Юрий Розин – Демон Жадности. Книга 5 (страница 10)

Параллельно я активировал «Юдифь», отрезав все функции кроме усиления восприятия маны, «Урию» — оставив только ускорение проводимости нервных волокон и, наконец, «Грюнер», изменив формирование мана-пуль так, чтобы максимально ускорить их выпуск, жертвуя мощью.

Через секунду с моих ладоней сорвался не просто луч, а почти непрерывный рой из десятков мелких, но невероятно плотных энергетических снарядов, нацеленных ровно в Ралота, который сейчас двигался для меня будто под водой.

Из тумана донесся его удивленный возглас, затем — серия коротких, яростных взрывов. Он отбивался, его молот и наручи работали в бешеном темпе, отражая и уничтожая снаряды.

Но их было слишком много, и я, проживая за каждую реальную секунду будто бы несколько минут субъективного времени, без труда реагировал на его маневры.

Это было куда менее эффективно, чем техники. Как минимум потому, что при такой манипуляции маной артефактов обязательно нужно было чем-то жертвовать в угоду чего-то другого, тогда как при использовании техники ты не должен был чем-то поступаться.

Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы.

Туман работал теперь против Ралота — он мешал ему видеть всю картину атаки. На мгновение его защита дрогнула, и один из снарядов чиркнул по его плечу, сорвав кусок брони.

В этот миг я рванулся вперед, используя «Прилар» на пределе. Туман вокруг него поредел — он тратил ману на защиту, а не на его поддержание. Я увидел его: он парил, с яростью на лице отражая очередной залп. Его наручи были подняты, блокируя атаки спереди.

Я не стал бить по ним. Вместо этого я обрушил на него всю мощь «Радагара», обернув кулак в энергию «Энго».

Это был не просто удар. Это был таран. Я врезался в него сбоку, в область между лопаткой и наплечником, туда, где его защита была наименее сконцентрирована.

Кость хрустнула. Молот, выбитый из ослабевшей руки, полетел прочь и с глухим стуком ударился о защитное поле сферы.

Ралот с подавленным стоном рухнул на колени, хватаясь за поврежденное плечо. Его лицо исказила гримаса боли и ярости.

Он попытался поднять другой руку, щит на наруче вспыхнул, но это было жалкое подобие защиты. Я стоял над ним, «Энго» все еще сжато в кулаке, готовое нанести последний удар.

— Хватит, — проскрежетал он, со злобой глядя на меня. — Я сдаюсь.

Шум трибун обрушился на меня, как только я ступил за пределы арены. Одни зрители кричали что-то восторженное, смотрели с неподдельным уважением. Другие провожали меня злыми, оскорбленными взглядами и ворчали что-то про «везучего выскочку» и «пиратские трюки».

Я пропускал это мимо ушей, сосредоточившись на том, чтобы ровно дышать и гасить остаточную дрожь в мышцах после боя. Ралот шел позади, мрачный и разбитый, но с поднятой головой — проиграть он мог, но унижаться явно не собирался.

В нашем временном расположении меня уже ждала Ярана, ее глаза горели азартом, несмотря на всю ее уставную выдержку.

— Капитан, результаты тотализатора, — она протянула мне небольшой кристалл с выведенными цифрами. — Вы поставили два миллиарда золотых. После конвертации по курсу это восемьсот тысяч пурпура. Выигрыш составил пять миллионов шестьсот тысяч пурпура.

Я усмехнулся. Два миллиарда золотых оказались вложены идеально. Теперь у батальона был солидный капитал для оснащения по имперским стандартам.

Повернувшись, я встретился взглядом с Ралотом. Он стоял, скрестив руки на груди, его лицо было темной тучей.

— Что ж, я проиграл, — процедил он. — Условия пари я выполню. Говори, кого ты хочешь забрать из моих «Акул».

— Это просто, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — В первую очередь, конечно, тебя самого, комбат. И девять твоих лучших офицеров.

Ралот фыркнул, будто я предложил ему прыгнуть с обрыва.

— Это невозможно. У меня свой батальон. Мои люди. Я не могу их просто бросить.

— Понимаю, — кивнул я, делая вид, что размышляю. — Тогда, может, ты знаешь способ перевести весь твой батальон в четвертый корпус?

Он снова покачал головой, на этот раз с оттенком досады.

— Третья дивизия никогда на это не пойдет. Они не станут лишаться такого подразделения. Максимум, на что я могу рассчитывать — это мой личный перевод и, может быть, тридцать человек: пять старших офицеров и двадцать пять младших, у которых самый высокий потенциал. Остальных не отпустят.

Я сделал паузу, давая ему прочувствовать всю горечь его положения. Проигравший, оторванный от своей команды, вынужденный начинать все с нуля в новой структуре.

— Видишь ли, Ралот, недавно я заплатил своему комдиву два миллиарда золотых за то, чтобы мой батальон получил пропуск в четвертый корпус. Целиком. Но что я получу здесь? — Я обвел рукой наш скромный сектор. — Нас будут считать провинциалами, выскочками, будут смотреть свысока. Мне нужны свои люди. Сильные. Опытные. Люди, которые знают, что такое настоящий бой, а не полигонные учения. Если ты не хочешь начинать здесь с чистого листа в одиночку, окруженный чужой спесью, то тебе самому выгоднее прийти ко мне со своими лучшими бойцами. Я обещаю, никто не будет к вам относиться по-особенному. Ни в хорошем смысле, ни в плохом. Вы будете такими же, как все.

Ралот долго смотрел на меня, его взгляд был тяжелым, оценивающим. Но теперь он видел не только победителя в дуэли, но и командира, предлагающего ему не просто унизительное подчинение, а стратегический союз.

— И какое место ты мне предложишь в своем «Желтом Драконе»? — наконец спросил он. — Сделаешь меня своим замом?

— Этот вопрос, — ответил я, ухмыльнувшись, — мы сможем обсудить после того, как ты и твои люди пройдете испытательный срок.

###

Следующий полдень застал меня на главном плацу базы Четвертого корпуса.

Правда, слово «плац» здесь было лишь условностью, отголоском армейского жаргона. На самом деле это была колоссальная, ограниченная стенами и мерцающими энергополями сфера, подобная тренировочной арене, но в десятки раз больше. Бойцы выстраивались не только по горизонтали, но и по вертикали, ярусами паря в воздухе друг над другом, так что общее число собравшихся достигало, на мой взгляд, тысяч десяти.

Восемь групп, представлявших дивизии-участницы состязания, парили в первых рядах лицом к возвышению, где должен был появиться комкор. Я возглавлял нашу небольшую группу от тридцать пятой дивизии.

Пока мы ждали, я активировал «Юдифь», и мир наполнился бесчисленными аурами. Картина была поразительной. Среди этих десяти тысяч бойцов я насчитал более тысячи Хроник и несколько десятков Преданий. А за спиной еще не появившегося комкора уже выстроился командный состав корпуса, и отмногих из них исходило такое плотное, нечитаемое сияние, что у меня похолодело внутри. Эпос. Они были на ранге Эпоса. Я лишь надеялся, что мои золотые глаза не выдают моего легкого шока.

Мой взгляд, усиленный «Юдифью», скользил по строям, пока не наткнулся на группу представителей Четырнадцатой дивизии. И тут я замер. Среди них, стоя с каменным лицом и смотря прямо перед собой, был он.

Леонгард. Цепной Пес.

Мой старый друг, мой брат по пиратскому ремеслу, который, как я знал, ушел в Коалицию, чтобы найти силы отомстить за мою мнимую смерть. Он выглядел почти так же, может, чуть более подтянутым и военизированным, но остались тот же суровый взгляд, та же привычка стоять, слегка наклонив голову, будто готовясь к бою.

Он меня не видел. Все смотрели вперед, на пустое пока возвышение. Сердце у меня екнуло, и я мгновенно погасил свечение «Юдифи», чтобы моя аура не привлекла его внимания.

Искушение крикнуть ему, махнуть рукой было велико, но я его подавил.

Нет. Гораздо интереснее будет увидеть его лицо, когда он узнает меня в тот момент, когда нас объявят. Я мысленно потирал руки в предвкушении его шока, его недоумения, его ярости, которая наверняка сменится облегчением.

В этот момент пространство перед нами исказилось, и перед рядами появилась фигура в мундире с нашивками командира корпуса. Воздух замер, и десять тысяч пар глаз устремились на него.

— Объявляю церемонию награждения по итогам общекорпусного состязания открытой, — раздался его голос, ровный и властный, без усилия заполнивший собой всю гигантскую сферу.

Комкор начал свою речь. Его голос, усиленный магией, легко достигал самых отдаленных ярусов.

— Бойцы Четвертого корпуса! Бойцы наших славных дивизий! Эти состязания — не просто проверка силы. Это нить, связывающая могучий ствол с его ветвями. Мы, корпус, как родитель, с гордостью взираем на ваши успехи, радуемся вашему росту и готовы поддержать в трудную минуту. Сила нашего союза, сила Коалиции Яростных Миров — в единстве цели и взаимном уважении!

Воздух в сфере гудел не только от работы систем жизнеобеспечения. Снизу, из рядов артефакторов корпуса, донеслись сдержанные, но отчетливые шепотки.

— Снова про «детей» завел… Смотрят они на эти дивизии — пыль гонять по окраинам, пока мы настоящую работу делаем.

— Тише ты! Но… согласен. Какая от них польза-то, кроме отчетности?

Я усмехнулся про себя, не меняя выражения лица. Эта спесь, это высокомерие «столицы» к провинции были мне знакомы.

Речь закончилась, и комкор перешел к результатам. Его тон стал сухим и официальным.

— Объявляю итоги. Восьмое, последнее место, с нулем очков — сто двенадцатая дивизия. Их батальон понес критические потери при выполнении первоначальной миссии и выбыл из состязания.