Юрий Петросян – Древний город на берегах Босфора (страница 49)

Во всем городе трудно было найти приличную гостиницу, ресторан или кафе, хозяином которых был бы турок. Сферой деятельности турецких жителей Стамбула была лишь государственная и военная служба, а также мелкая торговля. Признаки активности турецкой буржуазии, в частности торговой, появились, правда, уже в это время, но результаты были незначительны. Иностранные суда перестали заходить в гавань Золотого Рога, свои товары они сгружали прямо на набережных Галаты. Даже правители Османской империи покинули свою резиденцию Топкапы в старом Стамбуле. Теперь султаны жили в новых роскошных дворцах, сооруженных у самого подножия Перы.

В 1854 г. на европейском берегу Босфора был построен новый султанский дворец — Долмабахче (Насыпной сад), названный так потому, что был воздвигнут на месте маленького залива, который был специально засыпан. Это помпезное эклектичное здание в 300 комнат, отделанных и украшенных с большой роскошью, малоинтересно в архитектурном отношении. Из других крупных сооружений середины XIX в. следует выделить  мечеть Пертевниял Валиде Султан (Ени Валиде Джами), построенную в 1871 г. архитектором Саркисом Бальяном по поручению Пертевниял Султан, супруги султана Махмуда II и матери султана Абдул-Азиза. При строительстве было использовано сочетание различных стилей, таких как ренессанс, готика, имперский стиль, рококо и конечно традиционный османский.

В XIX в. Стамбул оставался важнейшим экономическим центром Османской империи. Как и прежде, большую роль в ремесленном производстве и торговле города играли цехи. Правда, в их жизни произошли некоторые изменения. Цехи перестали регламентировать производство, но сохранили мелочный контроль над работой ремесленников, препятствуя развитию производства.

Возникло несколько промышленных предприятий, в первую очередь мукомольных. Первая механическая мельница, построенная в 1840 г., имела две паровые машины мощностью по 25 л. с. и давала около 5 тыс. пудов муки в сутки. В дальнейшем в Стамбуле появились небольшие литейные и железоделательные предприятия, лесопилки, хлопчатобумажные, шелкоткацкие и суконные фабрики, кожевенные, дубильные и мыловаренные заводы. В 1845 г. в Ешилькёе (Сан-Стефано), предместье столицы, был построен крупный по тем временам сталелитейный завод. В 1888 г. был пущен новый сталелитейный завод, где изготавливались пушки и детали корабельных машин.

В связи с перевооружением армии и флота начала развиваться военная промышленность. На столичной военной судоверфи трудилось около 3 тыс. рабочих, в 50-х годах здесь работало около 250 английских мастеров. Немало английских специалистов трудилось и в двух сухих доках на побережье Мраморного моря, а также на многих других военных предприятиях турецкой столицы. О возросшем техническом уровне военной промышленности Стамбула в эти годы свидетельствует тот факт, что на заводе судовых двигателей в районе Ешилькёя изготавливались силами турецких мастеров, правда по английским чертежам и под наблюдением английских же инженеров, двигатели для фрегатов мощностью 450 л. с. На военных заводах и верфях труд, по свидетельству очевидцев, был неплохо организован. В 1870 г. в артиллерийском арсенале Топхане трудилось 3500 рабочих. Здесь делали пушки, ружья и порох. Для крупных мастерских машины приобретались в Англии, а позже, в конце века, и в Германии. Наконец, в Стамбуле было несколько государственных фабрик, которые производили обмундирование и снаряжение для армии. В конце века в столице появилось много больших мастерских по пошиву одежды, значительная часть их продукции вывозилась в различные районы империи. Стамбульские кожевенные заводы потребляли сырье, ввозившееся из Южной Америки, Индии и Китая. Всего к концу XIX в. в Стамбуле было сосредоточено более половины всех заводов и фабрик Османской империи.

Стамбул по-прежнему занимал важнейшее место во внешней торговле страны. К началу XX в. через стамбульский таможенный округ проходило более трети всех импортировавшихся товаров. Значителен был и объем экспортной продукции, проходившей через столицу. В конце XIX в. стамбульский порт ежегодно посещало 15 тыс. судов.

В экономической жизни Стамбула в середине века значительную роль играли армянские и греческие предприниматели. В 60-х годах в столице было, в частности, несколько крупных фирм по торговле мануфактурой, принадлежавших армянским коммерсантам. К началу XX в. армянские предприниматели держали в своих руках почти пятую часть промышленных предприятий города.

С середины XIX столетия в Стамбуле отчетливо стали видны новые приметы жизни, определявшиеся полуколониальной зависимостью Османской империи от европейских держав. На домах появились вывески иностранных банков и торговых фирм, возникли иностранные концессионные предприятия. Даже снабжение жителей столицы хлебом зависело отныне от иностранцев. Начиная с 1870 г. в течение двух десятилетий в Стамбуле были открыты торговые палаты почти всех крупных европейских государств, имевшие свои представительства во многих городах страны. Табачным производством завладела организация, целиком находившаяся в руках иностранных капиталистов. В 1881 г. в Стамбуле появилось учреждение, символизировавшее собой полное подчинение финансов и экономики одряхлевшей Османской империи европейским державам. «Администрация оттоманского публичного долга» стала подлинным государством в государстве, ибо под ее контроль перешел сбор многих государственных налогов и пошлин для обеспечения выплат по иностранным займам султанского правительства.

Финансовое положение страны начиная с середины XIX в. постоянно было на грани катастрофы, однако расточительство султанов не знало пределов. Одно только строительство дворца Долмабахче обошлось в 70 млн. франков, что превышало треть ежегодных поступлений в казну государства. Известный русский географ и путешественник П. А. Чихачев писал в 1868 г.: «В Европе почти невозможно представить себе более сумасбродное расточительство, чем то, которое позволяет себе его императорское величество, часто по самым легкомысленным причинам. Так, в конце апреля этого года султан получил заем с помощью купцов из Галаты... в сумме 9 млн. франков, предназначенный исключительно на празднование в честь бракосочетания своих двух дочерей». Огромные средства тратились на жалованье высших сановников империи. Коррупция приобрела ужасающие размеры. При этом, как отмечали очевидцы, официальные данные о состоянии государственных финансов были невероятно далеки от истинного положения дел; правда была известна лишь небольшой группе сановников, державших все в строжайшей тайне. Скрывались и постоянный большой дефицит государственного бюджета, и непомерные расходы на содержание правительственного аппарата. В 1888 г. более половины бюджетных средств было направлено на нужды армии и флота, а остальная сумма пошла в основном на погашение иностранной задолженности (более 27%) и на общественные работы. Военные расходы более чем в 80 раз превышали бюджет министерства народного образования, затраты на содержание жандармерии и полиции— в 14 раз.

В столице царила атмосфера всеобщего недовольства султаном и его правительством. В сентябре 1859 г. Кулелийские военные казармы в Ченгелькёе (район Стамбула) были превращены в тюрьму для участников заговора против султана Абдул Меджида. Но это не был обычный для столицы дворцовый заговор. Среди заговорщиков были учащиеся медресе, мелкие чиновники и офицеры, солдаты и служащие арсенала, представители мусульманского духовенства. Впервые в истории Османской империи была предпринята попытка не просто свергнуть султана, но как-то изменить существующий порядок вещей. Историки полагают, что некоторые заговорщики даже лелеяли план провозглашения конституции. Порта сурово расправилась с участниками заговора: все они были отправлены на каторгу.

В начале 60-х годов в Стамбуле происходили волнения, вызванные ростом дороговизны. Через несколько лет брожение перекинулось на стамбульский гарнизон. В 1867 г. открыто выразили возмущение действиями властей столичные чиновники, и Порта вынуждена была спешно распорядиться о выплате им жалованья за текущий месяц. Чтобы оценить экстраординарный характер этой меры, надо принять во внимание, что в ту пору чиновники часто не получали жалованья по полугоду.

Осенью 1875 г. Порта объявила о частичном финансовом банкротстве страны. Стремясь найти выход из кризиса, правительство увеличивало налоги, сокращало жалованье чиновникам. Брожение среди населения столицы росло с каждым днем. Когда же в результате восстаний в Боснии, Герцеговине и Болгарии вновь обострился «восточный вопрос» и возникла угроза открытого вмешательства держав в дела империи, обстановка в Стамбуле накалилась до предела. Турецкий историк Ахмед Саиб писал, что в те дни «среди стамбульского населения царило чрезвычайно большое возбуждение, бывшее естественным следствием дурного управления».

В такой обстановке в столице активизировались сторонники «новых османов». Их лидером стал крупный государственный деятель Мидхат-паша, сплотивший вокруг себя всех, кто был недоволен султаном и Портой. Пропаганда конституционных идей и требования отставки министров нашли отклик в среде софт. В Стамбуле их насчитывалось около 40 тыс., большинство были выходцами из бедных семей.