Юрий Розин – Демон Жадности. Книга 5 (страница 2)

— Из какой фракции ты? — поинтересовался я.

— Я, а вернее маркиз Шейларон, принадлежит к фракции, раньше поддерживавшей третьего принца, так называемой фракции Щита, по форме герба дома матери третьего принца — герцога Вафароса. А Великий Страж Амалиса принадлежал к фракции Копья пятого принца. Он собирался вырастить меня, а потом продать Копьям в качестве боевого раба. И если бы не вмешательство маркиза Шейларона, помогшего мне сбежать из Амалиса и из-под влияния Великого Стража и Копий, я сейчас скорее всего был бы мертв, и альтернативы были бы не намного лучше.

— Жестко, — вполне искренне прокомментировал я.

— Жестко, — подтвердил Гильом.

— А граф Зейсмалин в какой фракции? — спросил я, вспомнив про Кабана.

— Зейсмалин? Это ему ты отдал то, что было в троне? Что это было, если не секрет?

Я покачал головой.

— Ты знаешь уже слишком много. Предпочту оставить эту информацию при себе. Если ты не будешь настаивать.

— А если буду?

— Все равно оставлю при себе, просто придется отказать тебе не один, а много раз.

— Ясно… — Гильом сделал довольно долгую паузу. — Ты ведь понимаешь, что, хотя по силе корпуса Коалиции в Роделионе сравнимы с герцогскими домами, никто там не станет конфликтовать с маркизством Шейларон из-за твоей смерти?

— Ну так убей меня, — я пожал плечами. — Тебе ведь так НЕ НУЖЕН двойник. И я тебе уже сказал: я не собираюсь проявлять уважение по отношению к тебе, что бы ты ни говорил и ни делал.

— То есть, если я позову кого-нибудь из своих людей, им ты расскажешь, что было в троне?

— К тем, кто будет слушаться твоих приказов, я не собираюсь проявлять уважение тем более. Так что там с Зейсмалином?

— Он принадлежит к Мечам — фракции второго принца. Но у Щитов и Мечей, можно сказать, союз, хотя и крайне шаткий, поскольку что Копья, что Посохи — фракций бывшего четвертого принца и нынешнего императора ощутимо крупнее и могущественне наших. Так что в каком-то смысле тебе повезло. Если бы ты отдал неизвестное нечто кому-то из Посохов или тем более Копий, мне бы пришлось доложить об этом маркизу Шейларону, а он точно не стал бы с тобой церемониться так, как это делаю я.

— Действительно повезло, — искренне вздохнул я. — Ладно, что там с двойниками? На кой-черт тебе я?

— В империи Роделион существует закон: любой человек, достигший Эпилога Предания до сорока лет, определяется как «потенциальное национальное достояние» или «высший потенциал», поскольку такой стремительный рост означает, что у человека есть не только потенциал стать Эпосом, но и довольно далеко продвинуться в этом ранге. Такому человеку, если он клянется в верности короне, разумеется, предоставляется множество ресурсов, его влияние, даже без титула, становится сравнимо с влиянием баронов, а то и графов. Но самое главное: он получает шанс заполучить один из артефактов Эпоса, хранящихся в императорской сокровищнице. Как тебе известно, мне сейчас тридцать восемь с небольшим. До сорока мне осталось меньше двух лет, и нахожусь я при этом на Кризисе Предания.

Я присвистнул. Десять лет назад, когда Гильом якобы умер, он явно находился не на Эпилоге Сказания. Потому что преодолеть целых двенадцать стадий за десять лет, не обладая нарушающим все правила и нормы артефактом, как Маска Золотого Демона, совершенно невозможно.

— Вот то-то, — кивнул Гильом в ответ на мою реакцию. — Проблема в том, что я — довольно заметная персона во фракции Щитов. Приемный сын маркиза, быстро обогнавший по силе и влиянию его родных детей — за мной пристально следят. В последние годы я старательно скрываю свою истинную стадию: стараюсь не показываться на публике лишний раз, перемещаюсь только на экранированных от артефактов обнаружения и распознавания машинах, максимально сузил круг общения, чтобы не нарваться случайно на шпиона или предателя. Потому что если узнают, что у меня есть возможность достичь Эпилога за эти два года, то на меня откроют охоту, чтобы не позволить фракции Щита заполучить «высший потенциал». Однако само мое затворничество начало вызывать вопросы и подозрения. К тому же крайне неудобно тренироваться и развивать ману, находясь под постоянным давлением со всех сторон.

— И тут на сцену выхожу я, — уже понимая, к чему он клонит, я протянул к лицу руку и с силой потер переносицу.

— Именно! Когда мне стало известно, что ты не просто не умер, но и чудесным образом достиг ранга Предания, я тут же понял, что это идеальный вариант для нас обоих. Ты будешь изображать меня на публике, демонстрируя всем, кто захочет увидеть, стадию Завязки. В последний раз полтора года назад в новостях объявлялось, что я достиг Развития, но во время тренировок случается всякое, так что падение стадии до Завязки скорее назовут моим провалом или неудачей, а не чем-то подозрительным. Пока ты будешь светить Завязкой Предания, от тебя отстанут. Назовут очередным неудавшимся гением или что-то вроде того. Будешь делать что хочешь, отвлекая внимание. А в это время я удалюсь в какое-нибудь тихое уединенное место и с головой погружусь в тренировки. В подходящей атмосфере мне даже двух лет не понадобится для достижения Эпилога, максимум полтора. И тогда мы поменяемся обратно, я заявлю о себе, как о «высшем потенциале», стану неприкасаем для покушений, поскольку получу поддержку и защиту от императорской семьи, и вознагражу так настолько щедро, что тебе и не снилось. Ну, как тебе мой план?

Честно говоря, план был действительно очень грамотным. В целом мне было бы не жалко потратить даже все два года, притворяясь маркизским сыном, тем более что на этот раз мне вряд ли будут пытаться промыть мозги и заставить верить, что я — это кто-то другой.

А ресурсов, что я награбил в Перекрестке, может вполне хватить для того, чтобы за эти два года превратить мой батальон из просто «элитного» в «абсолютный» (такого термина официально не существовало, но мне нравилось, как это звучало).

Вот только была одна проблема.

— Сколько ты собираешь платить мне в эти два года?

— А тебе надо платить? — удивился Гильом. — Тебя будут обслуживать слуги, жить будешь в моем особняке, всю одежду, еду и любые бытовые прихоти оплатят из маркизской казны, на всяких светских ужинах и званых вечерах все тем более бесплатное. Куда тебе еще деньги?

— Ты ведь знаешь про Маску Золотого Демона, правильно? — переспросил я.

— Знаю, что это — артефакт, который ты получил, будучи пиратом, что он позволяет тебе очень быстро расти в стадиях и что каким-то образом связан также с довольно стремительным развитием бойцов твоего батальона. Но так как ты поклялся служить Коалиции, и так как ты являешься добровольцем, в Коалиции решили не давить на тебя насчет этой Маски. Попытка забрать ее у тебя силой может стать причиной для потери доверия к Коалиции у других добровольцев, к тому же что одним артефактом в любом случае не смогут пользоваться два человека, и вряд ли найдется кто-то, кто использовал бы Маску как-то заметно лучше, чем ты за последний год. Но, как по мне, ты вполне мог бы немного замедлиться и прекратить так активно пользоваться ее силами на эти два года, почему нет?

— Все верно. Но вот тебе вопрос на засыпку. За счет чего Маска ЗОЛОТОГО Демона дает мне все описанные тобой преимущества?

— Ей нужны… деньги? — на этот раз его удивление, кажется, было искренним.

— Ага, — я кивнул. — И дохрена денег. С каждой новой стадией все больше. А если я не буду кормить ее золотом, то сначала потеряю всю свою силу, а потом умру. И случится это примерно через год.

— Сколько? — просто спросил он.

— На то, чтобы сохранять текущую стадию и банально выживать, — я прикинул в уме, — около десяти миллиардов золотых в месяц.

Настал через Гильома шокированно свистеть.

— И где ты собираешься добывать такие деньги?

— Планировал в Роделионе, — пожал я плечами. — К сожалению, я не могу планировать дальше, поскольку не знаю, что будет после моего назначения в четвертый корпус. Но, как и за последний год, мне придется реально постараться.

— Основная валюта Роделиона — пурпур, идет к обычному золотому примерно как один к двум с половиной тысячам… — пробормотал себе под нос Гильом, после чего замолчал на минуту, видимо считая что-то в уме, а затем выдал: — хорошо. Я согласен выплачивать тебе по четыре миллиона пурпура в месяц при условии, что, если все пройдет хорошо и я стану «высшим потенциалом», эта сумма будет вычтена из той награды, что я тебе передам.

— Только за то, что я буду изображать тебя, праздно шатающегося по светским раутам и приемам?

— Только за это. Соглашайся. Через два года ты получишь куда больше, чем те сто миллионов, что уйдут на поддержание Маски.

Я приподнялся на локте. Главный изъян его предложения исчез, и, казалось бы, причин отказываться больше нет. Моя неприязнь к Гильому совершенно точно не помешала бы мне принять предложение отдохнуть два года в, фактически, шикарном отеле «все включено».

Однако, стоило мне начать открывать рот, чтобы сказать: «Хорошо», — как что-то тут же схватывало горло мертвой хваткой. И это была не Маска, как можно было бы подумать. Это был я сам.

Что-то во мне сопротивлялось этой идее. Я задумался, пытаясь найти корень этого внутреннего сопротивления. И нашел даже не один, а целых три.