увеличившись до размеров небольшого астероида, врезался в то место, где я только что стоял. Воздух с грохотом схлопнулся, отбросив меня волной давления.

Я активировал «Золотой храм», и золотистый купол едва парировал следующий удар. Молот, весивший теперь тонну, обрушился на барьер с такой силой, что по всему телу побежали трещины маны.

Одновременно с наручей Ралота вырвался сноп молний. Электрический разряд прошел сквозь мою защиту, как нож сквозь масло, и сковал мышцы на мгновение — но этого хватило.

Молот снова обрушился сверху, и на этот раз «Золотой храм» рассыпался с оглушительным звоном. Меня отшвырнуло к дальнему краю сферы.

Он не давал мне опомниться. Вокруг него клубами повалил густой, маслянистый туман, исходящий от его сапог. Он поглощал не только свет, но и звук, и большую часть мана-сигнатур.

Я двигался, полагаясь лишь на остаточные образы, видимые «Юдифью», которые туман искажал почти до неузнаваемости. Из мглы вынырнул его молот, уже легкий и быстрый, как жало змеи.

Я едва успел парировать удар татуировкой «Энго», но в последний момент Ралот подставил наруч. Щит на его предплечье вспыхнул, и сила моего собственного удара вернулась ко мне, отбросив меня назад, прямо на встречный курс его кулака, окруженного сферой искрящейся энергии.

Если бы я использовал техники татуировок, как в сражении с Артефакторами «Ока Шести», все закончилось бы очень быстро. Однако я не хотел показывать такому большому скоплению людей свой почти что бесконечный арсенал техник, которые по идее должны были быть довольно редкими и уж точно недоступными в захолустье вроде тридцать пятой дивизии.

Да, начальство уже знало о Маске. Хотя на допросе я утаил от них ее способность делиться с подчиненными маной, способность фактически на ходу создавать новые техники, для всех остальных стоившие баснословных денег не должна была кого-либо прямо шокировать.

Тем не менее, по пиратской привычке я предпочитал, если это не требовалось, оставлять козыри в рукавах до самого последнего момента.

Во-первых, кто знает, куда могла привести меня судьба в Роделионе. Я не исключал, что по стечению обстоятельств даже мог стать врагом Коалиции.

А во-вторых, я все еще очень беспокоился о том, что, если о невероятных свойствах Маски узнают, то ее у меня отнимут и отдадут какому-нибудь местному гению, а может быть отправят в главную штаб-квартиру Коалиции для исследований.

Пока что, фактически, единственными задукоментированными свойствами Маски был обмен золота и драгоценностей на ману, а тажке поглощение артефактов. Но на самом деле Маске для того, чтобы поднять меня до какой-то стадии, требовалось куда больше ресурсов, чем ушло бы на выращивание Артефактора той же стадии «естественным» путем.

Ее польза, перекрывающая заоблачные траты, была в скорости повышения силы, но для Коалиции, существовавшей уже тысячелетия, подобный бонус был лишь условностью. Коалиция могла подождать выдающегося Артефактора и десять лет, и двадцать, и пятьдесят, и сто лет.

Однако если бы выяснились другие свойства, Маска из артефакта сомнительной ценности, способного раскрыть свой потенциал лишь в руках, умеющих зарабатывать ей на пропитание, точно стала бы предметом, чья ценность была сравнима с величайшими артефактами этого мира.

Вот мне и приходилось терпеть нападения Ралота, выискивая шанс для контратаки, вместо того чтобы просто вырубить его, скомбинировав пару техник. И больше всего меня во всем этом бесило его торжествующее лицо.

Он использовал свою скорость, чтобы диктовать дистанцию, туман, чтобы лишить меня обзора, а его наручи делали любой мой контратающий удар в ближнем бою самоубийственным.

Стандартные методы не работали. Татуировки были сильны, но против трех специализированных артефактов Предания, идеально сочетающихся друг с другом, их было недостаточно.

Нужно было думать иначе. Я отлетел, меняя траекторию, пока туман не скрыл меня из виду. Он не преследовал сразу, уверенный в своем контроле над полем боя.

Техники были невероятно полезным средством в моем арсенале, но то, что я не мог сейчас их использовать, не значило, что я был лишен доступа к стоящим за ними принципам.

И самый главный принцип, который я понял, когда осознал возможность применения татуировок для техник, заключался в простом тезисе: артефакты — это далеко не простые и топорные инструменты.

Раньше я использовал свои татуировки по прямому назначению и не задумывался ни о чем другом. «Радагар» — значит стану сильнее. «Прилар» — быстрее. «Жанна» — подлечусь.

Но ведь артефакты не выдавали эти функции просто «потому что».

«Жанна» направляла ману к клеткам, ускоряя деление и повышая жизнеспособность. «Юдифь» заставляла энергию приливать к органам чувств, давая им новые возможности или усиливая имеющиеся. «Золотой храм» выводил ману из тела для создания энергетического щита, но также пропитывал кожу и мышцы, многократно их уплотняя и делая устойчивее к внешнему воздействию.

Раньше, даже находясь на Хронике, я мог лишь наблюдать за этими процессами. Все-таки в артефакты их функции были вписаны на самом базовом уровне и как-то изменить их казалось совершенно невозможно.

Но теперь я был Преданием. И хотя Маска отрезала для меня возможность создания личных артефактов, мои навыки управления маной были ничуть не ниже, а, благодаря мана-сети, даже выше, чем у Артефакторов той же стадии.

«Прилар», активировавшись, направил ману к мышцам, чтобы заставить их сокращаться быстрее, а также к мозгу и органам восприятия, чтобы стимулировать их и вызвать эффект «растянутого времени», с которым я смогу сам поспевать за своими движениями.

Из этих двух эффектов меня интересовал второй, тогда как первый пока что был без надобности. Так что я поймал ту ману, что направлялась к мышцам, и перенаправил ее в голову, чтобы максимально ускорить восприятие за счет ни капли не изменившейся скорости.