Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 68)
— Дядя, это Саеф, он…
— Меня зовут Иллион Саеф Первый, я… — Перебил девушку принц, но не сумел договорить: дядя Лесс опередил юношу, вскинув мощные руки за голову.
— Наследный принц чего-то там…. Я вспомнил, мне уже рассказали. — Отмахнулся мужчина, поспешив вернуться к работе. — Чудак.
— Дядюшка, ему нужна наша помощь!
— Нужна? — Лесс оглядел высокомерного юнца принца. — Что-то не вижу.
— Как это? Смотри, в чем его одежда и как ему тяжело сейчас. Ведь для землян наши условия неприемлемы!
— Не вижу. — Мужчина демонстративно продолжил точить дерево.
Силь глубоко вздохнула и закатила глаза. Её тонкого голоса совсем не было слышно за звуками, что издавал дядя Лесс. Она повернулась к принцу с напускной серостью и выдавила:
— Он хочет, чтобы ты попросил.
— Попросил? Я? Принц Грейндфиля?
— Да, ты принц Грейндфиля.
— Да кто он такой, чтобы я у него ещё что-то просил? Высохнет он быстрее со своим весом на Солнце, чем я что-то попрошу!
— Смотри, маникюр не замарай, неженка! — Крикнул тот.
— Да как ты смеешь!
Силь, с плохо скрываемой улыбкой повела Саефа за дверь, играючи пожурив Лесса указательным пальцем.
— Он очень вредный. — Заключила Силь взволнованно. Её глаза блестели и казалось, она получает удовольствие от подобных перепалок. — Ты лучше соглашайся со всем, что он говорит, он через пять минут всё забудет, а ты получишь, что тебе надо!
Взгляд Саефа потупился.
— У меня есть кое-что, что поможет!
Силь вновь потащила Саефа за собой.
— Идём, я покажу тебе одно место!
Саеф нерешительно протянул новой знакомой руку, — любопытство всё же взяло вверх. Будучи на Меркурии множество раз, принц, однако, никогда не выходил дальше обучающего центра — меркурианской Пеизы, куда Хет заставлял его ходить каждый день. От того капризный юноша и не любил маленькую планету, что думал о ней как о тюрьме.
Силь круто обогнула дядину лачугу. На повороте, Саеф подскользнулся на полупрозрачной, вязкой субстанции, которую видела одна лишь Силь.
— Смотри. Это меркурианский лебедь. — Девочка села на корточки и закинула руку под едва видимое существо, — её ладонь, на месте, где лежало невидимое существо, приобрела голубоватый оттенок. — Видишь? Они почти невидимые, эти лебеди. Они массово умирают, когда приближаются монстры из Солнца.
— Что? Какие монстры?
— Когда они приближаются, наши лебеди падают с небес и умирают, разбиваясь насмерть. Папа говорит, это происходит из-за мощного давления, к которому меркурианские лебеди очень чувствительны. — Лицо девочки порозовело. Она понурила голову, продолжая держать мёртвое существо.
Саеф был в растерянности, так как не знал, как вести себя в подобной ситуации. Он впервые увидел плачущего человека и это совершенно сбило его с толку. Силь ещё с несколько мгновений бездвижно держала погибшее создание, после чего привстала, вытирая щёки.
— Понимаешь… — Усмехнулась девочка сквозь застилавшую глаза влагу. — Не заслужили они такого.
— А что это за монстры с Солнца?
— Папа говорит, на Солнце спрятана аномалия. — Шмыгнула носом Силь и повернулась, вновь распахнув свои ярко-фиолетовые глаза. — Но я слышала, что само Солнце называют какой-то чрево… Черно…
— Червоточиной?
— Да! И что чудищ не остановить, они были и будут всегда. А места, где есть аномалии времени, порождают страшных чудищ, как наши. — Силь отнесла лебедей поближе к дому, чтобы на их тела никто не наступил, после чего, жестом повела Саефа за собой.
Небольшой подвал под домом дяди Лесса освещали голубые лианы.
— Вот, вот тут дядя прячет свои штучки.
— Какие ещё штучки?
— Не бойся, тебе станет легче. Хотя эта вещь всего-лишь эксперимент, но всё же.
Силь приложила безымянный палец к круглому отверстию в стене, — треугольная дверь, под стать зданию, раскрылась в разные стороны.
— Только меркурианцы так могут! — Не без гордости произнесла она. Глазам Саефа предстало продолговатое, слабо освещённое помещение, уходящее куда-то под землю.
Казалось, принц позабыл про жар и прочие неудобства. С беззаботностью ребёнка Саеф зашагал вглубь синеватой бездны, что разверзлась перед ним во всём своём обаянии. Юноша уверенно продвинулся вперёд и голубые лианы отозвались приятным, мерцающим светом, мигая то тут, то там и оповещая сородичей о том, что пришли гости. Путь в мгновение озарило яркой, холодной вспышкой, что заморгала в приветственном жесте. Послышался всё нарастающий гул, затем двойной звон колокольчика, — где-то неподалёку находился шумный рынок.
Саеф бросил взгляд на светящуюся от счастья Силь. Волшебница прислонила ладонь к обвиваемой лианами стене, рядом с ладонью Саефа.
— Они говорят тебе “привет, незнакомец!”.
— Кто? Лианы?
— Да нет, какие лианы! — Захохотала звонко Силь и растения, опоясавшие комнату, засияли пуще прежнего. — Это стражники подземного пространства, они тут всё охраняют, и ты им нравишься.
Саеф искренне удивился. Одолеваемый собственной ненавистью к окружающим, ранимый холодностью, с которой к нему относится отец и, переносящий длань одиночества из детства, юноша шёл по жизни, томясь в собственных тёмных, снедающих мыслях, что подобно лавине, опадающей вниз, тянет за собой ещё более разрушительные силы. И сейчас, услышав слова Силь, он вздрогнул.
— Пойдём, я обещала показать тебе кое-что. — Силь обогнала нового друга, помахивая тонкой рукой из тьмы, освещаемой голубоватым светом, что становился всё ярче и ярче, точь-в-точь на поверхности.
Обогнув лишь один поворот, ребята застопорились у стены, сплошь покрытой лианами, что пульсировали, извивались и закрывали собой вход в нечто, что Силь очень хотела показать новому знакомому.
— Что это? — Горящие глаза принца задрожали.
— Увидишь! — Силь вновь коснулась живых растений, и те стали понемногу расступаться. Когда же маленький мизинец пал на голубые путы, то и вовсе, лианы ушли под землю, словно их никогда и не было.
— Это как личный сейф. — У каждого меркурианца есть свой уникальный след, который оставляет его душа, он передаётся на кончиках пальцев. Вот мы и защищаем наши вещи таким образом.
— Так это же лианы… Полоснуть разок ножом и от них ничего не останется.
— Не говори так. — Возмутилась Силь. — Это очень грубо. Не было бы их, не было бы и нас.
— Существует столько магии, которая… — Уж было начал спор Саеф, как прочёл на лице Силь лёгкое пренебрежение, она тяжело задышала и сощурилась в ответной тираде. Саеф замолчал.
Силь погладила лежащие на полу лианы, словно отпуская дурные мысли и неспешно приподнялась.
— Я ценю твои усилия и не злюсь. Для меня — Меркурий, это больше чем планета и больше чем дом. Не знаю, почему, но кажется, что я бы жизнь за него отдала, если бы моему дому что-то угрожало. — Закончила Силь вдумчиво и тотчас словила на себе недоумённый взгляд.
— Каждая маленькая улочка, эта оранжевая земля, эти весёлые, добрые люди… — Силь помедлила, отклонив голову в сторону. — … эти лианы. Я чувствую себя частью всего этого.
— Я понимаю. — Кротко произнёс Саеф, отчётливо осознавая, что лжёт, от чего уши его сильно покраснели.
Силь улыбнулась в своей прежней, широкой улыбке.
— Идём.
За последней преградой, что отделяла ребят от того заветного, что хотела показать Силь, скрывалась небольшая комнатка со множеством деревянных полочек, на которых виднелись бесчисленные склянки и ряды бытового инвентаря, а в самом центре, посреди шеренг вещей, росло крупное древо. Растение больше напоминало раскрывшуюся ракушку, со всюду торчащими ветками; Силь предложила юноше пройти внутрь и Саеф недоверчиво согласился.
— А теперь садись и просто расслабься. — Силь указала принцу, как правильно ставить руки и ноги, куда откинуть голову, и о чём думать в момент процедуры, — всё это было очень важно. Саеф покорно выполнял всё, о чём говорила Силь.
И вот, спустя несколько мгновений, юношу полностью покрыло сиреневатыми ветвями. Изнутри, Саеф слышал, как возится Силь и что-то бубнит себе под нос.
— Ты точно уверена, что со мной будет всё хорошо?
— Трусишка! Сейчас я всё настрою и ты просто не захочешь вылазить!
Саеф зажмурил глаза. Сердце бешено билось от страха перед чем-то новым, на что юноша никогда бы не решился в своей привычной жизни.
Послышался хлопок; кора дерева окончательно залилась тьмой и Саеф перестал видеть сквозь небольшую щёлку даже мелькающую тень Силь, что носилась туда-сюда, в попытках вспомнить ход процедуры.
Вскоре умолк и последний шум.