Юрий Ра – Всем сестрам по серьгам (страница 30)

— Что ты нацепила, зачем?

— А тебе что, наш первый президент не нравится? Всё лучше, чем эти скучные партийные деятели, а ваш Романов старый.

— А твой Ельцин мудак! — Я реально сорвался, мне еще у себя дома не хватало всего этого.

— Обоснуй!

— Алкаш, гуляка и продажный тип, готовый продать всё за власть или её иллюзию.

— Откуда такие сведения? Только не надо говорить, что внутренняя информация, так не честно. — Жанна упёрла руки в боки и была готова к долгому сражению.

— Так информация в самом деле закрытая. Не веришь сейчас, увидишь потом.

— Жорж, давай договоримся на будущее, что ты не будешь тащить политику домой. У тебя для этого есть твои Товарищи. — Она произнесла последнее слово по-особому. — И вообще, ваше время уходит, вот ты и бесишься.

— Начнем с того, что политику ты притащила в дом на своей кофте…

— Это блейзер! Темнота.

— Да хоть свитшот, мне параллельно. А еще, — я вздохнул и понял, что сказать ничего конкретного не могу, послезнание наружу не вытащишь. — А еще давай поужинаем. Я салат из креветок приготовил.

— Салат из креветок? Так разве можно?

— На самом деле всё можно. Я про салат. Можно даже курицу и ананасы вместе класть и майонезом заливать.

— Ананас с майонезом? И курицу туда же? Милославский, ну ты и фантазёр! Такое даже в страшном сне придумать невозможно. Это как… я не знаю, как что. Как шоколад с салом, вот!

— Жанна, у меня для тебя плохие новости. — Я вспомнил одну забаву отделившегося «братского народа», но рассказывать не стал, чтоб не прослыть окончательным вруном. — Короче, на загнивающем Западе в ресторанах курицу подают и с ананасом, и с апельсином, а на утку норовят намазать грушевое варенье. Я тебе точно говорю.

— Вот как тебе верить? С другой стороны, и за руку тебя не ловила на брехне. Ладно, поеду за рубеж, там посмотрю сама.

— А это верное решение, совсем скоро ОВИРы отменят, сможешь кататься хоть по всему миру, были б деньги.

— Ну с этим проблем не будет, я думаю. Небось папа не оставит единственную дочурку без поддержки. Заметь, тебя напрягать не планирую.

— Насчет папы я бы не был так уверен, он у тебя не бизнесмен, жилки нету в нём такой.

— Он учёный, если ты помнишь. Уважаемый и хорошо оплачиваемый.

— Пока. Вот посмотришь, что твой дорогой Борюсик с нашей наукой делать станет. Если по рукам вовремя не дадут.

— Что-то ты, Жорж, то пугаешь, то загранпоездками манишь. Выбери что-нибудь одно. А то тебя послушать, жить мы будем плохо, но при этом по заграницам кататься.

У Жанны не собиралась картинка недалёкого будущего, её мир был прочно заякорен на советские реалии. И плевать, что они уже трещат и трескаются, она вместе со многими советскими людьми этот процесс пока не замечает, как системный. Отдельные детальки не кажутся им признаками масштабных изменений.

А вот у некоторых всё в голове сложилось, они стали первыми, кто наплевал на старые правила и законы. И в первую очередь это даже не кооператоры и бизнесмены разного разлива, а санитары рынка. Я по своим «подчинённым» сужу, по викингам из клуба «Насилие предков». Они совершенно спокойно рассуждают про движущие силы новой страны, в которую превращается Советский Союз, хотя тоже пока не верят, что он может развалиться.

Ну да, Ельцин пока не говорит вслух про право союзных республик на отделение и суверенитет всяких автономий. Пока он еще не напрямую заявляет, а обходится намёками на демократические преобразования, мир и дружбу со всеми странами, их право определять свою политику и курс. Причём, гад такой имеет в виду не Панаму с Гренадой, где резвятся американцы, речь идет о странах Варшавского блока и Афганистане. Такой вот веселый девяностый год у нас получился. Из хорошего — в верхах пока только говорят про новый подход к политике, но никаких выводов ниоткуда не делают.

Осень ознаменовалась юбилеем — близилась первая годовщина выхода нашей газеты. Хорошие тиражи, популярность, спорящая с «Комсомолкой», ограниченная искусственно как раз этим самым тиражом — не было повода не отметить. Вот только где отмечать? В самой редакции тесно, ресторан заказывать — дорого. А еще главред невысокого мнения обо всех этих ресторанах, как и я. Тоже полетал по миру, а московских заведений Дмитрий Лихарев, ныне действующий под фамилией Корчагин, перевидал еще больше моего. Тот самый, который сейчас пришёл ко мне домой выносить мозг:

— Жорж, а ты рассказывал, что на Новый год организовывал празднование в вашем Замке. Было дело?

— Угу. Только с кейтерингом напряги, всё самим пришлось тогда мутить. И готовили сами, и накрывали, и программу сами сочиняли. А что?

— А то. У нас на это дело есть определенная сумма средств в кассе. Может, напряжешь своих пиратов?

— Пиратов, в смысле викингов самозванных? Чтоб гордые дети Одина чистили картошку и расставляли тарелки за деньги? Сразу нет. Тем более, что у меня только что лучше идея родилась: под это дело можно какое-нибудь кооперативное кафе нанять, чтоб они выездное обслуживание нам-вам сбацали. Но тут еще один вопрос очень важно озвучить.

— Какой вопрос? Жорж, давай сразу всё решим.

— Я приглашён?

— Однозначно! А по поводу кейтеринга, ты думаешь, народ за деньги уже готов работать по-капиталистически? — Мишка прямо на глазах оживал.

— Люди эпохи полураспада страны, утратившие веру в социализм, ради денег готовы на всё, даже работать. А другие в кооперативное движение не идут. Только самые меркантильные, самые продажные и обновленные. Так что я думаю, всё получится. Смету прикину, когда бюджет озвучишь.

— Погоди, а разве не наоборот такие вещи делаются? — Корчагин приготовился торговаться за деньги реакции.

— Хрен там, Миша. Сначала мне нужно понять, сколько ты готов оставить в моём Замке, а уже потом мы прикинем, сколько и каких ништяков сможем отсыпать в твою шапку на эту сумму. Услуга не отработана, на рынке нет пока ни спроса, ни предложения.

Мои слова показались убедительными, главред понял, что торговаться пока не о чем, мы с ним оба не понимаем, что может выйти и во сколько это обойдется. А еще в головах родилась идея позвать на мероприятие какую-нибудь молодую группу, чтобы исполняла музыку живьём. Не за гонорар, а за статью в «Чёрным по белому». Всё как провозгласил Жванецкий: в нашей стране что человек охраняет, то и имеет. С другой стороны, такая реклама в популярной всесоюзной газете дорогого стоит.

— Слушай! — Внезапно воскликнул Михаил. — А ты на гитаре же играешь.

— Это тут причём? У нас многие играют.

— А давай с тобой на празднике что-нибудь своё сбацаем! Вспомним молодость.

— Не, я сразу пас. Во-первых, на электричке не играю. Во-вторых, я и на акустике не очень. Ну и на фоне профи позориться неохота перед твоими. Да и при своих стрёмно. Опять же репетировать надо, чтоб чего-то более-менее путного добиться. А у меня времени нет.

— Скажи еще, перед Жанной стыдно. Жорж, я тебя не узнаю. Где тот безбашенный чувак, который развлекается всю свою вторую жизнь?

— Нет уж, ты меня с собой спутал. Я вторую жизнь пустил на то, чтобы не было мучительно больно за страну. У меня реванш, если хочешь.

— Фууу! Реваншизм давно заклеймён всеми средствами массовой информации. Гитлер поднялся именно на этом. — Неожиданно всерьёз воспринял мои слова собеседник.

— Миш, ты не удивляйся, а только я в чём-то немцев понимаю. Не, мне их нацистские идеи не близки, мания величия и всё такое. Но само это настроение, обида проигравших мужчин, желание переиграть войну. Я тебе больше скажу. В покинутой нами реальности я и у наших ровесников такое видел.

— Реваншистские настроения? Желание реанимировать Советский Союз?

— Нет, не Союз. Желание снова видеть свою страну великой. Россию. Чёрт его знает, к чему у них там это всё привело. А может, там вообще всё закрутилось так, что мы и представить себе не можем.

— Это как? Новороссию признали и поддержали всей мощью армии? Бред, не может такого быть. Ты, Милославский и в самом деле реваншист и мечтатель. Россия против всего Запада не дёрнется никогда, кишка у нас тонка. У них, раз мы теперь не там.

— Я не знаю, фантазировать можно долго. Но я очень хочу, чтоб тот же развал Союза не стал таким позорным поражением страны, которая моя Родина. Громко звучит, можешь смеяться.

— Ладно, Жорж. Чего-то мы не туда свернули с темы празднования дня рождения газеты.

— О! Идея! Раз вы к дате привязались, то почему бы вам снова не провернуть трюк с продажей газет на улицах день в день? И чтоб красные банты, можно даже революционных матросов поставить.

— Для охраны?

— Для антуража.

— С «Мосфильмом» договориться можно, подхватил идею Корчагин, — у них костюмы взять.

— Не ерунди, Миш. Договорись с мореманами. Форма практически та же. Только кокарда на бескозырках другая теперь. Налепить пару десятков по образцу дореволюционных и присобачить на бескозырки. Красные банты на грудь, готова картинка.

— Блин, а это идея! Еще бы винтовки!

— Перебор, с оружием сейчас сильно плохо, боится Советская Власть людям даже макеты в руки давать. А уж про штыки и говорить нечего. Пустая кобура от Нагана — это максимум.

— Ладно, а где в Москве взять моряков?

— В Москве… а зачем в Москве? Езжайте в колыбель революции, в Петроград.

— Жорж, у тебя сегодня как-то особенно густо с идеями.