Юрий Плутенко – Сталинград. Доблесть на Волге (страница 16)
Первый день августа стал трагическим: на донной мине подорвался и затонул колёсный пассажирский пароход «Пётр Чайковский». Взрыв полностью уничтожил носовую часть судна. На нём погибли около тысячи солдат, 22 молодых лётчика, направлявшихся на фронт в Сталинград после окончания лётных училищ. Некоторых из солдат и речников затянуло под работающие, крутящиеся колёса полузатопленного парохода, и они погибли под лопастями. Когда пароход подорвался на мине, на берегу женщины собирали урожай помидоров. Они сразу бросились к воде и стали спасать тонувших и раненых. Вокруг все кричали. По воде поплыли обломки палубных надстроек и погибшие в мазуте. Выжившие в воде тянули руки к подходившим лодкам. Вскоре подошли баркас и плавмагазин «Арфа». Но в этот момент в воздухе появился немецкий истребитель «Мессершмитт»-109. Немецкий лётчик, увидев повреждённый пароход и идущие спасательные работы, снизился почти до воды и на бреющем полёте стал расстреливать из пушек и пулемётов тонущих и раненых людей, а также тех, кто их спасал. Его снаряды и пули крушат палубные надстройки и рубку полузатопленного парохода, на которых ищут спасения выжившие, а также спасательные лодки. Чтобы спастись, многие бросаются в воду. В дикой жажде убийства безоружных, погибающих людей немец так увлёкся, что прозевал появление и атаку трёх советских истребителей.
«Атака, атака, атака!», – закричал в радиоэфире ведущий группы Владимир Киселёв и сразу ринулся на врага. За ним устремились его ведомые.
Владимир быстро настигает врага, ловит его в прицел и нажимает на гашетку.
Огненный вихрь снарядов поразил левую плоскость «мессера». Зазевавшийся немец резко взмыл вверх, но ведомый лётчик Карпухин через пару секунд всаживает в него вторую очередь из бортового оружия. Второй огненный вихрь снарядов сносит правую плоскость «мессера». Крыло отлетает в сторону, самолёт резко переворачивает, а в эфире слышны восхищённые возгласы его боевых товарищей на такую красивую воздушную победу!
Но немец оказывается пронырливым. Он успевает выпрыгнуть из падающего самолёта на парашюте. Его самолёт, кувыркаясь, падает в Волгу, поднимая огромный всплеск брызг к неописуемой радости тех выживших, кого он обстреливал пару минут тому назад.
Немец падает на парашюте в воду. Лодка с бойцами устремляется к месту падения и его вытаскивают из воды.
«Ну что, сами его пристрелим или отдадим этого гада тем, кто выжил под его обстрелом?», – спрашивает один солдат другого.
«Этот гад своё получит. Давай в штаб доставим его на допрос», – отвечает другой солдат.
В штабе немецкий лётчик, показав документы, заявил: «Я – не фашист. Я не член нацистской партии. У меня нет партийного билета. Я – немец. Я просто люблю фюрера и честно выполняю свой долг перед великой Германией. Я выполнял приказ немецкого командования. Я – офицер «Люфтваффе».
«Ты – гитлеровская сволочь, а не офицер. Ты расстреливал пассажирский пароход, женщин и раненых людей. Ты расстреливал спасательную операцию. Это тебе твоё командование приказало?», – спрашивает капитан Ильин.
«Да. Моё командование приказало нам расстреливать все цели на воде без исключения: бронекатера, танкеры, пароходы, буксиры, баркасы, даже лодки», – отвечает немецкий лётчик.
«Если хочешь жить, говори немедленно, где ваш аэродром, хранилища авиационного керосина, штаб, кто твой командир, сколько у вас самолётов?», – кричит капитан на немецкого лейтенанта.
«Это – военная тайна. Я – офицер и не могу разглашать военную тайну», – отвечает немец.
«Ты – военный преступник, а не офицер. Ты совершил военное преступление. За это преступление ты ответишь по законам военного времени. Ротный Окунев вызовите караул и расстреляйте его», – заканчивает допрос капитан Ильин.
После перевода немец бросается к капитану и орёт благим матом: «Вы не имеете права. Я – военнопленный. Я выполнял мой долг перед фюрером, Германией и немецким народом!»
Капитан встаёт и берёт ППШ у ротного, а потом с размаха бьёт прикладом немецкого лейтенанта.
Лётчик падает, из его уха струится кровь, а капитан вынимает из кобуры ТТ и прислоняет ствол к виску испуганного немецкого лётчика: «Ты мне будешь объяснять мои права и учить меня, офицера Красной Армии, что мне делать на моей земле с военными преступниками, гитлеровская мразь?»
«Я всё, всё вам расскажу, господин офицер, всё!», – вопит немецкий лётчик.
Через пару часов к пароходу «Пётр Чайковский» подошёл пассажирский пароход «Молотов-Скрябин» и снял с него оставшихся людей, а также с берега.
Спустя пару дней к полузатопленному пароходу «Пётр Чайковский» причалил баркас с водолазами, которые спустились в трюмы парохода и вытащили всё самое ценное: ящики с консервами, обмундирование.
Также первого августа случилась другая беда на Волге. В 200 километрах южнее Сталинграда возник крупный затор скопившихся караванов судов. Для его устранения туда направился на двух бронекатерах контр-адмирал Борис Хорошхин. На подходе к затору один из бронекатеров подорвался на донной мине и взлетел на воздух. Через несколько секунд он скрылся под водой. Шедший за ним на небольшой дистанции второй бронекатер, подойдя к месту взрыва, обнаружил лишь обломки и пятно мазута. Весь экипаж первого бронекатера погиб вместе с заместителем командующего Волжской военной флотилии, командующим бригады тральщиков контр-адмиралом Хорошхиным.
Пароход «Татария» подорвался на мине 4 августа. На нём погибло около 1 000 солдат стрелковой бригады. На следующий день от подрывов на минах затонули пароход «Ильич» и грузо-пассажирский пароход «Академик Тимирязев» с боевой техникой, на котором погиб весь экипаж. Следом погиб от подрыва на мине пассажирский пароход «Коммунистка». На его борту было около 400 человек. Спаслись лишь 80 из них.
Через несколько дней были потоплены пароход «Тбилиси» и баржа, на борту которой было 10 000 новеньких автоматов ППШ-41 с завода для воинов Сталинградского фронта. Немецкие бомбардировщики потопили 16 августа пароход «Осетия», на борту которого была кавалерийская часть с лошадьми и тачанками. Во время прохода по самому опасному участку Волги в районе Сталинграда, где немцы ставили донные мины, тонуло каждое четвёртое судно.
Большие пароходы, неподвижно стоящие на якорях, оставаться в Сталинграде тоже не могли, ибо они были лёгкой мишенью для «Юнкерсов» и «Хейнкелей». Так во время варварского налёта гитлеровской авиации на Сталинград 23 августа 1942 года немецкие лётчики добились нескольких прямых попаданий зажигательными бомбами в большой пассажирский пароход «Красноармеец», в результате чего он полностью сгорел.
В те дни, начиная с конца июля 1942 года, по великой русской реке в районе Сталинграда и к северу и югу от него плыли многочисленные обломки взорванных и потопленных судов, горящая нефть и авиационный керосин, спасательные круги, санитарные сумки, окровавленные медицинские бинты, носилки, костыли, всплывшая, оглушённая взрывами мин, бомб и снарядов рыба и полуобгоревшие трупы в мазуте. Рыбу, если она не была сильно испачкана мазутом, собирали и ели. Из воды торчали трубы потопленных пароходов и сгоревшие остовы атакованных и посаженных на мели судов. У берегов горели баржи и брёвна. Чёрный, густой дым стелился над Волгой. Каждый день над Волгой гремели взрывы, и вставали огромные столбы вспененной воды от сброшенных авиабомб и взорвавшихся мин, раздавались залпы орудий и треск пулемётных очередей. И каждый день на реке гибли пароходы и катера, а вместе с ними и люди.
Военный совет Сталинградского фронта принимает 6 августа постановление по противовоздушному прикрытию судоходства на Волге от Астрахани до Саратова и выделяет на эти цели истребители, зенитные орудия, пулемёты.
Регулярно проводилось траление фарватера. Было налажено размагничивание корпусов судов. Вдоль реки на линии Камышин-Сталинград-Астрахань были установлены пятьсот наблюдательных пунктов с часовыми, которые отслеживали места сброса донных мин с парашютами. Но далеко не всегда это помогало избегать трагедий.
Идущий на полном ходу из Астрахани за ранеными в Сталинград госпитальный пароход «Тургенев» остановился 6 августа возле стоящего на якоре на фарватере в середине реки госпитального парохода «Виктор Хользунов», который также шёл из Астрахани в Сталинград за ранеными. Надо было спешить, чтобы проскочить как можно быстрее опасную зону из-за угрозы авианалётов немецких бомбардировщиков и вывезти раненых.
«Что случилось, Евгений? Почему стоите здесь?», – закричал со своего мостика капитан «Тургенева» капитану «Виктора Хользунова».
«Наблюдатели сообщили, что в этом районе немцы сбрасывали донные мины на парашютах. Наблюдатели-бакенщики не смогли чётко зафиксировать конкретные места приводнения донных мин, поэтому они не установили ограждения у мест постановки мин. И нам двигаться вперёд опасно», – ответил капитан Евгений Кистович.
«Здесь нам тоже опасно стоять среди бела дня. Немцы нас могут легко потопить с воздуха. Нам нужно покинуть этот район как можно быстрее. Давай свяжемся со сталинградским портом», – предложил капитан «Тургенева».
После доклада по рации о ситуации в штаб, им обоим приказали срочно идти в Сталинград за тяжелоранеными бойцами, несмотря на высокую минную опасность.