Юрий Прокопенко – В переулках Арбата. Оттепель (страница 7)

– Вот мой дом. Я живу на четвертом этаже с бабушкой. Мои родители сейчас за границей в долгосрочной командировке. И мы с ней вдвоем ведем хозяйство. Проводишь меня до квартиры?

Поднялись на четвертый этаж. Остановились на площадке, куда выходили две массивные двери. Одна из них вела в квартиру, где жила Аня со своей бабушкой.

– Ты любишь джазовую музыку? – вдруг Анна спросила Ивана, облокотясь на перила лестницы. – Мне обещали два билета на Макса Грегори. Ты слышал про такого музыканта?

Иван несколько опешил от того, что Анна так просто перешла на «ты», а ее вопрос о джазе и конкретном музыканте поставил Ивана в тупик. Он не знал, что ответить девушке, потому, чтобы выиграть время, привлек ее к себе, взяв за плечи и талию. Он посмотрел ей в глаза и не увидел в них отчуждения или протеста. Нежно прикоснулся губами к ее личику, ушку, шейке. Аня как-бы затаила дыхание, потом сама прильнула к нему и поцеловала в губы. Они продолжали обмениваться поцелуями при этом, испытывая сладостное чувство свежести, которое всегда сопровождает первые поцелуи.

– Ты не ответил мне о Максе Грегори? – отступив на полшага, спросила Анна. – Так мне брать билеты?

– Брать, – решительно ответил Иван и вновь привлек ее к себе. Поцелуи продолжались, причем с каждым последующим они были горячее и продолжительнее. Иван обнимал и гладил ее и чувствовал, что Аня тоже испытывает всю сладость этих поцелуев.

– Ну, вот. Теперь мы оправдали слухи, которые ходили вокруг нас. Мне рассказывали, что у нас с тобой такая близость, которая только может быть между мужчиной и женщиной, а мы с тобой даже не целовались ни разу.

– И даже не были знакомы, – с улыбкой добавил Иван и вновь поцеловал девушку.

Через день они встретились у метро «Библиотека Ленина» и направились в сад ЦДСА, где на эстраде под открытым небом давали концерт джаз-оркестра из ФРГ. О Максе Грегори Иван раньше ничего не слышал, но его оркестр звучал красиво и оставил самое приятное впечатление у слушателей. Иван благодарил Анну за то, что она доставила ему такое удовольствие, пригласив на концерт джазовой музыки. Он все больше влюблялся в эту светловолосую кареглазую девушку, столь охотно отвечавшую на его ласки и поцелуи. Они вновь задержались на лестничной площадке четвертого этажа у дверей квартиры Анны допоздна. Теперь уже Аня позволяла ему больше. Возвращаясь домой тихими переулками, он думал о ней. Ему вдруг пришла мысль, что она – самая красивая девушка на свете и Иван был счастлив, что повстречался с ней. Сейчас он уже не вспоминал о Марине, и недавняя близость с ней показалось нереальной, как будто это было вовсе не с ним или очень давно, а не пару месяцев назад. Он на миг вспомнил Аллу из летней Полтавы, черноволосую красавицу и понял, что Аня ничуть не хуже ее. Вот кого стоит любить и добиваться ответной любви. Через день они договорились пойти на вечер современной поэзии в «Дом журналистов» на Суворовском бульваре.

В этом старинном приветливом особняке часто собирались начинающие писатели, поэты и журналисты. Они знакомились друг с другом, делились своими достижениями, обсуждали последние литературные новинки. Сюда приходили и уже состоявшиеся мастера литературного творчества. Нередко здесь можно было увидеть и Евгения Евтушенко и Беллу Ахмадулину, Роберта Рождественского и Андрея Вознесенского. Часто «Дом журналистов» представлял собой место встреч различных представителей жанра, здесь можно было выпить кофе, съесть любимое пирожное. В недорогом ресторанчике всегда можно было найти свободное местечко. Иван со своим приятелем Валерием однажды посетили этот ресторанчик и остались довольны им. Тогда они прошли по пригласительному билету, который принесла ему его мама, работавшая в аппарате Генерального штаба. И Валерий еще сказал своему приятелю, уплетая аппетитную котлету:

– Вот поступишь в литературный институт, и сможем мы тогда чаще бывать здесь.

Сам Валерий мечтал поступить в Бауманское училище. У него было расположение к техническим наукам.

И вот сейчас они вдвоем с Анечкой Лариной по ее пропуску прошли в это старинное здание. Стены с барельефами, портреты, кресла и диваны создавали атмосферу таинственности, присущей тем местам, где рождаются произведения искусств. Иван был в пиджаке с широкими плечами и в узеньких брюках, как тогда носила молодежь. На белой рубашке у него был повязан яркий галстук с яблоками в качестве рисунка. Этот галстук ему подарила соседка, приехавшая из Дании, и Иван повязывал его всякий раз, когда собирался на торжественные мероприятия. Анечка была в шелковом голубого цвета платье с оборочками на коротких рукавах и в лакированных белых туфельках. Она как всегда выглядела прекрасно и не осталась без внимания. Ее окликнул какой-то молодой человек и помахал рукой. Она улыбнулась ему и ответила тем же жестом.

– Это мой товарищ с третьего курса журфака. Он тоже часто приходит сюда, ищет интересный материал. Но мэтры выступают здесь редко, все больше молодежь.

Сам по себе вечер поэзии, где прочли свои произведения молодые еще неизвестные поэты, не оставил должного впечатления. Иван подумал, что такая поэзия не для него. Он вообще не очень любил стихи, предпочитал прозу читать, а еще больше, писать. Сейчас он заканчивал повесть, и вскоре собирался засесть за роман. В голове он уже прокручивал его сюжет и отдельные сцены в нем. Иван поделился своими соображениями с Анной, и та в целом согласилась с ним. Проза, конечно, имеет больше возможностей, чем любое поэтическое произведение, считала она. Но поэзия быстрей доходит до читателя и особенно до слушателя. Ведь не станешь читать повесть или даже рассказ перед аудиторией. Это не лекция. И слушать скучно. Другое дело поэзия. Стих, произнесенный вслух, как выстрел, метко направленный, сразу попадает в цель.

Они сидели в уютном кафе, и пили кофе с пирожными. Вдруг Анна кого-то увидела, выходящих из зала.

– Посмотри туда, только не оборачивайся резко. Там Евтушенко с Беллой Ахмадулиной.

Иван медленно повернул голову и увидел тех, о ком ему сказала Анна.

– А ты знаешь, что они муж и жена? Это правда, я знаю точно.

Ивану показалось, что на лице Анны появилось мечтательное выражение.

– А ты хотела бы быть женой Евтушенко? – спросил Иван Анечку и вопросительно заглянул в ее карие глазки. Та улыбнулась, помолчала немного и ответила:

– Я хотела бы быть твоей женой. Мне Евгений как мужчина не нравится. Ты выглядишь намного интересней его. Посмотри вокруг, где еще ты увидишь такого красивого мальчика. Ты видишь, многие девушки посматривают на тебя. Наверняка уже завтра некоторые из них позвонят ко мне и будут расспрашивать, с кем это я была.

– А ты их знаешь?

– Да, как раз мои знакомые и посматривают на тебя с интересом.

– И что ты им ответишь?

– Не знаю, пока. Ведь мы никак не определили свои отношения. Кто ты мне и кто я для тебя?

– Если бы меня спросили, с кем я был в «Доме журналистов», я бы ответил, что с любимой девушкой.

– Ну, тогда и я так отвечу им, ты согласен?

– Согласен. Наверно, это так. У меня такое ощущение, что с каждой нашей встречей я влюбляюсь в тебе все больше и больше.

Аня улыбнулась признанию Ивана, глубоко вздохнула и заметила:

– Как было бы хорошо, если бы и в самом деле все это было так.

Они вновь прощались на лестничной площадке перед дверью квартиры Анны. Не преставая целовались, и Иван вновь нежно ласкал ее, забираясь в сокровенные места, а Анна всякий раз вздрагивала при таких прикосновениях и сдерживала его руки.

– Не сейчас, милый, – шептала она, – потом. Завтра моя бабуля собирается уехать на дачу к своей подруге. Приходи, мы будем вместе, и никто не станет мешать нам любить друг друга.

– Но завтра «последний звонок».

– Вот и приходи часа в три, сразу после звонка. У меня есть «Чинзано», пил такое? Отпразднуем нашу взрослость. Придешь?

– Конечно, приду, но сначала зайду домой и позвоню тебе, проверю, уехала ли твоя бабушка.

Сердце Ивана бешено застучало, когда он понял, какой это может быть встреча.

Глава 4. Последний звонок

Это было торжественное и трогательное мероприятие. Последнее в жизни выпускников школы. Практически вся школа собралась в актовом зале на четвертом этаже. Выпускные классы двумя длинными шеренгами расположились вдоль стен, отгородив собой составленные стулья. Учителя в полном составе стояли у третей стены, а сразу при входе в зал собрались ученики других классов. Они держали большие букеты сирени разного цвета и крупных пионов, созревших этой весной раньше времени. Была короткая торжественная речь директора школы и напутствия своим выпускникам. Затем к шеренге десятиклассников подошла маленькая девочка из первого класса. В ее руках был колокольчик. Она взяла за руку первого выпускника в шеренге, по росту это был Василий, и повела по периметру зала. Василий сразу же подхватил девчушку к себе на плечи, та не испугалась и продолжала звонить колокольчиком. Зал взорвался аплодисментами. Через несколько минут девочка уже стояла на ногах, а Василий перешел на свое место. Раздалось предложение поздравить выпускников и группа девчонок из числа старшеклассниц с цветами в руках кинулась к шеренгам. Цветов было много. Большой букет собрался и в руках Ивана. Некоторые из парней направились с букетами к своим учителям. Среди них были и первые учительницы. Евпраксия Ивановна стояла несколько в стороне. Среди выпускников не было тех, для кого она была первой учительницей. Маленькая, сухонькая с поседевшими светлыми волосами она смущенно улыбалась, радовалась за своих коллег. Но тут к ней подошел с охапкой цветов Иван Белецкий. Она была его первой учительницей в московской школе, в другой, в которую привел Ивана его отец при переезде в Москву. Иван вручил ей цветы, обняв ее и поцеловав в щеку. Он горячо поблагодарил свою первую учительницу за учебу и внимание, которое она уделила ему, не московскому мальчишке, приехавшему из подмосковного городка. Тогда, во втором классе, она вместе с ним радовалась его успехам: по окончании года Евпраксия Ивановна вручила ему дорогой подарок – книгу Гарина-Михайловского со своей дарственной надписью. Эту книгу Иван до последнего времени хранил в своем книжном шкафу. И всякий раз, открывая ее, с теплотой вспоминал свою первую учительницу.