Юрий Розин – Демон Жадности. Книга 5 (страница 45)
Я выскочил на то место, где, как мне казалось, она должна была быть. Аллея была пуста. Полностью. Лишь шелест листьев и пение какой-то далекой птицы. Я замер, оглядываясь, вслушиваясь в тишину.
Ничего. Ни единого следа. Она исчезла, словно мираж, словно ее и не было. Я прошел вперед, потом вернулся, свернул на соседние тропинки, заглядывал за кусты. Никого.
Словно призрак, возникший на мгновение, чтобы навсегда запечатлеться в памяти, и растаявший в воздухе. Однако неожиданно даже просто воспоминание об этом призраке сумело стереть тот дискомфорт, с которым я ходил по комнатам Гильома и успокоить слишком быстро стучащее сердце.
Что это было, вернее, кто это был, я так и не выяснил. На самом деле, я и не стал выяснять. Просто решил оставить эту прекрасную нимфу в качестве неземного воспоминания, средства от всех невзгод, переживаний и стрессов.
Тем более что источников стресса у меня вскоре появилось очень немало.
Следующие полтора месяца слились в одно сплошное, изматывающее до мозга костей представление, бесконечный карнавал, где я был и главным актером, и заложником собственной роли.
Маркиз отправлял меня с одного мероприятия на другое на его личном скоростном катере, который рассекал небо между Руинами с оглушительным ревом двигателей, оставляя за собой алый энергетический след.
Каждый вылет — новый город, новая верфь, где в доках, пахнущих смолой и озоном, рождались гигантские дредноуты, новый рудник, уходящий вглубь скалы, где воздух дрожал от гула машин и концентрации маны в породе, новый город, который должны были построить в ближайшие годы, а может быть уже построили и теперь готовились принимать жителей.
Я стоял на залитых солнцем или прожекторами трибунах, отполированный до блеска, в идеально сидящем парадном мундире с гербом Шейларона, и произносил заученные до автоматизма, напыщенные речи о прогрессе, верности маркизату и светлом будущем под мудрым и твердым руководством нашего дома.
Я махал рукой толпе, улыбался местным чиновникам, вручал символические награды передовикам производства — и все это с каменным лицом, за которым скрывалась растущая пустота.
Мне было физически тошно. Тошно от фальшивых, вымученных улыбок, от взглядов его многочисленных детей — тех самых «бездарей», которые смотрели на меня с немой, но пламенной ненавистью, смешанной с жгучей завистью.
Я чувствовал себя попугаем, дрессированным повторять чужие слова, марионеткой, чьи нити держала холодная, расчетливая рука маркиза. Но я исправно, с немецкой педантичностью, играл свою роль.
Выбора у меня не было — я был винтиком, встроенным в гигантский политический механизм, который без колебаний мог перемолоть меня в пыль. Да и слово я дал Гильому. Как ни крути, а он, пусть и своим извращенным способом, оказал мне доверие, и я не собирался его подводить.
Однако у этой позолоченной каторги была и обратная, поистине роскошная сторона. Все время, не занятое официальной клоунадой, а на самом деле непосредственно выступления длились сравнительно недолго, принадлежало лично мне.
И я пользовался этой свободой без всякого стеснения, как заправский гедонист. Личные повара маркиза, истинные виртуозы своего дела, творили чудеса, и я заказывал самые изысканные, сложные блюда, наслаждаясь вкусами и текстурами, о которых в походах в роли командира Коалиции мог только мечтать.
Я рыскал по бесконечным, уходящим ввысь залам фамильной библиотеки, отыскивая редкие трактаты по древней истории магии, теории создания артефактов и природе мировой ауры — знания, которые были мне теперь куда нужнее, чем очередная медаль за отвагу. Но главным моим убежищем, моей тихой гаванью, стал личный, изолированный тренировочный плац Гильома, скрытый в глубинах дворца.
Там, в полном уединении, под высоким куполом, проецирующим голограмму звездного неба, я с головой погружался в оттачивание техники, переданной Шароной. И с каждым днем, с каждым часом концентрации, мой контроль над мировой аурой рос.
Ощущение было совершенно иным, нежели с родными татуировками Маски. Более грубым, менее отзывчивым, словно я управлял не частью себя, а мощным, но неуклюжим инструментом. Однако за этой неуклюжестью скрывалась невероятная, сырая мощь, превосходящая все, что я знал раньше.
И с каждым днем эта дикая сила подчинялась мне все лучше, становясь все более предсказуемым и грозным продолжением моей воли в этом новом, временно обретенном теле аристократа.
###
Воздух в огромном бальном зале был густым и неподвижным, тяжелым от смешения дорогих духов, винного перегара, аромата дорогих сигар и сладковатого, приторного запаха роскоши, граничащей с изнанкой и моральным разложением.
Я стоял, делая вид, что непринужденно оперся о позолоченный косяк массивной арочной двери, с почти полным бокалом чего-то игристого и безвкусно сладкого в руке и с застывшей, вежливой маской улыбки на лице.
Еще один бесконечный вечер, еще одно лицемерное празднество в честь торжественного открытия нового рынка рабов графа Орсанваля. Рабство в империи Роделион не было запрещено и хотя на него накладывалось множество ограничений и налогов, оставалось одной из самых дорогих отраслей торговли.
Я уже выполнил формальности: передал от имени маркиза изысканный подаров и произнес несколько витиеватых, заученных фраз о прогрессе, экономической целесообразности и укреплении связей.
Теперь оставалось лишь отстоять положенное время и дождаться кульминации вечера — небольшого, но элитного аукциона, где с молотка должны были уйти с десяток «особо ценных лотов» для услады знатных гостей.
— Ваш отец, маркиз, несомненно, гордился бы вашей кипучей активностью, лорд Гильом, — сиплый, пропитанный портвейном и лестью голос старого графа резал слух, несмотря на бархатные интонации.
Его пальцы, унизанные перстнями, сжимали мою руку в слишком долгом и влажном рукопожатии.
— Он ценит прежде всего эффективность и результат, ваша светлость, — отстраненно, с легким кивком парировал я, позволяя взгляду скользить по толпе разодетых в шелк и бархат аристократов. — А новый рынок графа Орсанваля, несомненно, станет образцом таковой для всего сектора.
В этот самый момент, когда слова еще висели в воздухе, мир взорвался.
Оглушительный грохот, словно с небес обрушилась целая Руина, потряс здание до самого фундамента. Пол ушел из-под ног, могучей ударной волной меня швырнуло на стену.
Хрустальные люстры бешено закачались, звеня и осыпая гостей драгоценным дождем. С потолка, расписанного фресками на мифологические темы, посыпалась штукатурка и куски лепнины, а вслед за ними — обломки резных деревянных балок.
И вот, там, где секунду назад была массивная, украшенная позолотой и гербами крыша, теперь зияла гигантская дыра, открывающая вид на багровеющее от заката небо, по которому, как хищные птицы, проносились темные, угрожающие силуэты.
Пыль и дым еще не успели осесть, застилая все густой пеленой, как над охваченной паникой толпой, над душераздирающими криками, звоном бьющегося хрусталя и треском рушащихся конструкций, прозвучал голос.
— Лечь на пол и замереть! — прогремел он, и от его звука у многих в зале пошла носом кровь. — С этого момента вы все — заложники! Шаг в сторону, попытка применить артефакт или ману будет считаться попыткой к бегству и караться смертью!
Я замер, инстинктивно прижимаясь спиной к шершавой стене, осколки хрусталя хрустели под подошвами. Бокал уже валялся где-то на полу, окрашивая дорогой ковер в золотистую лужу.
Что ты там говорил, Гильом?
«Мирная и спокойная жизнь сына маркиза, не обремененная никакими переживаниями»?
Ну-ну.
Конец Пятой Книги.
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.
У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: