Юрий Погуляй – Зодчий. Книга VIII (страница 10)

— Нет-нет, ничего портить Олег не станет, — помотал я головой. — Прошу, доверьтесь мне! Уверяю, если результат окажется печальным, мы всё сумеем исправить. «Обращение» никак не пострадает. Просто дайте время, и вы будете поражены результатом.

— Да я уже поражён! Золотые глаза монстров! Да как такое может быть? Вы видели золотые глаза монстров хоть раз? А как же реализм⁈ Это ведь невозможно! — брызнул слюной Астахов. Ох уж эти творцы…

— Никита, при всём моём уважении, но вы не могли бы перестать на меня кричать? — очень тихо спросил я. — Вы, несомненно, очень талантливы, и я большой поклонник вашего искусства, но о манерах тоже не забывайте, хорошо?

Светко прыгнул ещё несколько раз, оказавшись у крыльца. Этому-то чего надо?

Моя короткая отповедь почти не помогла. Скульптор всё ещё трясся от злости. Но мне нужен был его талант, так что я готов был терпеть. До разумных пределов, конечно.

— Вы должны немедленно отправиться туда, — Астахов ткнул пальцем куда-то в сторону сада с «Обращением». — И приказать ему прекратить! Пока он всё не загубил! Умоляю вас!

Фонарь засветился, и скульптор изобразил волну в танце, а затем обратную. Я же хлопнул в ладони и сместился вправо, а затем влево, поигрывая плечами. Мы оба сделали эти танцевальные па с совершенно серьёзными лицами.

— Что это значит? — опешил скульптор, продолжая танцевать. Я, тоже не в силах остановиться, скосил взгляд на Светко. Вечер, двое мужчин на крыльце дома пляшут на месте под неслышимую музыку. Максимально дикая ситуация.

— Ну-ка давай без этого, а? — сухо приказал я фонарю. Тот в ответ вытянулся, указывая плафоном на Астахова.

— Ням, — сказало появившееся из-под дома Нямко, поигрывая камнем в руке.

— Он друг, — пояснил я.

— Ням? — с сомнением уточнило ведро.

— Боже мой, что это? — Астахов моментально забыл про меня. Свет угас, и танцы прекратились. Никита уставился на Светко, и фонарь выпрямился.

— Нет! Нет! Вернись! — воскликнул Астахов. — Прикажите ему вернуться. Пусть встанет так, как стоял!

Господи… Я посмотрел на барабашку и кивнул. Фонарь осторожно потянулся к скульптору.

— Вот! Стой! Стой! — восхищённо пробормотал красноволосый творец. Похлопал по карманам, вытащил блокнот, карандаш и принялся чиркать на бумаге. Я закрыл дверь и спустился по ступеням, протиснувшись мимо Никиты.

— Ням? Няням! — поделился своими соображениями Нямко. С некоторой, как мне показалось, ревностью.

— Дайте мне неделю, Никита. Уверен, результат вы почувствуете, — сказал я Астахову. Скульптор дёрнулся, повернулся ко мне и нахмурился:

— Вы о чём?

— Об «Обращении»…

— А… Да-да, конечно. Вы позволите? — Астахов ткнул карандашом в Светко.

— Если он не против, — улыбнулся я.

Плафон качнулся в мою сторону словно с недоумением, а потом вернулся на исходную позицию.

— А как я узнаю, что он против? — поинтересовался скульптор.

— Наверное, он упрыгает, — пожал плечами я. — Наслаждайтесь, Никита!

Когда за моей спиной закрылась калитка — фонарь так и стоял, замерев. Модельная карьера, видимо, ему пришлась по барабашечьей душе. Подул резкий ветер, и я вдруг почувствовал ледяной укол на щеке. Едва заметный. Вытащил руку из кармана и поймал снежинку. Поднял голову на тёмное небо.

Первый снег.

Живот забурлил, напоминая о себе. Так что я встрепенулся, поднял воротник и зашагал по дорожке в сторону «Логова друга». Это был тяжёлый день. И мне бы на самом деле не помешало хорошенько выспаться, без применения средств поражения вроде тех, что испытала на мне Ирина.

Сумасшедшая монашка.

«Логова друга» встретило меня тихой мелодией и напряжением. Люди отдыхали, как и прежде, но над всем ими словно нависла тёмная туча. Каждый то и дело поглядывал в телефон, проверяя новости.

Я прошёл к своему столику, сел за него и подозвал официантку, после чего заказал себе овощное рагу со свининой и графин морса. Откинулся на спинку, расслабленно прикрыв глаза. Мысли летели с лихорадочной скоростью, цепляясь друг за друга. Пришлось силой воли останавливать броуновское движение. С гостями мы разобрались. Теперь оборона. Но сначала поесть, конечно же.

В ожидании заказа я набрал Светлану. Моя фиктивная невеста ответила на третий гудок и сразу же воскликнула:

— Миша, слава богу, ты добрался?

— Здравствуй, — улыбнулся я. — Да, я в «Логове» сейчас. Днём только приехал.

— Здравствуй, здравствуй! Я слышала, что поезда мимо Пскова не ходят. Как ты доехал?

— С божьей помощью, — не стал я описывать все перипетии автомобильного путешествия.

— Хочешь приеду? Ты маме позвонил? Она очень переживала.

Я хмыкнул. Когда перед спуском в подземные лабиринты звонил матушке, та то же самое сказала про Светлану. Круговая порука у них. Не нравится.

— Приезжать не надо, сама понимаешь, дел у меня не в проворот сейчас. Кстати, о делах. Света, мне нужен твой Буревой. И нужен срочно.

— Буревой? Зачем? — удивилась графиня. — Он сказал, что сделал всё, о чём мы договаривались. По-моему, уже уехал. Или только собирался? Хочешь, я свяжусь с Подвальным?

— Нет нужды. Где Магистр остановился? — забарабанил я пальцами по столу. Рядом возник кувшин с морсом, и девушка грациозно наполнила стакан. Получив мой благодарный кивок, красавица упорхнула.

— В «Трёх дубах», как я помню. А что? —

— Спасибо. Я перезвоню.

— Миша… что-то произошло? — похолодел голос Светланы.

— Ерунда, но нужно поговорить с глазу на глаз, — уклонился я от ответа.

— Это связано с Сашей?

— Нет, это связано с его людьми.

— Миша, я ручаюсь за него! — поспешила заверить Скоробогатова.

— Тогда ему нечего бояться.

На лавку напротив меня сел Кожин, с совершенно серьёзным лицом. Положил шляпу на стол и опёрся на локти, сцепив кисти в замок. Я кивнул приятелю и сказал в трубку:

— Спасибо, Света. Я твой должник.

— После свадьбы отдашь, — усмехнулась графиня и разъединилась.

Хрономант терпеливо дождался, пока я убрал телефон в карман, после чего сказал:

— У вояк красный свисток.

Я кивнул. Добрался до морса и жадно осушил стакан, сразу же налил второй. Желудок перестал возмущаться, а тело окутало приятное тепло. Теперь бы ещё поесть! Станет совсем недурно.

И почти одновременно с этими мыслями в проходе появилась служанка с подносом. Я набросился на еду, едва та оказалась передо мной.

— Я должен вернуться в Петербург, — продолжил Олег. — Наверное, ты понимаешь почему. Развлекать твою поклонницу Милову не смогу.

— Понимаю, — кивнул я. — Спасибо.

— Это было в удовольствие, — усмехнулся хрономант. — Очень яркая женщина. Мне будет её не хватать.

— Осторожнее, мой друг. У неё таких почитателей не одна сотня.

— Таких как я — ни единого. Милова элитный агент, но я элитнее.

— Странно, что она о тебе ничего не знает, — заметил я. — Раз такая элитная.

— У меня много лиц, Миша. Такая работа. Ты же не думаешь, что Билли Дигриаз вхож в императорский дворец? Кто его туда пустит, а?

— В любом случае, спасибо. Ты очень помог.

Энергия хлестнула по сердцу. Я уронил ложку, вцепившись в кромку стола.