Юрий Погуляй – Зодчий. Книга VIII (страница 27)

— Ваше сиятельство, что-то не так, — произнёс я, обращаясь к Столыпину. — Колодец… Он будто нестабилен.

Князь с интересом посмотрел на меня, после чего сделал жест, не глядя, и рядом с нами оказался худой парень в серой форме и в огромных роговых очках. В руках у него был раскрытый ноутбук.

— Витя, что у нас там? — спросил Столыпин.

— Энергетические возмущения в пределах наблюдаемой нормы. Растут, но не выходят за допустимые границы, ваше сиятельство, — глянул на экран технический адъютант. Перевёл взгляд на меня и поправил указательным пальцем очки.

— Михаил, вы хотите сказать, что чувствуете изменения в энергии потока? — Столыпин встал рядом со мной, безмятежно улыбаясь. Хотя взгляд стал колючим.

— Я не могу это объяснить. Но сила изменилась. Разве вы этого не чувствуете?

Князь прикрыл глаза, несколько секунд стоял недвижимо, а затем с сожалением сообщил:

— Увы. А хотел бы, клянусь честью. Не волнуйтесь, Михаил. Единение Колодцев и Конструктов не проходит без возмущения. Чем ближе будет наш объект, тем больше это будет заметно. Принцип резонанса.

От Колодца потянулись ломанные молнии энергии и всё в сторону машины.

— Это нормально, Михаил. Что вы видите?

Я не стал скрывать, и когда закончил описание — князь вздохнул.

— Поэтично, Михаил. Поэтично. Ещё один редкий талант, полагаю? — он оглядел меня, словно увидел впервые.

— Не имею чести знать, ваше сиятельство. Я всегда с этим жил, — пожал плечами я.

— Будет очень досадно, если ваша жизнь прервётся в каком-нибудь ничего не значащем сражении, Михаил, — покачал головой князь, с некоторым пренебрежением. — Бойцов много, а ваши таланты редки.

Он снова сделал жест, но отличный от вызова Вити с ноутбуком, и вокруг нас забурлила пелена вре́менного кокона. Звуки снаружи заглохли, словно уши водой заложило.

— Я говорил о вас с Его Императорским Величеством, — будто между делом сообщил Столыпин. — Должен сказать, он разделяет моё мнение. Вам здесь не место.

— Думаю, в этом мире нет места, более подходящего мне, чем это, — заметил я, сунув руки в карманы пальто.

— В этом мире? — переспросил князь. — Есть другие?

— Вы поняли, что я хотел сказать, ваше сиятельство, — спокойно ответил я.

Он улыбнулся.

— Бывают люди, Михаил, которые приходят в не своё время. Их знания, их умения и их сердца принадлежат эпохам будущего, и наши последние технологии для них, как средневековые требушеты, — продолжил Столыпин. — Мне кажется, вы один из таких людей. Вам нельзя сидеть в глубинке и строить коровники.

Я хмыкнул.

— Простите, не хотел вас оскорбить. Хочу всего лишь обозначить вашу важность, — чуть склонил голову князь. — Вами заинтересовался Триумвират.

— Мной совсем недавно интересовалось целое Военное Министерство, — усмехнулся я, и Столыпин громко захохотал, а затем хлопнул меня по плечу, как будто старого приятеля.

— Мне нельзя смеяться, — пропыхтел он, задыхаяс, через несколько секунд. — Очень тонко. Но, полагаю, с вояками вы уже разобрались, верно? Я слышал, что Решалов снял с вас подозрения по работе с перуанцами.

— Жаль, что этого не слышал я.

— Тогда рад, что мне довелось сообщить вам об этом, — Столыпин засопел. — Однако давайте будем серьёзными. Триумвират всегда находится в поисках талантливых специалистов технической направленности. Потому что, как вы сами понимаете, мы не вечны, и это прекрасно показал Ивангород, а технологии… Терять нельзя.

Я нахмурился, но всё же решил внести ясность:

— Простите, пока не понимаю вас.

— Мне хотелось бы погрузить вас в науку, Михаил. В настоящую науку, а не эти турели и ямы с кольями. И если вы пройдёте все испытания, то, кто знает, может быть, когда-нибудь вы окажетесь на моём месте. Так что… Я предлагаю вам знания, Михаил. Те, которыми вы сможете овладеть.

Звучало заманчиво. Научиться работать с любым Конструктом. Управлять ими на глубоком уровне, а не через прослойку искусственного интеллекта. Понимать его.

— Кажется, вам это интересно, — заметил заминку Столыпин.

— Очень неожиданное предложение, — признался я. — И несказанно соблазнительное. Конструкты… Они меня завораживают. Сложно представить, что они созданы человеком.

— И всё же так оно и есть. Я говорил о своих мыслях с Государем, и Его Императорское Величество готовы будут вас отпустить, если вы подготовите ваш сильно благородный выпуск Зодчих. На новой должности, боюсь, вам будет не до этой глубинки. Вам предстоит очень много узнать, — князь подмигнул мне. — Подумайте. А пока давайте продолжим.

Он подал сигнал, и окружающий мир обрушился на нас звуками и движениями.

Тягач остановился в нескольких метрах от Колодца. Трое специалистов технического сопровождения сноровисто вскрыли контейнер. Две машины прикрытия уже направлялись прочь, одна через Комаровку, вторая назад через земли Светланы. Больше прятаться было не нужно.

Конструкт был заколочен в деревянный каркас и выглядел совершенно буднично. А когда его за протянутые стропы потянул манипулятор — так и вовсе показалось, будто мы очутились на стройке, а не на месте монтажа Конструктора.

Над нашими головами пролетел военный вертолёт, уходя чуть к северу, чтобы ненароком не задеть линию Изнанки. Неподалёку склонились над аппаратурой представители Тринадцатого Отдела, причём не из людей Кадывкина, а прибывшие с колонной. Видимо, персональные эксперты Столыпина.

Я мысленно дотянулся до техники специалистов, бегло просмотрев их. Фургон с оборудованием отдела стоял чуть дальше, и в нём на огромных аккумуляторах работал направленный сканер, скрытый от глаз наблюдающих. Судя по зелёной зоне на мониторе — рядом представителей Скверны не наблюдалось.

Однако тревога меня всё равно не покидала.

— Черномор, — приказал я виртуальному помощнику, дотягивающемся сюда по проложенной зоне. — Следи за показателями. Любые возмущения Скверны сразу передавай мне.

— Сделаю, Хозяин! — отчитался возникший рядом ИскИн.

— Не волнуйтесь, Михаил. Здесь лучшие специалисты Империи. Скверны поблизости нет. Иначе я бы и не приехал, — с улыбкой сказал князь. Точно, он ведь видит искины… И диалог слышал, получается.

— Кто осторожен, тот живёт дольше, ваше сиятельство, — глухо произнёс я. — Это Фронтир. Ситуация может измениться в любой момент.

— Мне нравится ваш настрой, — не стал спорить Столыпин. — Но помните, кто ярче горит, то быстрее сгорает.

Я оставил это без комментария.

Манипулятор с гулом и лязгом пронёс свою ношу над головами людей и осторожно опустил деревянный каркас на обозначенное красными флажками место Колодца, и энергия стала выплёвывать почти осязаемые искры. Столыпин наблюдал за тем, что происходит, с довольной улыбкой. Повернулся ко мне, явно сгорая от нетерпения:

— Чувствуете? Как мурашки, да?

Я кивнул. Утерянная в моём мире технология Конструктов казалась даром из другой вселенной, и сейчас на моих глазах происходило событие, из-за которого в далёком прошлом готовы были погибнуть тысячи могучих чародеев, лишь бы иметь мизерный шанс на победу над Изнанкой.

Никто и никогда не занимал земли, бывшие под Скверной. В этом мире не знали моих секретов, а в моём родном были лишены местных тайн.

Когда деревянный каркас сбили топорами и ломами, то пред нашими глазами появился серебристый металлический блок, размером два на два метра, с вычурными линиями рёбер, похожих на кожух охлаждения. Столыпин шагнул вперёд и позвал меня за собой жестом.

Отказаться от такой возможности я никак не мог. Это как стать свидетелем божественного чуда. Старательно сражаясь с почти священным трепетом, я изучал девственно-чистый Конструкт, на боках которого виднелись следы смазки. Сплав, из которого создано чудо техники, разумеется, распознать не удалось. Все мои таланты не позволяли проникнуть под броню вершины техномагической мысли. Труд целого производства, выпускающего два-три Конструкта в год.

Однако без энергии Колодца блестящий механизм выглядел не так впечатляюще. В нём просто не было души. Холодный сундук с секретами и всё.

По поверхности вдруг пробежалась синяя искра. Столыпин приблизился к Конструкту, прикоснулся к нему рукой и прикрыл глаза. Вокруг нас тут же поднялись десятки магических барьеров. Воздух, вода, огонь. Даже земля под ногами обратилась в непроницаемый щит. Арканисты не медлили, обеспечивая безопасность Инженеру Триумвирата.

— Вы чувствуете его зов, Михаил? — вдруг спросил князь, не открывая глаз. — Чувствуете, как пробуждается новый разум, получая живительное питание?

Я подошёл ближе.

— Положите руку на Конструкт, прошу вас, — посмотрел на меня Столыпин, в глубине его глаз плескался детский восторг. — Это никогда не надоедает, поверьте.

Я подчинился, но ничего не ощутил поначалу. А потом незнакомый металл стал нагреваться. Синие искры пробегали по рёбрам Конструкта всё чаще, иногда превращаясь в дуги. Одна из них выстрелила прямо в ладонь князя, но тот только улыбнулся. Конструкт загудел изнутри.

— Слышите? — спросил Столыпин.

Я помотал головой.

— Если примете мой зов, то рано или поздно услышите. А теперь назад.

Пришлось отступить, с некоторой жалостью убрав руки с тёплого, как будто живого, металла. Столыпин последовал моему примеру чуть позже, закончив одному ему видимые настройки. Конструкт вспыхивал синим светом, словно разгорался изнутри, а затем чуть приподнялся над землёй. Сияние становилось сильнее, постепенно скрывая металл, и через несколько минут в воздухе кружился уже знакомый мне куб Конструкта. Такой, каким я привык его видеть.