Юрий Окунев – Первый Артефактор семьи Шторм 4 (страница 30)
Однако возвращаться было поздно: слишком далеко они ушли, да и вряд ли Цербер, элита организации, в честь которых она и названа, даст ей просто так вернуться.
Поэтому, когда Волкодлак вскочил, Яровая поднялась следом, стараясь не показывать слабость: она не успела отдохнуть за столь короткий срок.
«Сколько же в нём сил?» — удивлялась она, шагая дальше.
В какой-то момент перед ними вдруг появилась лестница, уходящая на этаж вниз. Не показав виду, седой начал спускаться, по пути касаясь разных точек на перилах. Эти места зажигались синеватым светом, добавляя картине пугающей мрачности.
Светлана замерла на самом верху, не понимая, что ей делать. Цербер же даже не повернулся и скрылся за поворотом лестницы.
«Надо догонять», — Яровая зашагала вперёд, стараясь идти ровно посередине.
Но уже на третьей ступени она словно врезалась в невидимую стену, больно ударив лоб. Подняв руки, она ощупала невидимую преграду, а затем увидела, что слева горит первый из синих огоньков.
— Понятно, — сказала она и коснулась символа, который находился под свечением. Издалека его видно не было.
Однако вместо того, чтобы пропустить её, символ затрещал и ударил небольшой молнией. Пальцы сразу занемели, как от удара током из розетки. А преграда никуда не делась.
«Очередное испытание», — ругнулась про себя Светлана и повернулась к другим перилам.
Там был рисунок пламени, и она уже готова была коснуться его, как заметила на перилах на уровне ступенькой выше символ цветка. Он притягивал её в разы сильнее, и Яровая рискнула коснуться его. Символ тут же засиял зелёным светом и преграда, которая мешала пройти дальше, исчезла.
Дальше действовать стало проще: она медленно спускалась, одна урка впереди, чтобы не врезаться, а вторая рядом с перилами, чтобы коснуться нужного символа. Дважды она касалась рукой преграды, не находя цветка, переходила и на другую сторону. Иногда символ был на той же ступени, что и преграда, иногда выше.
Один раз символ оказался за преградой, и Яровая потратила несколько минут, чтобы пробиться к нему. Не удалось. Однако рядом, на две ступени назад нашёлся символ тьмы, и она поняла, что это её выбор: стоило только его коснуться, как вспыхнуло сильное пламя, которое не давало света, но отбрасывало тени.
По руке женщины пробежал обжигающий холод, но достигнув груди, растворился, приятно обволакивая сердце.
— Жизнь и тьма в одной сердце. Интересно. — Волкодлак стоял у лестницы и, склонив голову, наблюдал за Светланой. Пока она не коснулась последнего символа, она его не видела. — Ты действительно имеешь потенциал. — Он снова улыбнулся своей кровожадной улыбкой, но Яровая в этот раз не напугалась.
Словно тьма, которая всегда дремала в её Даре, дала ту самую смелость и устойчивость, которой не хватало. Теперь этот оскал ей казался поощрением, а не угрозой. Словно она стала на шаг ближе к стае.
Дальше они снова шли в молчании, но Яровая перестала чувствовать давление. Она спокойно смотрела вперёд, пила воду из бутылки мелкими глотками и даже перекусила белковыми батончиками, чтобы утолить появившийся голод.
Волкодлак больше не обращал на неё внимание и просто шёл вперёд.
Спустя ещё пару часов они пришли в зал, который отличался от прошлого. Он был раза в три больше, а потолок терялся в темноте. По углам горели магические факелы, а посередине находился сточенным временем и кровью алтарь.
Даже у входа чувствовался въевшийся запах крови. Чёрный камень, по форме похожий на гроб, расширялся с одной стороны и сужался с другой. По бокам виднелись узоры, только вот понять, что именно они изображали было уже невозможно, настолько потёртыми они были.
Они приблизились к алтарю, и Светлана с удивлением поняла, что Волкодлак опустился на колени и теперь медленно кланяется камню, шепча под нос себе молитвы.
— Не ожидала, что охотники на богов настолько набожные, — не сдержалась она, но седой парень не отреагировал на её выпад.
Он закончил с десяток поклонов и только после этого поднялся.
— Человеческая благодарность — главная ценность, которую мы можем дарить друг другу, — неожиданно философски и задумчиво сказал Волкодлак. — Кто же не умеет благодарить — бесполезен и для людей, и для богов.
Он повернулся к девушке, и Светлана, увидев его глаза, отшагнула назад. Сейчас они в прямом смысле пылали синим пламенем, обжигая одним взглядом. Казалось, что Цербер схватил её за руку и выворачивает её Дар в поисках божественности. Но на никогда не слышала, что это возможно сделать без физического контакта.
Несмотря на боль от проверки, она потянулась к оружию на поясе: длинному широкому кинжалу. Тьма внутри защищала её Дар жизни, не давая ему завопить от ужаса.
— Полукровки сильны, — проскрипел не своим голосом Волкодлак. — Но пока ещё недостаточно.
— Хочешь меня убить? — рыкнула Яровая, выставляя кинжал перед собой. — В этом испытание, чтобы пройти дальше? Выжить в бою с тобой? Победить?
Тело дрожало от страха, но при этом Светлана чувствовала невероятную уверенность, что не даст этой наглой седой роже её остановить.
— Конечно нет, — пожал плечами и говоря своим привычным голосом ответил седой. — У тебя нет и единого шанса.
В следующее мгновение он просто переместился к ней за спину, схватил за запястье и приставил нож к шее женщины.
Светлана даже пошевелиться не могла: любое напряжение автоматически приводило к тому, что нож начинал резать кожу. Она даже говорить не могла, опасаясь быть раненной или убитой.
И так они стояли: напряжённая Яровая и контролирующий всё Волкодлак. Стояли минуту, затем две. На третью Светлана устала напрягаться и начала постепенно расслабляться. Волкодлак не пытался её убить, поэтому она расслабилась ещё немного, почти готовая, что сейчас под весом сама напорется на свой же нож.
Но этого не произошло: как только она выдохнула, нож отодвинулся подальше.
— Запомни это: перед лицом смерти нужно быть расслабленным. Это вызывает уважение.
Он отпустил её, Светлана отшагнула и поняла, как устали все мышцы в руках и ногах и даже в животе, которые были напряжены в ожидании смерти.
А затем она потеряла сознание: Волкодлак ударил её по затылку.
Она пришла в себя прикованной к алтарю. Ржавые цепи обвивали её кисти, холодя кожу, но ноги были свободны.
Рядом никого не было: ни Волкодлака, ни Кислициной, ни Главы, ни Шторма.
— Меня обманули? — спросила она в потолок, но темнота не ответила. Магические факелы по углам не шелохнулись, продолжая гореть ровно и беззвучно.
Она попробовала пошевелиться и ей это, к удивлению, удалось без особых проблем. Цепи были достаточно длинными, чтобы она могла пройтись по залу, не доходы до выходов примерно по десять шагов.
Да, выходы были с двух сторон: оттуда, откуда она пришла с седым парнем, и второй, в котором виднелись лишь далёкие магические огоньки.
Сделав несколько кругов и, звеня цепями, усевшись на алтарь, Светлана поняла три вещи.
Во-первых, камень оказался на удивление приятным на ощупь. Она провела рукой по гладкой, отполированной вековыми касаниями поверхности и пальцы ощутили мягкое тепло.
Во-вторых, она не хотела есть и пить. Словно эти потребности выключили в её теле. Она провела рукой по животу, коснулась промежности, но ничего не изменилось: тело чувствовало себя спокойно и комфортно.
В-третьих, в ногах алтаря на полу лежал волнистый ритуальный кинжал. Подняв его, Яровая поняла, что он пропитан божественной энергией. К сожалению, она не понимала, каким именно атрибутом — слишком он был силён. Несмотря на это, я взяла и его и засунула за пояс, рядом со своим обычным кинжалом Гончей.
Затем она легла на алтарь и вздремнула. Мысли в голове пропали, а время тянулась спокойной неспешной патокой. При этом Яровая не испытывала гнева или беспокойство. Она вдруг поняла, что испытание перешло на решающий этап.
Звуки шагов она услышала заранее. Они доносились с той стороны, где она не бывала. Она спокойно спустила с алтаря ноги и, заложив одну на другую, принялась ждать.
Когда же в зал вошли двое, пытаясь проморгаться и привыкнуть к яркому, в сравнении с коридором свету, Яровая чуть не засмеялась: в зал вошёл Шторм вместе со человеком Вороновой.
— Почему я не удивлена? — Внутри неё пузырилась радость от того, что Церберы не подвели и привели её цель прямо к ней в руки. — Что ж, я не зря ждала.
Она положила ладонь на рукоять божественная кинжала и почувствовала манящее тепло.
«Я поняла, — мысленно ответила она оружию. — Он будет твой».
После чего медленно отклонилась назад, чтобы показать свою фигуру в самом выгодном свете. Пусть это будет последнее, что Шторм запомнит перед смертью.
Глава 16
Жертва
Антон Черкасов скользнул вперёд, становясь между мной и Светланой Яровой. Женщина сидела на каменном постаменте, на руках висели цепи, но судя по вычурной позе, выпячивающей грудь, она чувствовала себя хозяйкой положения.
— Ты как обычно, Сергей! — кокетливо сказала Светлана. — Любишь прикрываться кем-то, а сам выйти навстречу опасности не можешь.
Какой-то давний отголосок внутри тела отреагировал, заставляя немного вспотеть, но я быстро взял его под контроль: прошлого Сергея больше нет, теперь здесь только я.
— Просто у меня есть те, кто готов прикрыть и подстраховать. По своей воле. А ты, смотрю, снова оказалась одна. — В моём голосе не было издёвки, скорее даже жалость.