Юрий Никитин – Вадбольский (страница 1)
Вадбольский
Часть первая
Глава 1
Могучие дубы с растопыренными толстыми ветками степенно плывут навстречу по обе стороны узкой дорожки парка. Раскидистые, огромные и с чудовищно толстыми стволами, былинная мощь.
Но, на мой взгляд, дизайнеры перестарались, больше подошли бы стройные веселые березки. Хотя всё же молодцы, за сутки превратили пустырь в роскошный, по их мнению, парк для бега и спортивных, как написали в отчёте, развлечений.
Уверен, это вчерашние менеджеры, которых уволили ввиду автоматизации, сейчас все стали дизайнерами, инфлюенсерами и кастомизаторами.
Да и кому нужен дурацкий бег, когда наконец-то можно жрать от пуза и с помощью нанитов оставаться в красивом подтянутом теле?
На бегу чуть не сбился с шага, над верхушками деревьев небо полыхнуло зловеще-фиолетовым. На кратчайший миг стало немыслимо чёрным, остро блеснули мириады звезд, словно все галактики столпились вокруг Земли. Меня с ног до головы окатило зловещим холодом, и тут же снова солнечный день, ласковые лучи светила, чирикают птички…
Я на бегу зябко передернул плечами, что это вдруг, явно оттедова, где слева за дубами мощно бьют в небо вспышками две высокие башни Института Пространства-Времени. Ночью над крышами северное сияние на полнеба, в соседних домах слышно, как трещит раздираемое пространство.
Доиграются, подумал я хмуро. Но, понятно, ребята спешат, пока и над ними не учредили надзорные комиссии как уже посадили на голову ИИшников, генетиков, психонавтов и всем прочим, кто пытается проникнуть в неведомое раньше, чем набегут регулирующие органы, которым бы только запрещать, тащить и не пущать.
Умело вытоптанная тропинка начала изгибаться, что вызывает раздражение, не люблю изыски, когда вместо прямой дороги заставляют обходить раскорячившиеся прямо на пути роскошные клумбы. Ага, щас вот остановлюсь и буду созерцать!
Вон и последнее дерево, за ним откроется вид на Институт…
Я вздрогнул и перешел на шаг. Вместо красивых модерновых зданий всё та же допотопная стена леса, уже не такого декоративно красивого, но всё же лес, а не здания моего НИИ!
При нынешних технологиях снести город и посадить ухоженный лес раз плюнуть, это модно и в тренде, но куда задвинули три корпуса института, они необходимы для пяти тысяч человек, что считаются занятыми в мире сплошной и щедро оплачиваемой безработицы?
Озлившись, снова перешел на быстрый бег, вломился в лес. Лес простой, деревья как будто растут сами по себе десятки лет, а не две-три недели, как те за красавцы спиной…
Бегать не люблю, дурацкое занятие, но бегать надо, иначе снимают очки репутации, сейчас даже наддал, надо поскорее разобраться с этим непотребством, хотя приходится прыгать через упавшие деревья, то и вовсе огибать картинные такие буреломы, недостает только медведицы с тремя медвежатами и подсматривающего за ними Шишкина с мольбертом.
Довольно быстро выскочил на тропинку, даже на так называемую проселочную дорогу, вот следы от колес, но не простые, а такие узкие, как будто от телеги. По телу пробежал предостерегающий холод, мягкий голос в черепе неслышно произнес, что в составе воздуха повысилась доля кислорода на ноль целых семь десятых процента, а вот уровень азота упал…
А где институт, подумал тупенько. Зашитый в кору черепа имплант с готовностью сообщил, что вообще нет присутствия высоких технологий. Исчезла не только Всемирная Сеть, но даже ближайшее электричество находится в верхних слоях атмосферы сорок километров к северу.
Я в растерянности остановился. Такое в последний раз видел только в далеком детстве, когда ездил в гости к бабушке. Деревень, правда, тогда уже не было, бабушка в модерновом коттеджном поселке, но за его оградкой примерно такой же лес и оттуда такая же дорога.
— У-у гады, — сказал я нервно, — порвали пространство?
Это был не вопрос, а предположение, но из глубины черепа прозвучало подтверждение виртуального помощника, что много лет звучал из мобильника, а когда эра носимых гаджетов перешла в эру встроенных гаджетов, переместился в пластину зеттафлопника, так называемого ИИ, что на самом деле ещё никакой не ИИ, но нам хочется называть так, приятно, что это ИИ в услужении, а не мы у него, он вроде бы будет за нас делать всё-всё, а мы только играть, а то и вовсе играться.
Пластина с ним умело упрятана под толстой лобовой костью, где та соединяется с теменной, добавочная защита, если вдруг упаду с дерева на макушку, хотя чего вдруг полезу на дерево?
Это что же, мелькнула мысль, те умники сдвинули Пространство? Ну за такое им влетит… А мне что делать, если тут незнакомый кусок леса? И вдруг вообще среди тайги, у нас ещё хватает вполне диких и необжитых мест.
Похоже, нужно вниз и вниз, там обязательно ручей, потом ещё вниз. И, может быть не сегодня, но наткнусь на поселение, люди скапливаются на берегах рек…
— Надо же, — сказал я с тоской. — Я что, в каменном веке?
Зеттафлопник, который я ещё со времен колонок называю Алисой, сообщил милым щебечущим голосом, что, судя по отпечаткам колес, я в диапазоне от середины первого тысячелетия до новой эры до середины первого тысячелетия нашего времени.
Я сказал ошалело:
— Ну, спасибо!
— Пожалуйста, — ответила она вежливо и, выждав четыре секунды, отключилась.
Хорошо ей, мелькнула тоскливая мысль. Ни страха, ни волнения, безошибочно работающий Искусственный Интеллект, всегда на стреме, любую информацию передает сразу в мозг. Вот только связь с инетом оборвалась, а для современного человека это катастрофа, апокалипсис и тьма кромешная.
— Ладно, — сказал я вслух, — что-то мне как-то не. Дрон, посмотри-ка, где я? И вообще что?
Воротничок рубашки моментально стал жестче, отделился и подпрыгнул. Мои аугментированные глаза сразу начали ловить быстро расширяющуюся картинку поверхности, вот появились и начали быстро удаляться верхушки деревьев…
— Сделай круг, — велел я.
Снова те же деревья, где реже, где гуще, всякие там дубы, березы и осины, такое называется разнолесьем, это знаю даже без Алисы.
Слева появилась узкая полоска и тоже начала удаляться, я поспешно направил дрон в ту сторону, велел медленно снижаться.
Дорога, всего лишь дорога, пробитая через довольно густой лес. Видно, что не строили, а выбирали места без деревьев, потому так петляет, а потом уже утрамбовали колесами землю, никакой жёлудь не приживётся.
— Возвращайся, — велел я. — Вдоль дороги!
Дорога, это хорошо, даже здорово, я ускорил шаг, а минут через пять дрон показал медленно ползущую повозку. По моей команде снизился, не повозка, а настоящая телега с широкими днищем и невысокими бортами, предназначенная для перевозки объемных грузов.
Заполнена набитыми под завязку мешками, на них на спине, раскинув ноги, дремлет мужик в холщевой рубахе, а второй, одетый так же, сидит на передке и тоже дремлет, держа в руке поводья. Лошадка идет неспешно, голову опустила, дорога знакомая, думать не надо, не лошадь, а человек средней квалификации и умеренного интеллекта.
Я ускорил шаг, надо успеть перехватить. Дрон опустился на загривок, сразу превратился в стоячий воротник, так ему удобнее вспрыгивать в воздух и активировать сложенные в три ряда крылья.
Если меня перебросило не только через пространство, но и через время, то всё странно и не по канону. Я не очнулся в теле умирающего подростка или полуидиота, не чувствую себя наследником древнего королевского рода, или хотя бы внебрачным сыном барона, а лучше бы герцога или князя, и вообще не спецназовец, привыкший в одиночку убивать сотни врагов в рукопашке за одну схватку, их как бы за моей широкой спиной сотни, и вообще перед нами всё должно цвести, а за спиной всё гореть…
Мой чуткий слух уловил далеко впереди скрип, конское ржание, я даже ощутил запах мужского пота и аромат не то чеснока, не то лука, это уже сработал улучшенный анализатор запахов.
Ещё через несколько шагов рассмотрел через ветви кустов пробитую через лес дорогу, больше похожую на звериную тропу, отчётливо выделяются две колеи, словно проползли две стальные змеи.
Вдали показалась смирная лошадка, терпеливо тянет нагруженную мешками телегу с двумя ездоками. Один всё так же на передке зевает с вожжами в руке, но лошадь и сама явно знает куда идти, справа и слева стены непролазного леса, а второй мужик вольготно раскинулся среди мешков.
Я быстро несколько раз вздохнул, очищая мозг, нужно собраться, вышел из кустов, растянул рот до ушей, Карнеги уверяет, что человек с улыбкой нравится всем, приветливо помахал рукой.
— Драсте! Не лепо ли ни бяше, братие наше?
Мужик с кнутом в испуге замахнулся на лошадь, второй приподнялся, ухватил его за руку.
— Погоди, Тихон. Вдруг молодцу помощь потребна?
Тихон сказал вздрагивающим голосом:
— Посмотри какой лось! Это от него нужна!
Я вслушался в их речь, ИИ в зеттафлопнике мгновенно проанализировал, и я ответил уже свободнее, приноравливаясь к их наречию:
— Заплутал малость. Хотел сократить, но в чаще леший повел то вправо, то влево… То ли шуткует, то ли голодный. Довезете до деревни?
Тихон поглядывал зло и настороженно, второй мужик широко улыбнулся.
— Садись, парень, ты не леший, видно. И не перевертник, я их чую. Меня зовут Макар.
Голос внутри черепа подсказал, что анализ одежды, словарного запаса и устройства повозки дает основание сократить диапазон от века пятнадцатого-семнадцатого нашей эры до начала двадцатого нашей эры.