Юрий Поляков – В ожидании сердца (страница 13)

ДАША. Я остаюсь.

ПАРКИНСОН…Их расстрелял в 20-м году комиссар Трухачевский.

ДАША. Какой ужас! За что?

ПАРКИНСОН. За происхождение. После революции здесь некоторое время размещалось общежитие бродячих поэтов – и здание сильно пострадало. Наконец, в 1937-м вилла была отремонтирована и отдана Трухачевскому, который к тому времени стал маршалом. Он как раз развелся со старой женой и сделал предложение юной актрисе Раисе Витебской. Здесь они провели первую брачную ночь, восхитительную и незабываемую, наутро маршал срочно вызвали в Москву, обвинили в заговоре и расстреляли.

ДАША. А Раиса?

ПАРКИНСОН. Ее почему-то не тронули. Она потом еще много раз выходила замуж. Но своего маршала не забывала, даже написала о нем воспоминания. Там есть одно интересное место (достает книгу, открывает, находит нужную страницу). Ага, вот… «Получив вызов Сталина, – пишет Раиса, – маршал начал собираться и никак не мог найти свой новый чемодан. Он бродил по вилле и грустно приговаривал: «Где чемодан? Ну, где же он?» И мое сердце вдруг сжалось нехорошим предчувствием…» (Захлопывает книгу.)

ОЛЕГ. Нашел чемодан-то?

ПАРКИНСОН. Нашел. Хочу вас на всякий случай предупредить: некоторые молодожены жаловались, что в самый неподходящий момент вдруг появлялся призрак маршала Трухачевского и начинал спрашивать про свой чемодан. Тут главное не волноваться. Вызывайте меня, а я уж с ним договорюсь!

ОЛЕГ. Значит, в вашем отеле, как в настоящем готическом замке, водятся призраки?

ПАРКИНСОН. Конечно. Это вообще место необычное.

ОЛЕГ. Отлично! Давайте ключи от номера!

ПАРКИНСОН. Минуточку терпения, молодой человек. Я заканчиваю. Потом, после ареста маршала много лет на вилле был склад лако-красочных материалов. И только благодаря рыночным реформам здесь открылся отель для молодоженов. Кстати, когда подводили газ, в траншее нашли осколки мраморной статуи. Археологи определили, что на этом месте стоял храм Афродиты Таврикийской.

ДАША. В Крыму?

ОЛЕГ. Конечно! Здесь когда-то было Боспорское царство.

ПАРКИНСОН. О! Молодой человек историк?

ОЛЕГ. Нет, писатель.

Андрей, скрываясь за пальмой, следит за происходящим с нарастающим волнением.

ПАРКИНСОН. Похвально. Впервые встречаю писателя, слышавшего про Боспорское царство. Но вернемся к осколкам. Их, конечно, увезли в музей. Но один я спрятал. Вот он!

Портье подходит к сейфу, торжественно открывает и достает алую шелковую подушечку, на которой лежит округлый кусок мрамора.

ДАША. Что это?

ПАРКИНСОН. Это грудь Афродиты Таврикийской.

ОЛЕГ. Какая?

ПАРКИНСОН. Что вы имеете в виду?

ОЛЕГ. Правая или левая?

ПАРКИНСОН. Это для вас так важно?

ОЛЕГ. Нет, но все-таки…

ПАРКИНСОН. Полагаю, установить это теперь невозможно. Но считают, если прикоснуться к ней правым безымянным пальцем, то вы поступаете в полное распоряжение Афродиты и она испытывает вашу любовь. От того, как вы проведете здесь медовый месяц, зависит ваша супружеская жизнь! Теперь вы все знаете… Заполнили анкеты?

ОЛЕГ. Давно уже заполнили!

ПАРКИНСОН. Пожалуйста, вот ваши ключи. Номер шесть. Люкс. Джакузи. Кровать в стиле Людовика ХШ. Вид на генуэзскую крепость. Ах, да, чуть не забыл… Надо подписать договор!

Олег (нетерпеливо). Какой еще договор?

ПАРКИНСОН. О найме жилого помещения и некоторых иных услугах. Чистая формальность.

ОЛЕГ. Хорошо. Давайте скорее! Сейчас пойдем, котенок! Я просто с ног валюсь от усталости.

Не глядя, Олег подмахивает договор. Паркинсон подмигивает выглядывающему из-за пальмы Андрею. Тот укоризненно качает головой и показывает калькулятор.

ДАША. Погоди! Я хочу прикоснуться к Афродите… А сколько это стоит?

ПАРКИНСОН. Это как раз совершенно бесплатно.

ОЛЕГ. Хорошо, быстренько прикасаешься – и пошли!

ДАША. Нет, мы должны прикоснуться одновременно…

ПАРКИНСОН. Какая у вас необыкновенная, изумительная, умная жена! Одновременность в супружеской жизни – великое дело.

Петровы на счет «три» касаются камня. В этот миг гаснет свет. В темноте раздаются голоса.

ПАРКИНСОН. Не волнуйтесь, господа! Подстанция у нас старенькая. Иногда гаснет свет. Сейчас снова загорится. Лучше не двигайтесь, а то можно свалить пальму или удариться о перила…

ДАША. Олег, что ты делаешь? Перестань сейчас же!

АНДРЕЙ (тихо). А говорила, что можешь узнать меня по одному прикосновению…

ОЛЕГ. Ничего я такого особенного не делаю. А почему у тебя мокрые волосы?

НИНА. Странный вопрос. Я же купалась… Что у тебя с голосом?

Загорается свет.

Олег обнимает вернувшуюся с моря Нину, Андрей – Дашу. Все четверо отшатываются друг от друга. Они изумлены и смущены. Паркинсон загадочно улыбается и бережно запирает грудь Афродиты в сейф.

Номер люкс. На большой кровати лежат еще не успевшие унять дыханье после любви Олег и Даша. Олег встает, подходит к окну и смотрит на море. Даша накидывает халат и начинает раскладывать вещи.

ДАША. Тебе было хорошо?

ОЛЕГ. Замечательно! Пойду – искупаюсь. А ты знаешь, почему море соленое?

ДАША. Почему?

ОЛЕГ (возвышенно-монотонно). За века и тысячелетия мириады влюбленных смывали со своих истомленных счастьем тел пот сладострастия – и посему сделалось море солоно…

ДАША. Погоди, я запишу! (Хватает блокнотик и записывает.) Ты становишься потрясающим стилистом! Раньше ты бы написал просто: «И от этого море стало соленым». А теперь – «И посему сделалось море солоно»! Тебе нужно писать серьезную прозу.

ОЛЕГ. Это ты на меня так действуешь. Любовь – огромная сила. Дарвин не прав. Не труд превратил обезьян в людей. Любовь!

ДАША. Записать?

ОЛЕГ. Нет. Это уже кто-то говорил до меня. Не хочу сегодня литературы.

ДАША. Чего же ты хочешь?

ОЛЕГ. Тебя.

ДАША. Еще?

ОЛЕГ. Еще, еще и еще! Главное ведь не обладать, когда хочешь, а хотеть, когда обладаешь!

ДАША. Здорово! Записать?

ОЛЕГ. Запиши.

ДАША. Ты просто фонтанируешь сегодня!

ОЛЕГ (игриво). Ты так считаешь? Фонтанирую… Ну, конечно, мы забыли кое-что заказать (снимает трубку телефона). Господин Паркинсон, нам, пожалуйста, в номер шампанское и какие-нибудь фрукты.

ДАША. Боже, все, как мечтали! Море, шампанское – и мы одни…

ОЛЕГ. Ну, не совсем одни (подходит к двери в стене). Наверное, когда приезжают очень богатые молодожены, эта дверь открывается – и получается суперлюкс. (Прислушивается.) Тихо. Странно…