Юрий Погуляй – Тёмные истории Северо-Запада (страница 45)
С того дня Оля часами изучала отчеты от туристов, листала фотографии со скальными островами Белого Моря, смотрела видеоролики со сплавами. Вспоминала, иногда со слезами, их семейные походы в детстве. Борщ на костре, ящерку на ладошке, бесконечные леса, населенные сказочными существами, о которых рассказывал папа.
- Вот бы ещё разок… - шептала Оля в такие моменты. – Вот бы ещё разок.
И вот она здесь, вместе с папой. Ваза с прахом отца была завернута в спальник. Оля старалась раскладываться в полной темноте, чтобы не слышать глупых вопросов о том, что же это у неё такое.
Когда катамаран приблизился, она встретила свою команду озорной улыбкой. Под смех и веселые комментарии угнездилась на своем месте, на удивление свободная от смущения. Кто-то предложил ей фляжку, для «сугреву», но Оля отказалась, хоть и тряслась так, будто отбойным молотком работала.
- Нет, эта Оленька точно сломалась, - прокомментировал это Стасик, балагур и хохмач. - Дайте мне, что ли, новую. Эту я боюсь.
- Ты там это, следи за ней, - заметил их адмирал, мужчина в годах. Его пышную бороду уже била седина. - Сейчас обошлось, а в другой раз не обойдется. Река многих забрала.
- Слежу. Веслом вот не попал вдогонку.
Взрыв смеха.
- Но в следующий раз я тупо стрелять буду, - совершенно серьезно добавил Стасик и изобразил выстрел пальцем.
- Я, собственно, к вашему капитану обращаюсь, - сурово-шутливо пояснил адмирал.
- Ну да, ну да, правильно, ставьте меня на место, чего уж там, - с равнодушием сказал Стасик. – Очень тонко, да.
Оля посмотрела на него, снова улыбнулась. Взяла, все-же, настойчивую фляжку и глотнула что-то обжигающее. Закашлялась и, прикрыв рот рукой, посмотрела на красно-золотой берег. Осень.
***
Вечером она задержалась у костра дольше обычного. Адмирал объявил прощание с Керетью, анонсировал «крайний порог» завтра, и Оля решила впитать в себя их последнюю стоянку на волшебной реке. Она сидела у огня, завернувшись в жёлтую пуховку; пахло дровами, табаком и пронзительной осенью. Шумела река, где-то там, в темноте.Адмирал достал пластиковую бутыль с «особенным коньяком» и вытащил из кожаного чехольчика набор металлических стопок, вложенных одна в другую. Ловко расставил их кругом.
После нескольких лесных тостов разговоры потеплели. Группки разделились. Кто-то строчил смс, кто-то приглушенно спорил, кто-то отправился спать. В некоторых палатках с потолка свисали фонарики и бросали на ткань загадочные тени. У костра осталось совсем немного людей, Оля села поближе к Стасу. Разговоры затихли. В очках задумчивого адмирала отражался костер.
- Павел Петрович, вы такой мужчина повидавший. Быть может вы и истории какие-нибудь знаете? Фольклор, так сказать? - сказала полненькая женщина. Так же, как и Оля — одиночка. Но уж очень часто поминающая двух детей, оставшихся в городе. Пожалуй, даже слишком часто, словно сама не верила в то, что они у нее действительно есть. Глаза толстушки блестели от выпитого, улыбка приобрела черты кажущейся загадочности.
Адмирал огладил бороду. Правой рукой, с золотым ободком на безымянном пальце.
- Да-да, что-нибудь про «кто-то в лесу», пожалуйста, - вставил Стас. - Для крепкого сна. Про выходы из Ротаймо незакрытые звездами. И шаги чтоб за палаткой всю ночь напролет.
Оля улыбнулась.Парень сидел, прислонившись спиной к сосне, и курил. Каждая затяжка освещала его симпатичное лицо.
- Ой, только не очень страшные, - уточнила женщина.
- Так-то есть конечно, - адмирал устроился поудобнее. - В этих краях ведь Калевала родилась. Станислав, вижу, даже что-то про неё слышал.
- Весьма недоброе, - заметил тот.
- Про Варлаама Керетского слышали легенду? – Павел Петрович выждал паузу, кивнул. - Где там моя канистра? Не задерживайте очередь, господа!
Сосуд с крепким напитком вернулся к нему, и адмирал знаком призвал участвующих. Сидящие вокруг костра люди передавали ему металлические стопки, а он расставлял их кругом, продолжая:
- Деревушка тут есть у нас, Кереть. И вот во времена Ивана Грозного жил в ней отец Василий. Известный как священник-убийца.
Оля слушала, положив голову на колени. Этот ровный голос, эти запахи, ощущение самой жизни захлестнули её. Она почти не думала об Олеге. И лес вокруг не шептал опостылевшее «шлюха».
- Не из тех, кто головы в холодильнике хранят, конечно. Но божий человек и преступник – это в те времена было за гранью. А Василий убил не просто какого-то лиходея, а жену. Конечно, сейчас говорят, что супружница изменяла ему с каким-то варягом. От чего и приняла смерть. Так, разбираем!
Он удовлетворенно кивнул:
- За лес!
Пауза. Тихое касание металлических стопок. Выстрел огонька в костре.
- Однако, есть версия интереснее, - адмирал красиво заел коньяк ломтиком лимона. – Сложные у него были отношения с одним бесом. Изгнал его Василий как-то, и с тех пор тот не давал ему прохода. Вот и воспользовался слабостью духа человеческого, да вселился в его жену. Та стала хулу возводить на него, на Господа. Глазами страшно вращать, по потолку бегать. Василий терпел-терпел, а затем взял и изгнал беса. При этом, увы, погубив и супругу. В сказаниях пишут, что сделал он это копьем.
- Импортозамещение экзорцизма, - сказал кто-то. – Поддержим наших.
- Ха, да. И вот совершив такой грех, отец Василий бросился в Колу…
- Коку? – хмыкнули из ближайшей палатки.
- О, шутки за пятьдесят пошли? - встрепенулся Стас.
- Кола — это городок под Мурманском. Там у него приход был, и наставник. Так вот, похоронив жену, он едет в Колу. – продолжил адмирал. – И там получает епитимью.
Женщина, просившая об истории, сидела подавшись вперед и активно слушала, шикая на соседей, бурчащих о чем-то своем. Слушала не слыша. Себя показывала.
- Мол, давай-ка, Василий езжай-ка ты к себе домой, да выкопай свою супругу. Положи её в карбас свой, и вози по морю, денно и нощно молись об отпущении грехов. Как истлеет тело супруги, так и возвращайся, - голос адмирала стал тише.
Рядом закурили трубку и пахнуло табаком. Пиликнула чья-то смска. Чуждый звук в вечерней неге.
- Три года он ходил по Белому и Баренцеву морям. Нёс с собой туманы и непогоду, грёб против волн и ветра, а карбас это вам даже не катамаран. Это посудина потяжелее будет. Многие его встречали. В Норвегии до сих пор, когда на воду спускаются туманы, говорят, что это «русский монах жену привез». А потом очистился. Изгнал молитвой корабельных сверлил на Святом Носу.
- Кого-о-о? Где?!
- Я ждал именно вашей реакции, Станислав, - хохотнул адмирал. – Это моллюски такие, древесину жрут. А мыс в Баренцевом море есть такой. Так вот, после этого чуда с него сняли епитимью и позволили похоронить останки. Василий послушался, и принял постриг с именем Варлаам. Говорят, что до конца своих дней он сражался с бесом-обидчиком. И после смерти его часто можно встретить в наших краях. Если туман, то смотрите внимательнее, там и карбас можете разглядеть.
- Страх какой, - жарко воскликнула женщина. - Вы такой рассказчик, Павел Петрович. Ах.
- Бросьте, Валентина. Завтра, кстати, мы встанем на острове Кереть – там есть одно из мест силы. Туда многие приезжают, с духами пообщаться.
Оля вспомнила про урну с прахом отца, спрятанную в спальнике. Да уж… Она ведь везла на Кереть своего духа. Грустно улыбнувшись мыслям, девушка повернулась к реке. Там кто-то стоял, то ли любуясь течением, то ли задумавшись. В руках у человека было копье. Оля вскинулась, моргнула. Фигура пошевелилась, подняла руку с синим огоньком.
- Что случилось? - спросил у нее Стас, обернулся.
- Ничего, - произнесла она. Просто кто-то из группы с веслом и телефоном. Устала.
- Там стоял человек в хоккейной маске и с мачете? - поинтересовался Стас. Безмятежно, скучающе.
- Нет, с копьем.
- О, мадам в тренде, - он вновь откинулся на дерево, опять щелкнул зажигалкой. – Сам Варлаам, думаю.
- Ты много куришь.
- Ну ма... - поморщился Стас.
Она опять не удержалась от улыбки.
Сколько ему? Тридцать? Чуть меньше? Такой хорошенький…
«Шлюха!»
- Спокойной ночи, - сказала она.
Всю ночь Оля гребла в лодке, а перед ней гнила, как в ускоренной съемке, незнакомая женщина со сложенными на груди костлявыми руками. Она то опадала в перепачканное тряпье, то надувалась обратно, и жравшие её черви выблевывали сожранную плоть. В тумане кто-то щелкал костяшками пальцев и где-то стучал топор. Бум. Бум. Бум. А ещё звал мягкий голос. Звал к себе. На Кереть.
На корме, над гниющим телом, стоял старик в чёрной рясе и смотрел на Олю.
- Прости. Прости. Прости, - шептал он, и по морщинистым щекам текли дорожки слёз.
Папа ей не приснился.
Наутро она проснулась раньше всех, выбралась из палатки в резкую свежесть. У кострища дремала неудавшаяся охотница за адмиралом, заботливо завернутая в спальник. Над осенним лесом поднималось яркое, холодное солнце. Напевая себе под нос какой-то бодренький мотив, Оля побрела к берегу, умываться. Сегодня они увидят море.
В отражении ей улыбнулась девушка, у которой в глазах появилась жизнь.
***
Когда их катамаран переваливался через валы Морского порога, она тянула шею, выглядывая бесконечные просторы, но бурный поток кривился, петлял и кончался в заводи, напротив деревни. Дальше начинался плёс. Он тянулся вдоль деревни и огибал кривой мыс справа. Оля ждала совсем не этого. Где, чёрт возьми, красочный спуск, вроде тех, которыми славятся аквапарки? Чтобы пролетел реку, мимо чёрных валунов, да выскочил прямо в море. Отличить этот плёс от озер, что они уже прошли, было просто невозможно.