– Как вторым узелком
Стойкость духа на счастье досталось
С нитью жизни связать
На казацких полях древних сеч? —
Вижу, как нелегко
Сопрягать ветерану усталость,
Гарь атак и своей артиллерии речь.
«Видно, чей-то просчет
Мощным взрывом ударил в траншею.
Я по трубке ору:
«Надо через меня! Недолет!»
Новый взрыв оглушил
Тем же сбитым прицелом по шее…
И контузии взнос на три года вперед.
Было это еще
До погоды промозглой и волглой.
Был армейский приказ:
«Киев к празднику взять, к Октябрю»
Шквальный вихрь артогня
Так надолго отбросил за Волгу,
Что в Сибири родной ждал Победы зарю».
Был кротким рассказ,
Да слова за себя говорили:
Как нам жить, как служить,
Как нам надо Отчизну любить.
Возвращается мысль
К старой незарубцованной были
И срастается в целое —
Не разрубить!
Замполит ОВД,
Сколько раз Вам по жизни встречались
Посвист пуль, блеск ножей,
Глаз обреза глухого в упор!
Губы Ваши притом
Ещё строже и уже казались
Да давал иногда перебой мотор…
Его нет среди нас.
И виски мои в инее стали.
Только образ его
В своей памяти я берегу:
На широком лице-
Рот прямою полосочкой стали
И разруб
Истончённых под пытками губ.
Пуговица
Посвящается фронтовику
Кашину Василию Ивановичу.
Шёл бой на подступах к Берлину.
На фронтовой передовой —
снарядов взрывы, грохот минный
и посвист пуль над головой.
Одна, жужжа из подлой мести
за то, что шёл в атаку взвод,
солдату с пуговицей вместе,
глубоко врезалась в живот.
И военврач из медсанбата
с трудом извлёк из недр бойца
в простую пуговицу вмятый
комок остывшего свинца.
«Была та пуля на излёте», —
сказал он, штопая живот.
«А рана, – молвил писарь в роте, —
та до Победы заживёт».
Та пуля, что бойца разила
(домой доставленный «трофей»), 
