Юрий Ра – Дневник восьмиклассника (страница 6)

— Не передёргивай! Никто вас не бил по пальцам!

— Ну да, кроме учителя рисования. Вы ему тогда что сказали, когда вам жаловались?

— Это не твоё дело!

— Это ваше дело, вот и занимайтесь им! Читайте свои методички и ищите способы обучения, не завязанные на шпицрутены. И давайте уже продолжим урок, теряем время.

Под шумок остальные битлы тоже слиняли по своим законным местам, так что всякому стало ясно — классная руководительница не такая уж и классная, а восьмиклассник — он тоже выпускник. И человек, который звучит гордо, как нам вдалбливают все школьные годы. Образно выражаясь, детей ставят в коленно-локтевую позицию, тычут носом в ссанину и требуют запомнить: «Человек — это звучит гордо!» Справедливости ради надо бы добавить, что воображаемая лужица почти всегда не чужая, а этих самых детишек. И что некоторых поставить на ноги только так и можно, через коленно-локтевую. Бесит другое — отсутствие избирательного подхода. Учитель держит в руках молоток образовательной системы, а когда в руке молоток кажется естественным видеть кругом одни гвозди. Даже если перед тобой саморезы или вообще лампочки.

В голове почему-то зазвучали строки про «Первый тайм мы уже отыграли…» А вот не сомневаюсь, будет второй тайм. И это правильно, не смог победить нокаутом в первом, продышись, пополощи ротовую полость — и пожалуй на второй. Побеждать надо так, чтоб у противника не оставалось в голове мыслей о продолжении боя. Хотя… если бои профессиональные, если за каждый капает неплохая денежка, то так тоже хорошо. Начнёшь всех безжалостно детерминировать, желающих подраться не будет. Подведут под каменную голову и сольют. Так что да — хорошо, что не стал добивать училку. Пусть она еще пару раундов поспаррингует со мной, думая, что это матч-реванш. Судя по глазам одноклассников, шоу народу зашло, мало того, почти все ребята болеют за меня. Кроме некоторых, понимающих, что мой авторитет подрос, а это неминуемо означает снижение их рейтинга. В замкнутых коллективах количество пунктов респекта конечно, что сыпется одному, отнимается у другого. Если только не совершать чудеса, повышающие генерацию репы у неписей, выражаясь в категориях РПГ-игр. В смысле репутации.

— Корчага, ты чего на Галинишну накинулся как партизан на фашиста? Какая тебя муха укусила?

— Евсюк-сука! На перемене в носяру ни с того, ни с сего как впечатал кулаком, аж до слёз. А тут еще вы со своим футболом, а потом еще эта… Просто под горячую руку попала. В следующий раз пусть не лезет.

— Точно, еще же и Денису досталось. Пожалуй, мы тебя сегодня бить не будем, а то и нам перепадёт. Правда, пацаны!

— Ну его нахрен! Вдруг у него бешенство. Покусает, а потом на уколы ходи! Тетка говорила, сорок уколов в живот, пи… короче больно.

Я же говорю, коллектив одобрил мои действия и поставил мою персону кандидатом на перевод в люди. Из задротов, как выражаются в следующем веке. Вот же непонятка, их еще нет, этих, которые в следующем веке, а они уже выражаются. Как такое осознать и принять?

Сам себе противен, скатился до выпрашивания сердечек. Но на своём опыте убедился — забываю поставить «лайк» книге, которую читаю с удовольствием. А напомнят — бегу и ставлю…

3 сентября 1981 года

Удачно вышло вчера, если не считать того момента, что прилетает каждый день в башку, да еще и конфликты со взрослыми с такой же периодичностью. К сожалению, это нормально. В том смысле, что слабака всегда давят, а со взрослыми не получается общаться. Формулу «я старший, а ты говно» мой мозг отвергает категорически. Или это гормоны мальца, которому в руки попала имба, пистик с патронами в темной подворотне. И грех не применить против хулиганов. Хотя… не у каждого хватит решимости применить на поражение огнестрельное оружие, так что не знаю.

Вчера вечером сработала моя закладка с дневником, аж самому приятно стало. С одной стороны немного доблести в том, чтоб предугадать действия мелкого паршивца, а с другой — когда шар катится в лузу строго по твоему плану, это приятно. А ведь у бильярдного шара мозгов еще меньше, чем у Павлика. Фу, какое мерзкое имя! И ведь уверен — назвали пацана так в честь Павла Корчагина, героя недавно запущенного по телевизору сериала про героя-комсомольца эпохи гражданской войны. Угу, и растят ребенка в том же духе — преодоления и мужества.

— Михаил, что это за история с дневником? — За ужином родители вдвоём решили разобраться с мутной ситуацией.

— С каким дневником? Оценок пока нет, замечаний тоже. Так что смотреть нечего, а расписание я заполнил сразу на две недели.

— С этим да, с твоим школьным дневником всё хорошо. И даже я довольна. Что ты понаписал в своём личном дневнике? Зачем весь этот бред и угрозы в адрес младшего брата?

— А всё просто, про разведчиков смотрел недавно, — вру в полный рост — там наше командование специально подозреваемому в сотрудничестве с фашистами подсунули дезу. А как она всплыла, сразу стало ясно, кто по сейфам и столам генеральским шарит.

— Так-так, — героический отец двух сыновей первый въезжает в ситуацию — продолжай.

— И теперь мы знаем как минимум две вещи: что этот огрызок шарится по моим личным вещам, и понимание безнравственности ему незнакомо…

— Он еще маленький, ему простительно — бросилась защищать любимое чадо мать.

— … а во-вторых, что тебе тоже чуждо чувство такта, неприкосновенности личного пространства. Ведь там было русским по белому написано: «Личный дневник».

— Ты меня опять взялся учить? Я еще про прошлый раз не рассказала отцу. Так даже лучше. Отец, ты видишь, как Михаил начал себя вести?

— Мам, а по отцовым вещам вы с Павликом тоже шарите на пару? Один залезает и тянет, вторая разбирает барахло на разрешённое к обороту и запретку.

А вот сейчас было предсказуемо. Поэтому я ушел с линии удара, откинувшись назад вместе со стулом. Павлику досталось только кончиками пальцев, но ему и этого хватило для рёва. Был бы нормальный маникюр — остались бы полосы. Причём он сразу уловил акценты.

— Это Мишка виноват! Мне больно! Мааам, он это нарочно!

— Дима, ты видишь, что в доме творится!

— А что, Дима? Я вижу. Вижу, что сын вырос, борется за своё право на личную жизнь, на какие-то тайны.

— У ребенка не может быть тайн от меня! Я мать, я имею право и обязана знать всё, что происходит с мальчиком. Вот когда вырастет…

— Да никогда он у тебя с эдаким подходом не вырастет! — Ого, папанька встал на мою сторону? — Сбежит из-под твоей опеки куда подальше и будет прав.

— Ну это еще не скоро. Нос не дорос. — А вот тут я подключусь, пожалуй. Я вообще начинаю сочувствовать тому, кто тут жил до меня.

— Ты заблуждаешься, мама.

— Че-ево-о?! — Чуть не сорвался и не передразнил её: «Та-аво-о!»

— Ты ошибаешься насчёт моего носа. Восьмой класс закончу, а далее вольной птицей упорхну из гнезда, похожего на клетку. Любой техникум меня с руками оторвёт. А там степуха, общага, шарага… Всё сам, своим умом. А если кто-то полезет в мой дневник…

— Договаривай-договаривай! Отец, он же мне сейчас угрожать начал.

— Что ты всё раскочегариваешь, что за натура такая! Сама ворочаешь чёрте-что, а потом удивляешься. Давайте мы все успокоимся. А ты рот прикрой, сам виноват. Брат в твоём возрасте и в магазин сам ходил, и за тобой присматривал, и вообще самостоятельный уже был. А ты, Павел, всё в младенца играешь. Не заигрался?

Отец вышел из-за стола, так и не доев жареную картошку. А картофан зачётный у матери получился, я так ни разу не смог пожарить за всю жизнь. За прошлую, понятное дело. Разделанная селёдка как высшая форма жизни украсила собой ужин. Эх вы, взрослые, такой ужин испортили! Словно не могли после расправу устроить. Но нет, всё спешат вроде как к чему-то важному, а на самом деле кино смотреть после программы «Время»! может, я утрирую, но вон он — первый пошёл! Отец в кресло залезает, на часах девять вечера. Мать посуду помоет и тоже подсядет, как раз фильм начнется. Впрочем, кто я им, просто сын, да и то одержимый… мной.

Сижу в своей комнате, читаю учебники. На самом деле, если с головой подходить к процессу, то всё гораздо понятнее, чем без головы. То есть в детстве меня это бы ни за что не увлекло. Без «бы» — не увлекало. А тут даже интересно, а всё потому, что база есть. А может просто на старые дрожжи ложится лучше. Так что есть надежда, что уроки меня сильно не придавят. Тем более письменные. Смешно вышло, так не любил писать в школе, а потом вырос и стал литератором и журналистом. Так что теперь оформить задачу по физике или написать упражнение по русскому вообще не вопрос.

— Не спишь?

— Сплю. Вернее, планировал.

— О как, планировал… Это хорошо, планировать — это правильно. Вырастешь, к себе возьму в сектор планирования. В горисполкоме умные специалисты позарез нужны.

Вид сбоку: Отец семейства стоял рядом с двухярусной кроватью и шептался со старшим сыном. О себе, о жизни, о мире… Он и подумать не мог, что парень уже вырос, почти взрослый стал. Кстати, он не рассказывал сыну, но свой трудовой путь тот Дима, каким он был в юности, начинал примерно также. Восьмилетка, Фабрично-заводское училище, завод, заочный институт, заводоуправление, горком… Карьера прямая и незамысловатая, как струна на балалайке. И ведь ничего постыдного в том, чтобы учиться в техникуме нет. Чего она взъелась? Он всё чаще вместо имени собственного или существительного жена, супруга использовал местоимение она. Вслух — прилагательное, про себя — местоимение. Такой морфологический разбор у бывшего Димы творился не из собственного школьного опыта, пришлось вместе со старшим заучивать правила русского языка после работы в прошлом году. Мать отдалилась от Миши после диагноза, ребенок рос почти брошенным.