Юрий Поляков – Честное комсомольское! (страница 6)

– Нам кажется, что русскому человеку надо поднять самооценку, самоуважение, чувство собственного достоинства. Мы же помним, как в 90-х годах нам просто вбивали в голову, что мы, русские, бестолковые, пьяницы, ни на что не способны. И сейчас слышишь: а что сделали, русские, что создали, что можете предложить другим народам? И у нас создалось впечатление, что мы вообще никчемная нация.

– Слушайте, мы и час не беседуем, а вы уже встали на мою сторону! Об этом я и пишу. Нам действительно навязывался такой комплекс неполноценности. И есть мастера такого внушения. Особенно на ТВ. Они очень не хотят, чтобы русские сплотились. Но другого пути нет. Никто не говорит, что «Россия для русских». Это невозможно. Мы изначально, еще со времен Древней Руси, – многонациональное государство. Россия – для всякого сущего в ней языка. Но в том числе и для русских тоже, о чем забываю. Власть, в том числе…

– Нам кажется, что еще меньше понимает это российская элита. И многие проблемы рождаются именно потому, что наша элита недостаточно осознаёт себя русской.

– Увы, у нашей элиты, в том числе у крупных чиновников (не говоря про олигархов), деньги – там, за пределами своей страны, семьи – там, дети – там, мысли – тоже там. Моя статья «Перелетная элита» три года назад наделала шума. В новой книге – продолжение этой темы. У нас нет русской элиты, ответственной перед своим народом и Отечеством. Когда приезжаешь в столицы национальных образований, то сразу замечаешь: они благополучнее, чем русские города. Видно, национальная элита этих народов чувствует свою ответственность. И меньше ворует. «Русская» же элита тащит из страны, как мародеры из взятого города.

– И что? В кандалы их и в Сибирь? Отнять и поделить?

– Если нажито нечестно, если украдено, то и отобрать. Конфискация – красивое слово! И с каждым годом красивее…

– А есть те, кто честно нажил?

– Если честно, другой разговор. Хотя я и не верю в миллиардные состояния, честно нажитые за десять лет. Скорее дали подержать то, что в Советском Союзе строили и разведывали несколько поколений. Как могут недра кому-то принадлежать? Давайте отдадим им дождь и ветер! К тому же, русские богатеи – удивительные жмоты. К благотворительности их может подвигнуть только суровый окрик из Кремля. Впрочем, эта «элита» изначально создавалась как компрадорская, специально для сдачи политического и экономического суверенитета. Приход Путина был для них неприятным сюрпризом. Как такую элиту, переориентировать? Иван Грозный своих бояр «перебирал». Но мы живем в эпоху гипертрофированного гуманизма, когда за кражу в несколько миллиардов дают условны срок, а за пачку гречки, взятую в универсаме, сажают…

– Может быть, нам Лондон и Вашингтон помогут своими санкциями против наших олигархов?

– Отчасти это уже происходит. Страна вынуждена развивать свою пищевую и обрабатывающую промышленность, которую компрадоры чморили и банкротили двадцать лет. На передний план начинают выходить люди дела, а не торговцы на вынос. Возможно, тут спасение.

– А общество может этому как-то помочь, скажем, выходя на такие термины, как рукопожатный, не рукопожатный?

– Я только что вернулся из Баку с премьеры моей пьесы «Одноклассница», переведенной на азербайджанский язык и поставленной в национальном театре… Мне, кстати, очень нравится, как развивается эта страна, сориентированная на интересы своего народа. Я разговаривали с одним из представителей азербайджанской национальной интеллигенции. Он спросил: «Юрий Михайлович, объясните, как у вас допускают, что миллиардер Тельман Исмаилов зарабатывал деньги в Москве, а строил миллиардный отель в Турции? У нас такое невозможно». Что я мог ему ответить? Ничего…

– Более того. Помнится, как Исмаилов открывал этот отель, и как наша интеллигенция выстроилась в очередь к нему, чтобы выразить ему свое почтение… Как создать в обществе атмосферу неприятия, нетерпимости к непатриотичному, скажем так, поведению элиты?

– Атмосферу формирует, с одной стороны, власть. Она обязана (и исполнительная, и законодательная) создать такую ситуацию, чтобы человеку, который зарабатывает миллиарды здесь, не пришло даже в голову вкладывать их там. Если он не понимает это в морально-этическом аспекте, значит, он должен осознать то же самое на уголовно-процессуальном уровне. А вот создание морально-нравственного климата – это уже задача общества, в том числе творческой интеллигенции, в том числе и национальной. Но как мы, русские, можем создавать этот климат, если мы не организованны, разобщены, если у нас нет общин и культурно-просветительских организаций, нет почти сориентированных на наши проблемы средств массовой информации? Если даже вы, коллеги, услышав слово «русский», напряглись, подобрев лишь к концу разговора! Не надо бояться человека, который хочет быть русским. Таких людей, наоборот, надо поощрять, помогать им. Бояться надо тех, чья национальность – это сумма прописью.

Есть такой очень интересный ученый, Валерий Соловей. У него есть книга «Кровь и почва русской истории», где он убедительно доказывает, что крушение и романовской империи, и СССР случилось именно тогда, когда власть перестала поддерживать русский народ. Это главная причина, остальное – следствия… Хотите верьте – хотите нет.

– Русское население почувствовало себя обиженным?

– Мало кто знает, налоги на русское население (имелось в виду русское, украинское и белорусское) при царе были почти в два раза больше, чем налоги на инородцев.

– Да это и в Советском Союзе было практически так же. Многие дотационные республики жили лучше своего донора – РСФСР.

– Соловей пишет о том же. Русское население просто устало от интернационального советского проекта. И мне бы очень не хотелось, чтобы русский народ так же устал бы от ноши демократической России.

– Да, СССР был какой-то неправильной империей: она не обирала попавшие в ее орбиту иные народы, как делали все империи – британская, французская, испанская и так далее, а развивала окраины. То есть, если мы хотим сохранить империю, то не должны забывать об основе – о русском народе?

– У нас не империя. У нас многоэтническое федеративное государство. Когда такое государство устроено правильно, не обижает ни один народ, оно чудеса способно совершать. Происходит синергия народов, что очень важно для прорыва на новые технологические, культурные, социальные уровни. Но то же многонациональное федеративное государство, если есть нелепые перекосы, несправедливости, может разорваться на части, как лимонка. Я считаю, наша страна в целом развивается правильно. Стоит ли в третий раз за столетие спотыкаться на русском вопросе? Об этом моя новая книга…

О Станиславе Говорухине

Позвонив нашему давнему Герою, которого с ушедшим связывали совместная работа и дружба, мы произнесли его фамилию так же, как произносил ее Станислав Сергеевич – с ударением на «я»:

– Это ПолЯков?

– Да, да.

– Юрий, мы прочитали вашу статью памяти Станислава Говорухина в «Литературной газете», она называется «Человек, который не опаздывал». Публикация нас растрогала. Здесь такой живой образ, и к тому же – какой-то «не причесанный». Так обычно пишут только о живых…

– Я вспомнил какие-то эпизоды из нашей совместной работы со Станиславом Сергеевичем. Например, историю создания пьесы «Смотрины» для Михаила Ульянова. (Великого российского актера и руководителя театра им. Вахтангова. – Авт.) Я даже, по-моему, ее как-то читателям и радиослушателям «Комсомольской правды» рассказывал.

– Да, было такое дело.

– Но есть и эпизоды, которые раньше не вспоминал. Например, как был доверенным лицом у Говорухина, когда он «тягался» с Путиным. (На выборах в 2000 году когда Владимир Путин впервые был избран Президентом России, Станислав Говорухин тоже был в числе кандидатов на этот пост. – Авт.)

– Скорее, Говорухин тогда с Зюгановым соперничал. Вы у Зюганова отобрали полпроцента, видимо…

– Не знаю, у кого мы отобрали полпроцента. Но формально, поскольку лидером гонки был Путин, то мы были его соперниками. Точнее, Станислав Сергеевич. Там был очень забавный эпизод. Говорухин, когда началась гонка, поскользнулся, по-моему, в бане это было, и сломал ребра. Попал в больницу. Не мог присутствовать на дебатах ни на радио, ни на телевидении. И выставил меня. Я ходил на все эти дебаты и выступал от имени кандидата в президенты Говорухина. Мы, правда, не говорили, с каким диагнозом он в больнице. Просто говорили, что заболел. И я постепенно так вошел во вкус, что начал уже сам себя ощущать кандидатом. (Смеется) А поскольку у нас политические взгляды со Станиславом Сергеевичем несколько разнились, то я не совсем точно его позицию отображал. Он все-таки ближе к либералам: сказывалась и его молодость в многонациональной Одессе, и его круг общения. Если к нему применить то, что Вяземский сказал о Пушкине, когда его спросили, какие были взгляды у Пушкина, а он сказал, что Пушкин был либеральный консерватор или консервативный либерал, как хотите, то как раз Говорухин был очень близок к этому определению.

С одной стороны, он был консерватор. Но круг общения у него в основном был либеральный. И он был человек в этом отношении далекий от русских имперских идей. А я как раз в то время уже ближе склонялся к русской консервативной идее. Я это все озвучивал на дебатах. Причем – они были в прямом эфире на первых каналах.