Юрий Романов – БЕРЁЗКА (страница 1)
Юрий Романов
БЕРЁЗКА
РОМАНОВ ЮРИЙ ЛЕОНИДОВИЧ
Глава 1. Расширение кругозора
Я, как и многие дачники Савеловской дороги, жил на даче с мамой, бабушкой и дедом круглый год. О своём отце я ничего не знал, и никто мне о нём не рассказывал. Время было непростое, но мне казалось, что всё в порядке. Дед позволял мне заниматься творчеством и мастерить разные поделки. Он научил меня работать с молотком и гвоздями, и эти навыки пригодились мне позже. Я делал сабли, планеры и парусные макеты, которые потом приносил в детский сад. Там я устраивал с ребятами игры, которые сам придумал.
Однажды, когда у нас на даче ремонтировали печку, работники неожиданно куда-то ушли. Мне понравилось, что они, закончив своё дело, оставили глину и инструменты. Это обстоятельство так вдохновило меня, что из оставшейся глины я соорудил большой танк. Я был доволен своим творением и, не дожидаясь, когда глина высохнет окончательно, покрасил его зелёной краской, изобразив какое-то подобие красной звезды на башне… Дед, пришедший с работы, меня не ругал, а даже похвалил, но танк убрали и больше никогда не подпускали к глине. Возможно, этим подорвав мою тягу к созданию фундаментальных скульптур…
Теперь мама отвозила меня на продлёнку в детский сад, расположенный где-то в районе «Марьиной Рощи» города Москвы. Раз в неделю, по окончании продлёнки, она, будучи главным бухгалтером «Фабрика кухня», забирала меня на работу, чтобы завершить свои расчёты. Затем, поздно вечером, мы ехали на дачу. Такой распорядок позволял мне кататься на деревянных счетах с «колесиками» по длинному коридору бухгалтерии, не мешая маме заканчивать свои дела…
Однажды в воскресенье к нам пришла учительница, чтобы записать меня в школу, но я, не испытывая никакого желания учиться, спрятался под кровать. Меня старались оттуда выманить, соблазняя тем, что в школе много ребят и девочек, с которыми можно будет играть на переменах. На это я сообщил, что девочки меня вообще не интересуют!..
Подошло первое сентября. На нашей улице таких, как я, набралось пять человек… Нас направили в деревянную одноэтажную школу с большой кирпичной печкой. В моём первом классе «А» мальчишек было намного меньше, чем девчонок. А так как впоследствии выяснилось, что я был покрепче моих даже старших сверстников (видимо, сказывалась пилка дров для своей печки на даче), то я часто вместо русского языка занимался непрофильной учёбой.
В этой «Деревяшке», как её величали ученики, существовала странная традиция – перед началом занятий обязательно между школярами должна была происходить драка хлебниковских ребят с шереметьевскими. Побеждённые в драке в последующие дни обязаны были драться за тех, кто их победил. Поскольку я был не из слабеньких, то меня часто, далеко перед школой, встречали ребята из младших классов и с криками: «Наших бьют!» — забирали портфель, чтобы я мог быстрее добраться до места драки и успеть поучаствовать в этих странных мальчишеских состязаниях…
Время бежало быстро, и однажды, когда я был уже в восьмом классе, мама, без всяких предисловий, сообщила, что мы через неделю уезжаем к папе…
Девчонки меня по-прежнему не интересовали, но я постоянно что-то рисовал. Видимо, этому способствовало и то обстоятельство, что я в «Деревяшке» сидел на последней парте один. Однажды на бумаге, которой была накрыта моя парта, на одной части я нарисовал морской бой парусных судов, а на другой изобразил бойца в окопе с гранатой против вражеского танка. Как потом сказал учитель по рисованию: «Рисунки очень хорошие, а глаза бойца очень точно и ярко отображают состояние души этого человека». Как ни странно, но меня за эти мои импровизированные «творения» на непрофильном уроке не ругали и не вызвали к директору, а рисунки поместили на какую-то выставку. Через несколько дней после этого происшествия меня пригласили в какую-то студию художников… Но дальнейшим планам не суждено было сбыться. Надо было ехать на Южный Сахалин…
Поездка вызвала во мне большой интерес. Мы ехали в плацкартном вагоне дальнего следования, и я, лёжа на верхней полке, смотрел в окно. Меня очаровывали бесконечные просторы страны: тайга, обрывистые скалы, Байкал, многочисленные тоннели в сопках… И через одиннадцать дней мы добрались и до Владивостока… Соблюдая все установленные в то время правила и санитарные нормы, мы с мамой оказались у пристани Тихого океана на огромном многоэтажном «Крильоне». Я думал, что это судно будет скользить по водной глади, словно конькобежец по льду, лишь иногда передавая палубе размеренные толчки своего корабельного сердца.
Вместе с нами на корабле было очень много вербованных, которые, как и я, с любопытством и восхищением взирали на закат солнца, плавно исчезающего в бескрайних просторах... Океан старался соответствовать своему названию. Но откуда-то ночью пришёл сильный шторм, чтобы испытать нас на прочность и показать Тихий океан во всей красе...
Огромные волны океана бросали этот многоэтажный корабль, как щепку. Из-за любопытства я вышел на палубу. Волны, с огромной бурлящей и пенящейся белой шапкой, шипя медленно нарастали за бортом перед моим восхищённом взором, а корабль быстро проваливался в бездну. Но затем, достигнув низшей точки, начинал медленно набирая силы, подниматься из глубины океана на вершину огромных волн и, достигнув её, корабль замирал на самой вершине на какие-то мгновенья, царствуя над этой разбушевавшейся стихией, с пенящейся, бурлящей седой и грозной поверхностью Тихого и Великого Океана! Этот вид и «его музыкальное оформление» меня завораживали и приводили в неописуемый восторг!.. Неожиданно над кораблём стала нарастать волна, значительно превосходящая прежние. Вокруг кипела серо белая пена на вершинах, закручивающихся мощнейших потоках, голубовато-зелёных водных творений Тихого Океана. Но, достигнув своих прежних размеров, волна всё продолжала расти и вздыматься над кораблём, а корабль продолжал «проваливаться» вниз. Я на неё смотрел, как загипнотизированный, не в силах пошевелиться от восхищения.
Вдруг кто-то меня сильным рывком рванул за одежду вовнутрь корабля и тут же захлопнул за нами водонепроницаемую дверь. Волна с такой силой ударила по стене и двери, что корабль содрогнулся всем корпусом!
– Считай, что ты второй родился! – произнёс коренастый матрос с приветливой улыбкой. – Будем знакомы, Сергей.
– Серж, – произнёс я, ещё не осознавая, что случилось.
– Ну, привет, тёзка! Ещё б мгновенье, и ты отправился бы на завтрак океанским обитателям. Это волна – убийца! Она возникает неожиданно. Я тоже с ней познакомился, когда салагой пришёл служить на Тихоокеанский флот…
На следующий день «Тихий Океан», успокоившись, как ни в чём не бывало, продолжил медленно нести свои уже умиротворённые волны. Небо было ясное, и создавалось впечатление, что океан с ним слился в поцелуе. Какой-то парень, встав на корабельную возвышенность, произнёс:
— Смотрите! Смотрите, контуры Японии на горизонте появились! — все, кто был на палубе и услышал это послание, стали смотреть в сторону, куда сообщивший указывал рукой, а солнце оповещало о начале новой жизни!
Через день тот же любознательный парень, указав на плывущих за нашим «Крильоном» касаток, сообщил: «Значит, скоро прибудем в порт Корсаков». Его прогноз оправдался, и, предъявив необходимые документы, мы с мамой сели в нужный транспорт. Через какое-то время пассажиры засуетились и со словами «Тайхара», «Тайхара» направились к выходу. Мы последовали за ними.
В Южно-Сахалинске нас встречал высокий майор с орденами. Оказалось, это и был мой папа!
Нас поселили в одном из трёхэтажных деревянных домов рядом с привокзальной площадью, куда я впоследствии частенько бегал за углём для нашей чугунной печки, стоявшей посреди огромной кухни. Здесь многое вокруг меня было новым и необычным – даже окна открывались вверх, а не как у нас на даче. Помещение, по сравнению с домом в Хлебниково, было очень просторным.
В соседнем доме, в отличие от нашего, была большая терраса, где постоянно собиралась большая ватага мальчишек из близлежащих домов. Несколько мальчишек были немного младше меня, но в основном такого же возраста, чтобы во что-нибудь поиграть. Я быстро познакомился с ребятами. Они показали мне бильярдный стол средних размеров, с зелёным сукном, но немного потёртым в нескольких местах. Такой стол я видел впервые и рассказал о нём папе. Через некоторое время он, раздобыв где-то один бильярдный кий и шарики, подарил их мне. Это был большой подарок для всех мальчишек.
Через некоторое время мальчишек стало приходить ещё больше. Одни приходили, чтобы поиграть в бильярд командами, передавая единственный кий по кругу, а другие — чтобы посмотреть на бильярд и на эту новую для них игру.
И вот однажды пришла очень стройная девочка с голубыми бантиками в косичках, и я сразу почему-то её приметил, чего раньше со мной не случалось. Мы быстро с ней подружились. Звали её Жасмин. Папа у неё тоже оказался военным. Что сближало наши взгляды. Это была очень стройная, красивая, весёлая, приветливая, начитанная, рассудительная и отзывчивая девчонка. Жасмин часто нам, ребятам, рассказывала различные истории из прочитанных ею книг. После её рассказов я однажды попросил папу принести мне какую-нибудь интересную книгу. Через некоторое время он подарил мне «Порт-Артур» и несколько произведений Бальзака…