Юрий Погуляй – Зодчий. Книга VIII (страница 12)
Это хороший знак.
— У меня есть некоторые обязательства в Академии, Михаил Иванович. Да и скоро Его Императорскому Величеству потребуются все доступные биоманты. Почему же вы считаете, что я готов буду предпочесть работу на провинциального графа?
— Я не просто так спросил вас, слышали ли вы обо мне, — чуть склонил голову я. — У меня имеются идеи, которых прежде не было. Вы ведь работали с Александрой Пановой. Той девушкой, поражённой Скверной и восстановившейся.
Взгляд Буревого изменился.
— Заметьте, мы сделали это без участия карантинной службы, — продолжил я. — Не дожидаясь окончательного обращения или летального исхода. Напомните мне, Емельян Олегович, сколько подобных случаев известно медицине?
— Кстати, этот момент мне хотелось бы обсудить. Потому что повреждения были очевидны, однако следов Скверны не осталось. Словно её вырезал опытный хирург. Не поделитесь, как вы этого добились?
— Поделюсь, Емельян Олегович. Поделюсь. — я умолк, так как горничная подошла к нам с чайником и склонилась, устанавливая его на стол.
— Но не просто так, верно? — усмехнулся Буревой.
— Это ведь сущие мелочи, Емельян Олегович, — поднял я взгляд на него. — Пока мелочи. Но из них может родиться нечто большее. Но для этого мне нужны именно вы.
— Я почти заинтригован.
— Обращение осквернённых, Емельян Олегович, — сказал я. — Полагаю, это возможно.
— С этим возятся шарлатаны, Михаил Иванович, — поморщился Буревой. — Умы получше моего занимались этой проблемой. Изменения мозга необратимы. Повреждения у вашей пациентки были небольшими. Больше влияния — меньше шансы.
— Но прежде такого пациента и не пытались бы спасать. Могли лишь дождаться окончательно превращения. Вы ведь сами всё видели.
Он задумчиво покачал головой, а я продолжил:
— У меня есть план, Емельян Олегович. Я верю в то, что при должных ресурсах мы сможем возвращать к жизни тех, кого поразила Скверна. Подумайте над моим предложением. Лучшее оборудование, достойная оплата труда, комфортное жильё и сверхцель. Для человека вашего опыта это может быть интереснее, чем штопать раненых или заседать в советах мудрых профессоров Академии. Впрочем, боюсь, что возиться с ранами придётся и здесь.
Я поднялся из-за стола. Осторожно положил свою визитку рядом с чайником. Буревой молчал, размышляя.
— Не буду давить. Позвоните мне. И спасибо ещё раз за вашу помощь.
Откланявшись, я вернулся к своим людям. А когда сел в «Метеор», то набрал Кожина.
— Ты уже скучаешь? — без приветствия спросил тот.
— Якоб Родионов, возможно, связан с Аль-Абасом, — сказал ему я. — Раз едешь в Петербург, то, возможно, нужно будет с ним пообщаться.
— Нужно больше деталей, — собранно ответил Кожин.
Я неторопливо объяснил ему всё, что узнал. Переслал переписку с «Архангелом». Правда, утаил про оборудование Тёмного Зодчего. Эту информацию пока раскрывать не следовало.
После разговора я некоторое время размышлял, глядя по сторонам на облетевший и замерзающий перед первыми заморозками мир, и когда колонна проезжала мимо трансмутатора — попросил Капелюша свернуть к нему, отправив остальных бойцов на позиции.
В новостях промелькнул анонс обращения Его Императорского Величества к народу, назначенный на вечер. Ну, слава богу, что не стали заминать тему. Поток раненых в областных больницах был уже запредельный. Черномор собирал данные, сортировал их и выдавал мне статистику каждый час, скорее трактуя совокупность факторов, чем располагая доказательствами.
Во время войны правды не говорят.
В моей подземной тюрьме обитало три постояльца. Блиновский был обречён на бездумное висение над бездной, пока существует приписанный к нему Конструкт. Раз в месяц позор Зодчества должен появляться в зоне действия, чтобы его права не аннулировались на официальном уровне. Это поможет мне контролировать Богданы и развивать их в должном объёме. А вот два других заключённых засиделись.
С последним из Мухиных я даже разговаривать не собирался, и как только вернётся Волгин — толстяк отправится в Трансмутатор. Ну а его бывший боец… Я снова взялся за телефон, чтобы сделать очередной звонок.
Когда ячейка с Денисом Назаровым выехала в принимающий отсек и дверь отворилась — рыжебородый здоровяк развалился на кровати, широко раскинув волосатые ноги. На экране телевизора прыгали мультипликационные персонажи, сражающиеся с гигантским чёрным роботом.
— Баженов? — прохрипел он, повернув ко мне голову. После чего сел, почесал волосы на груди и поднялся. — Я не ждал гостей.
Выглядел он подтянуто. Что для меня секретом не было, если Блиновский целыми днями выл и бился в своей темнице, а Мухин прятался в тёмном углу, злобно обещая вслух различные гадости, то Назаров жил по графику. Ел в одно и тоже время. Занимался спортом, не отлынивая и не пропуская, а после без устали смотрел телевизор.
Пусть сюда его привело горе, но он сумел с этим справиться.
— Мухиных больше нет, — сказал я ему, с расслабленным видом остановившись в проходе. Огневик натянул штаны, застегнулся.
— В смысле? — прогудел боец.
— Не думаю, что у этого понятия есть несколько смыслов, — заметил я и усмехнулся:
— У меня сегодня день сумасшедших предложений, Денис. Пришла и твоя очередь.
Во взоре Назарова сверкала небольшая безуминка, однако огневик молчал, продолжая одеваться.
— Я не хочу держать тебя здесь вечно. И не хочу тебя убивать, — прямо сказал я.
— Нихрена себе честь, — фыркнул пленник.
— Но я могу передумать, если не увижу отзывчивости.
— Смотри на меня, я весь отзывчивость, Баженов, — повёл плечами огневик. — Российских фильмов ещё очень много, но когда-нибудь они закончатся, и мой смысл жизни исчезнет. Что ты хочешь? Службу? Клятву Рода? Учти, не дам. Я служу по своей воле, а не из-за хрени этой.
Я помотал головой.
— Тогда чего тебе надо? — насторожился Назаров.
— Скоро ты увидишь человека, который сможет тебе помочь, — отвернулся я, возвращаясь в общий отсек. — Ты можешь пройти мимо, а можешь подойти к нему. В тебе есть что-то, Денис. Не пойму что, но эта искра способна на большее, чем служить головорезом у какого-нибудь бандита.
Огневик стоял у кровати с ничего не понимающим видом.
— Чё за человек?
Я сделал шаг в сторону, освобождая проход. Назаров не тронулся с места и с подозрением нахмурился:
— Я тебя не понимаю, Баженов. Что ты задумал?
— Убить меня ты не сможешь, — проговорил я. — Развалить дела Мухиных уже не помешаешь, их больше нет. В полицию ты не пойдёшь, и понятно почему. Так что ты на пороге новой жизни, Денис. Это очищение. Я даю тебе шанс, а дальше всё зависит от тебя.
Огневик не шевелился.
— Но если попытаешься пойти против меня — умрёшь, — закончил я. — А теперь иди.
— Это шутка какая-то? — прохрипел рыжебородый, но ответа не дождался. — То есть, я чё, могу уйти? Прямо ногами?
Он сделал шаг вперёд, убедился, что ничего не изменилось. Я прислонился к стене, со скукой наблюдая за пленником. Назаров медленно вышел из-под блокирующего дар барьера. Затем встал напротив меня. Сила забурлила в огневике, однако скорее показывая пробу энергетических мышц, чем изображая угрозу.
Я терпеливо ждал, готовый ответить на атаку.
— Реально могу уйти?
Я указал на дверь, и Назаров торопливо глянул на неё, опасаясь упустить меня из вида. После попятился, не сводя с меня глаз. Нащупал ручку и потянул за неё.
— Только один момент, Денис. Исключительно из соображения безопасности, — я поднял руку с зажатым игольником.
— Су… — он попытался уклониться, но тщетно. Здоровяк отшатнулся и сполз вдоль двери. Глаза его закатились.
Я подошёл к бывшему пленнику, пнул его ногу своей. После чего отправил опустевшую камеру обратно в магнитный колодец и взвалил тело огневика себе на плечи. Мне не нужно, чтобы он видел обратную дорогу. Мало ли.
Тело Назарова я сбросил на поляне к северу у Трансмутатора. Вепрь уже был здесь, расположившись на поваленном бревне.
— Вы уверены, ваше сиятельство? — поинтересовался он.
— Попробуй сделать из него человека, — сказал я в ответ.
— А если он уйдёт, а не подойдёт ко мне?
— Не уйдёт, — улыбнулся приятелю я. — Поверь мне.
Ну что, кажется, ещё одно дело можно вычеркнуть из списка.