Юрий Плутенко – Сталинград. Доблесть на Волге (страница 15)
И всё повторяется сначала: мужество ополченцев, рабочих СТЗ и девушек-зенитчиц не позволяет им прорвать эту тоненькую линию обороны. И тогда генерал фон Виттерсгейм вынужден просить «Люфтваффе» о поддержке с воздуха. Через пару часов немецкие пикирующие бомбардировщики наносят мощный бомбовый удар по защитникам Сталинграда, и немецкие танки наконец прорывают оборону с тяжёлыми потерями, продвигаются на триста метров, но затем натыкаются на непреодолимую преграду подошедшего подкрепления 62-ой армии.
В штабе армии раздался звонок по ВЧ-связи. На проводе была связистка Надежда, которая осталась на позиции: «Я осталась одна. Больше никого нет. Вокруг меня рвутся снаряды, и всё горит. Мне очень страшно. Все погибли вокруг. Мои подружки-зенитчицы погибли во время танковой атаки. Перед их разбитым орудием горят несколько вражеских танков. У одного снесена снарядом башня. Я вижу, как сейчас левее моего наблюдательного пункта идут танки с крестами. А за ними бегут немецкие пехотинцы. Я не могу уйти уже отсюда. Буду сообщать вам то, что вижу. К моему пункту подъезжает немецкий бронетранспортёр с крестом на борту. Из него вылезают пятеро солдат и офицер. Моё сердце замерло от страха. Они совсем близко. Прощай, Родина! Прощайте, товарищи. Не забывайте меня. Это мой последний бой. Я беру карабин и буду стрелять в них».
После этих слов её передача оборвалась.
Генерал фон Виттерсгейм в шоке, когда ему докладывают, что его безвозвратные потери составляют 73 танка. Его войска обескровлены и измотаны и не могут продолжать наступление для захвата Сталинграда с севера без пополнения и усиления.
«Я хочу выехать непосредственно на взятые нами позиции русских и посмотреть, кто же это мне сегодня противостоял», – объявляет он офицерам.
Спустя час он подъезжает на штабном автомобиле в сопровождении офицеров штаба к месту боя.
Он выходит из машины и видит убитых рабочих СТЗ, одетых в рабочие комбинезоны. Они сжимают окоченевшими руками винтовки, автоматы, пистолеты. Он подходит к подбитому и догорающему советскому танку Т-34 и заглядывает в открытый люк механика-водителя. Через мгновение он в ужасе отпрянул от разбитого танка, но потом снова делает шаг к нему. Полуобгоревший, убитый водитель-механик смотрит прямо в его глаза, а его руки продолжают сжимать рычаги. Генерал видит его в той же самой позе, как и застала его смерть в последнюю секунду. Но это не танкист. Он одет в рабочую спецодежду. Это рабочий со Сталинградского тракторного завода, который делал этот Т-34 у себя в цеху, а потом прямо из цеха пошёл на нём в бой. Возле танка лежат его обуглившиеся товарищи – тоже рабочие с СТЗ.
Затем он подходит к разбитому зенитному орудию, вокруг которого лежат пять девушек и двое солдат в окровавленных гимнастёрках. Снаряд попал в орудие, и его осколки разлетелись веером, поражая зенитчиц и зенитчиков. Ветер колышет светлые длинные волосы зенитчиц, и он видит их безжизненные лица. Ему докладывают, что во время танковой атаки были уничтожены 37 зенитных пушек вместе с расчётами, состоящими из девушек. Он подходит к другому уничтоженному зенитному орудию и видит убитую красивую девушку. Она по-прежнему сжимает двумя руками снаряд, который не успела донести до своей пушки. Ей около 25 лет. Он прошёлся по полю битвы в молчании от одной пушки к другой. Вокруг лежали убитые рабочие и девушки-зенитчицы. Генерал видит седые волосы убитого рабочего – ему уже больше 70 лет. В его окоченевших руках – винтовка Мосина. Генерал выдёргивает её из рук рабочего, передёргивает затвор и видит, что в патроннике лежит последний патрон.
Он идёт дальше и видит расстрелянную пулемётной очередью медсестру. На её голове косынка с красным крестом. Она лежит в той же позе, что застала её смерть вместе с расстрелянным раненым, продолжая держать в застывших руках медицинский бинт, которым перевязывала голову раненого бойца. Немецкий генерал проходит дальше и видит троих советских солдат, по всей видимости, перевязанных тем же самым бинтом, что он видел в руках медсестры. Они раздавлены гусеницами проехавшего по ним немецкого танка.
Дрожь, ужас и истерика охватывают его. Генерал фон Виттерсгейм стоит в оцепенении, разглядывая картину боя, а потом говорит сопровождающим офицерам: «Ничего подобного я никогда не видел нигде. Я участвовал во многих военных кампаниях. Я брал Варшаву и Париж. Но нигде я не встречал такого ожесточённого и яростного сопротивления. Красную Армию поддерживает весь народ. Всё население Сталинграда проявляет исключительное упорство и бесподобное мужество. Его население взялось за оружие. И они воюют с нами до последнего патрона. Нам не взять этот город. Русские любят свою страну и своего вождя и будут биться за них до последней возможности. Мы сломаем свои зубы о Сталинград, но нам не суждено взять его. Я сейчас же сяду писать донесение командующему 6-ой армией генерал-полковнику Паулюсу, где предложу ему отойти от города и Волги».
После прочтения донесения Паулюс снимает его в сентябре с должности командующего корпусом.
Аллегро с огнём
Порт Сталинграда имел ключевое значение для обороны города, перевозки воинских подкреплений, вооружений, боеприпасов и эвакуации гражданских лиц и раненых. В Сталинграде ещё оставалось много гражданских лиц, которых надо было эвакуировать в связи с тем, что город стал прифронтовым. В городе было также много беженцев, эвакуированных с запада страны. Люди жили даже на лавочках в городских парках, садах, в лодках на берегу Волги, под заборами. Среди них преобладали женщины, дети и старики. Все школы, детские сады, спортклубы были переполнены ранеными. Не все госпитали и больницы были эвакуированы из города. На левом берегу Волги напротив Сталинграда на якорях стояли большие пассажирские речные пароходы, которые оказались в ловушке после неожиданного и стремительного прорыва танков генерала Виттерсгейма к Волге севернее города 23 августа 1942 года. Среди них были пароходы «Иосиф Сталин», «Клим Ворошилов», «Михаил Калинин», «Чичерин», «Красноармеец», «Парижская коммуна», «Совнарком», «Таджикия». Они были вооружены зенитными малокалиберными пушками и крупнокалиберными пулемётами.
Отныне они были заблокированы в Сталинграде: они не могли идти на юг, вниз по Волге, к Астрахани из-за постановок немецкими самолётами донных высокочувствительных разнотипных неконтактных электромагнитно-акустических мин на парашютах, начиная с 23 июля. А путь на север, вверх по Волге, к Камышину, Саратову и Куйбышеву был закрыт из-за мин и из-за того, что фарватер по всей ширине реки был под прицелом танков и артиллерии XIV танкового корпуса генерала фон Виттерсгейма.
Немецкое командование возложило на «Люфтваффе» задачу по блокированию судов в районе Сталинграда и прекращению движения судов на Волге. Каждый день и ночь «Юнкерсы» и «Хейнкели» сбрасывали донные мины весом 500 и 1 000 килограмм на фарватер Волги севернее и южнее Сталинграда. По плану немецкого командования подорвавшиеся и затонувшие суда заблокируют и перекроют фарватер, тем самым и будет выполнена поставленная задача.
В то время на Волге не было размагниченных тральщиков со специальными тралами для таких типов немецких мин. Для борьбы с донными электромагнитно-акустическими минами была создана бригада тральщиков во главе с опытным контр-адмиралом Борисом Хорошхиным и срочно переоборудовали в тральщики двадцать деревянных речных судна и несколько барж. На Волге стали устанавливать посты наблюдения для обнаружения мест сброса мин. Траление шло круглосуточно.
Первой жертвой немецкой минной войны на Волге стал 25 июля пароход «Смоленск», шедший из Камышина в Сталинград. На нём погибло одиннадцать человек. В этот же день три немецких бомбардировщика потопили пароход «Союзный ЦИК» на траверзе Камышина. Одна из бомб угодила в машинное отделение, обездвижив судно. Под бомбёжкой и обстрелом погибли трое детей, капитан и несколько членов экипажа. На следующий день, ночью 26 июля самолёты «Люфтваффе» потопили нефтяную баржу «Найдома», перевозившую 5 000 тонн авиационного бензина. Мощный взрыв и пожар осветили берега Волги, а горящий бензин течение несло по реке более двадцати километров. Налёты были ежедневными, и потери росли. Пассажирский пароход «Александр Невский» был тяжело повреждён и загорелся в результате прямого попадания бомбы и близких разрывов 26 июля. Чтобы спасти людей, капитан посадил его на мель. Погибло около ста пассажиров и пятнадцать членов экипажа. Следующими жертвами немецкой авиации были пароход «Капитан Гастелло», две баржи с боеприпасами. После атаки бомбардировщиков днём 27 июля была потоплена баржа «Обь» с 10 000 тонн авиационного керосина. В районе её потопления на огромной территории горела Волга от вспыхнувшего керосина. Синеву неба над Волгой заволокло чёрным маслянистым дымом. Затем подорвался на мине пассажирский пароход «10 лет «Комсомольской правде». Взрыв расколол корпус судна, и оно ушло под воду так быстро, что все его пассажиры (раненые, беженцы) и члены экипажа погибли за исключением чудом спасшегося капитана Семикова благодаря тому, что он был в самой верхней части парохода на своём посту в капитанской рубке. В конце июля за неделю немцы потопили на Волге 80 судов, немецкая авиация поставила сотни донных мин.