Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 56)
Гассель пожала плечами, не отрывая глаз от земли:
— А те солдаты, титаны, с которыми мы расправились… Они ведь были не клонами, они все… Все были разные.
— Поверь мне, он способен и на большее.
Гассель внезапно остановилась.
— А ты? Может быть ты тоже Манзет?
— Может. — Прыснула Кирим, беззаботно продолжив путь.
На следующий день, Розель нарекла Нуара правителем Земли, распространив власть Торина на всю планету, так как в каждом крупном государстве сейчас находились наместники Его Величия. После убийства правителей Вирилиза, Саарса и Фагоса, которые некогда поделили мир, тёмная волшебница устроила грандиозное празднество. На весь Торин гремел пир, с его ломящимися от явств столами, со слепящими огнями, что освещали собой Античную Цитадель и территорию на множество километров от неё; пир так же прославился несметным количеством сокровищ, что везлись со всего мира в главный замок Торина.
Кирим пыталась предупредить Розель о сказанном Манзетом, но от волшебницы лишь отмахнулись.
Розель вальяжно гуляла по спиралевидному столу, где некогда восседала её сестра и матушка Хельм. Волшебница держала хрустальный бокал, доверху наполненный синеватой жидкостью, вывезенной из королевских погребов Черазии.
— Земля! Эта планета, на которую я попала совсем уж недавно… — Кричала она, бесцеремонно давя под каблуками тарелки с едой. — Теперь принадлежит мне! — Розель чуть было не упала, в последний момент ухватившись за руку Теспана. Она продолжала, шатаясь, гордо шагать по спирали стола, едва держа равновесие. — Глупо было бы полагать, что кто-то сумеет противостоять Хозяину Судьбы! — Изящно обернувшись, волшебница указала двумя пальцами на Нуара. Зал взорвался аплодисментами; два длинных чёрных когтя направились на Матиса: — И Владыку Души! — Зал вновь оглушительно захлопал второму помощнику короля. — Единственные, кто до сих пор не понял, что власть сменилась, так это жалкие людишки… Эти несносные, нетерпеливые дикари за стенами этого замка… — Розель осушила бокал и с силой бросила его о пол залы.
С тех пор, как королевство было захвачено тёмной волшебницей, молчаливое негодование постепенно переростало в открытое недовольство, что плавно перетекало в нападения на стражей Его Величия, в саботаж работ на предприятиях, и каждым днём всё усиливающиеся бунты против нового правительства.
Розель, вспоминая свою первую попытку захватить трон, решила припомнить вольному народу Торина своё поражение, что некогда спасли Каару и Ялфея. Тогда Розель поднялась по винтовой лестнице на самый верх главной башни, откуда открывался вид на весь Торин.
Пока в Античной Цитадели проходил грандиозный пир, крестьяне за стенами замка собрались в стихийную массу, во всю теснившую стражей.
Видя множество бесчисленных, хаотично двигающихся светлячков вдали и за стенами Цитадели, тёмная волшебница вступила на самый край башни. Сотни придворных, покинув пиршество, ринулись в узкий проход, поглазеть на сумасбродную Розель.
Когда владыка тьмы возвела хрупкую руку над головой, робкие струйки теней поползли с пьедестала вниз. Властный, чеканный голос прозвучал над всем Торином:
— Преклонитесь своей королеве! — Стремительный поток тени водопадом бросился с пика башни. Стекая с Розель, мрак истинно-чёрного цвета настиг землю и тотчас распространился, подобно гигантским корням исполинского древа. Чёрная масса пробиралась по улочкам и забиралась в дома крестьян, распахивала двери, впиваясь в своих жертв и выводила на улицы миллионы ничего не подозревающих торинцев, которые не участвовали в шествии; остальные же, кто вышел на бунт, были захвачены владыкой Торина первыми и покорно ожидали своей участи. Несчётное количество жителей королевства в едином порыве устремилось к Античной Цитадели, движимое местью владыки тьмы.
В руках Розель находился каждый житель столицы и близлежащих поселений; вся однородная масса обитателей Торина в едином порыве преклонила колено, стоило только волшебнице сжать кулак. Упиваясь властью над покорённым народом, тёмная сестра почившей королевы повелительно заявила так, чтобы это услышал каждый:
— Последний из рода вашей драгоценной Каары, мальчишка, трус, предатель, бежавший из Торина, будет повешен рядом с моей дорогой сестрицей. — Розель заставила всех в едином порыве поднять головы, где безжизненно болталось посиневшее, вздувшееся тело Каары. — Я здесь власть! И вы подчиняетесь мне! Как и весь мир!
Волшебница отпустила вожжи тьмы и тотчас целое королевство рухнуло наземь, задыхаясь и давя друг друга, в суматошных попытках выбраться из эпицентра катастрофы.
Последующую неделю государство никем, фактически, не управлялось. Отряд шести не был заинтересован во власти, Нуар же её боялся, а Розель, после победы над ярридами и титанами, ушла в себя, закрывшись ото всей команды. Волшебница употребляла алкоголь, да так, что слуги едва успевали менять сосуды с вином. Лакеи выгадывали момент, когда владыка тьмы будет спать, чтобы забрать пустые бутылки, и в то же время приносили новые.
Розель пила и засыпала, вновь пила и спала в осколках сосудов, которые оставались после очередных её срывов. Все сцены происходили в закрытых ото всех покоях. Задёрнув шторы, велев никому её не беспокоить, владыка тьмы строго-настрого запретила к ней приближаться.
Иной раз, просыпаясь посреди ночи, Розель тянулась ко всегда полной бутылке и подолгу сидела на краю своего ложе, таращась в одну точку. Апатия сковала душу владыки тьмы, украв у некогда энергичной, властной натуры её сущность, оставив зияющую рану в груди. Одиночество стало постоянным спутником Розель, её другом, а боль, от терзавших душу образов из прошлого, заставляла вновь припадать к сосуду с обжигающей горло жидкостью.
Где же эта мечтательная девочка в ситцевом платье, до того, как ей сообщили о том, какое она чудовище?
К чему её израненная душа так стремилась? Увидит ли она когда-нибудь свою мать и Большого?
Достигла ли она того, к чему стремилась?
Зачем?
Из всей ватаги придворных, единственным, кто старался заботиться о тёмной волшебнице, был Асиз. Он взял на себя руководство слугами, организовав работу тех, кто наотрез отказывался заходить к Розель и лакеи, под чутким руководством волшебника, следили за состоянием госпожи настолько тщательно, насколько это было возможно. Сам же Асиз долго и мучительно думал над тем, как вывести тьму из головы той, кто сам был её хозяином, и такой случай волшебнику вскоре и подвернулся.
В одно, ничем не примечательное утро, прозвучал звонкий стук в дверь. Неспеша поднимаясь с подушки, Розель поднесла к губам очередную бутылку, как тотчас прозвучали следующие три удара, уже более решительные. Голова жутко болела и закружилась тотчас, как волшебница встала с кровати, накинув на себя одеяло; шерстяной предмет спал с тела тёмной королевы, едва та отворила дверь. Розель предстала перед гонцом, и стоящим за ним Асизом, совершенно нагой.
Оба с изумлением рассматривали молодое, стройное тело властительницы тьмы, забыв, от изумления, тщательно отрепетированную речь. Кирим, пришедшая следом, закатила глаза. С ними так же был молодой лакей, приведённый магом света. Тот робко начал:
— В…Ваша М…мудрость… — Заикался юноша. — Вам было велено доставить короб…
— Какой… — Хватаясь за голову, раздражённо промычала волшебница.
Постоянно роняя железный инструмент, гонец пытался вскрыть массивный деревянный объект.
— От кого он?
— К сожалению, не знаю, Ваша Мудрость, но могу узнать, если только вы пожелаете! — Взволнованно протороторил Асиз, продолжая держать восхищённый взгляд, до которого, впрочем, Розель не было никакого дела.
Когда же короб вскрылся, к ногам нагой Розель выпала обезображенная голова ставленника волшебницы в Саарсе. Во рту была обнаружена записка: “Забирай своих обезьян и не смей больше посягать на нашу землю”.
Кирим так же держала в руках стальную табличку, тревожно осматривая расчленённое тело. Она протянула Розель предмет, на котором был выгравирован девиз: “Нет смерти — нет страха” и ниже подпись: “Фагос”.
— Это было доставлено на лошади сегодня утром. Гонца не было, Ваша Мудрость, животное было в крови, а эта вещица была надёжно пристёгнута к седлу.
Розель получила известия о том, что две империи, некогда объединившиеся против Торина, ещё в эпоху Каары, и чьих королей Гассель уничтожила на саммите по делёжке проигравшего государства, фактически объявили ей войну: убили наместников, освободили свои территории и швырнули ей, и всем подданным Торина, в лицо дерзкое оскорбление.
То, что произошло следом, было неожиданностью даже для умудрённого жизнью Лезфора. Старик возник из-за угла, едва получил пугающие известия.
Услышав, казалось бы, дурные вести, Розель засияла, мгновенно поменявшись в лице. Владычица тьмы тотчас метнулась в свою усыпальницу, схватила полупустую бутылку и, выскочив столь же стремительно, бросила, сверкая чёрными очами:
— Мой ответ будет не менее эффектным. — Заключила волшебница, косясь на отрубленную голову своего наместника.
Когда Розель скрылась в бесконечных коридорах, раздосадованная Кирим, уж было крикнула что-то вслед владыке, как замерла.
— Хочешь проведать клан? — Поинтересовался Лезфор. Кирим рассеянно кивнула. — Помни, Велея не целилась в остатки твоей деревни. Не натвори глупостей, моя дорогая.