Юрий Никитин – Передышка не бывает долгой (страница 41)

Мрак с досадой выпустил обмякшее тело, ну это же неуважение – посылать за ним каких-то хиляков. За Костобоком послали бы настоящего воина или сильного мага, может быть, выбрали бы самых могучих, а тут – на тебе.

За стол сажают с самыми великими тцарами, а вот так в быту не считаются с его достоинством, обидно.

Пару раз увидел, как кучка грабителей потрошат кого-то из знатных, а тот стоит белый от ужаса, руки поднял кверху, чтобы не мешать шарить по его карманам.

Мрак поморщился, но прошел мимо, мужчина должен уметь защищать себя, а если не можешь, то не суйся в такие места, хотя тут девки подешевле, понятно. Или ходи с охраной.

Правда, в одном особо темном месте на него все-таки напали, он двух впечатал лбами в стену так, что там треснуло, то ли камень, то ли черепа, третьему просто свернул шею.

Летние ночи короткие, на востоке появилась над виднокраем светлая полоска, он решил, что пора возвращаться – Куяба как Куяба, ничего интересного, хоть город и богатый, но люди те же.

Вот и купеческий дом, где на постое Мелигерда и ее люди. Забор высокий и крепкий, подумал: то ли перемахнуть, то ли проще сломать калитку, но на втором поверхе распахнулось окно, он увидел женский силуэт, тихий голос окликнул:

– Мрак? Сейчас открою!

Хлопнула дверь, от крыльца к забору простучали быстрые шаги, калитка распахнулась, Мелигерда бросилась Мраку на грудь, прижалась всем телом.

Он услышал жаркий шепот:

– Как долго я тебя ждала!

Он пробормотал в неловкости:

– Да ладно, мы же только что, считай, прибыли…

– Я ждала тебя всю жизнь, – шепнула она. – Пойдем в дом.

Он покорно двинулся за нею, в доме тихо, если кто из слуг и видит гостя, то не показывается, раз хозяйка сама ведет в дом.

Мрак прислушивался по дороге и принюхивался, жизнь в столице такая, если не принюхаешься, тебя самого принюхают и занюхают, хрюкнуть не успеешь, но у Мелигерды в самом деле тихо и как-то спокойно, даже на душе посветлело.

Подумал одобрительно, что хорошо стража бдит, все пути к дому перекрыты, потом решил, что на ее маленькое тцарство просто нет посягателей.

Она провела его в горницу, Мрак с порога увидел в середине помещения стол под белой скатертью, большая толстая свеча в центре стола освещает ярко и празднично, рядом с нею медный кувшин и два кубка, а еще по кругу с десяток широких тарелок с жареным мясом, рыбой и прочими вкусностями.

Он сказал с неловкостью:

– Эх, не захватил твою скатерть…

– Она твоя, – помнила она. – Хороша в походах, а дома и без нее все найдется. Садись, здесь хватит на легкий перекус, а много есть перед сном нехорошо, сны будут тяжелые.

Он вздохнул, все как-то не так, неправильно идет, но сказать такое, смертельно обидеть женщину, а их обижать почему-то нельзя, так завещано, хотя и непонятно почему.

Мелигерда вон какими глазами смотрит, так что руки сами взяли окорок, разорвали пополам, а тот целиком в рот не влезет, задумчиво начал жевать, так можно не говорить, вроде бы занят.

Мелигерда по-хозяйски налила в кубки вина, движения быстрые и точные, чувствуется, что после смерти матери сама управлялась в доме, пока отец бдил и охранял кордоны маленького, но гордого тцарства.

Ждала, подумал виновато, готовилась, а он чуть не обманул, искал пути, чтобы не явиться, да и пока шел к ней, все пытался понять, кто какие тайные заговоры плетет. Хугилай высматривает по-своему, а он по-своему.

Когда разделался с мясом и рыбой, она подвинула к нему ближе широкую тарелку с горкой сдобных пирогов, еще горячих, свежих, предупредила:

– С этого краю с мясом, вот тут с творогом, здесь с рыбой, а в самом низу с черникой и голубикой.

– Умница, – пробормотал он, – все умеешь.

– Мама успела научить, – сказала она с легкой печалью. – Но потом уже отец, а он только и знал, как править, чтобы тцарство уцелевало без урона для простого народа.

– Ты сильная, – сказал он с неловкостью.

– Да, – ответила она и прямо посмотрела ему в глаза. – Но я женщина. Может быть, только потому сразу ощутила, что ты тцар?

– Унюхала, – ответил Мрак обвиняюще. – Сама сказала насчет аромата дорогих масел!

Она покачала головой.

– Ты тцар, даже если вздумаешь пойти в лохмотьях. В тебе сила и достоинство! Разве такой человек, как ты, склонит перед кем-то голову?

Мрак хмыкнул, жизнь не так проста, может согнуть кого угодно. Даже тцары гнутся, пусть не перед людьми, но случай кого хошь согнет в бараний рог и выжмет, как мокрую тряпочку.

– Спасибо, – сказал он. – Ласковое слово и волку приятно.

– Волку?

Он кивнул.

– Даже медведя можно приручить и заставить танцевать на ярмарках, но не волка.

– Не знала, – призналась она. – Буду волков теперь уважать.

Он ухмыльнулся, занятый пирогами, Мелигерда с нежностью наблюдала, как широкая тарелка пустеет. Мрак запил еще и сбитнем из высокого кубка и поднялся из-за стола бодрый и совсем не осоловевший от обильной трапезы.

– У тебя хороший балкон, – сказал он, – полгорода видно!.. А народ как гуляет, как гуляет! Когда еще столько знатного люда пожалует в гости!

Она польщено улыбнулась.

– Я загодя послала людей, – сказала она довольным голосом, – чтобы выбрали. Со мной всего пятеро, но не в конюшне же им спать.

Он вышел на балкон, сказал рассеянно:

– А чем плохо в конюшне? Мужчина должен быть ближе к своему четвероногому другу. Да, здесь у тебя красиво.

Он взглянул на небо, Мелигерда тут же попросила:

– Расскажи о звездах.

Он пробормотал:

– Как рассказывать, если их не видно? Тучи вон какие… Звезды – это высокое, чистое, ничем не тронутое.

Он осекся, в темном небе мелькнуло нечто смутное, вроде легкая тень, никто такое не заметит, разве что волки и совы, но им такое неинтересно, а он отступил на шаг, загораживая Мелигерду.

Тень мелькнула снова, он сказал торопливо:

– Погоди, я щас…

Через мгновение снова появился на том же месте, но уже со знакомым ей луком в руках, из него стрелял тогда по наездникам Змея.

Мелигерда испуганно ахнула:

– Мрак…

– Тихо, – ответил он, – не спугни…

Она замерла, еще не видя ничего в небе, но, если мужчина велел молчать, женщине надо молчать, недовольство и все вопросы потом, потом.

Мрак изо всех сил всматривался в темное небо, ничего, уже хотел вернуться и положить лук на место, как снова нечто пронеслось настолько быстро, что он успел увидеть только тепловой след, а раздувшиеся ноздри уловили гадкий запах большой и неопрятной то ли птицы, то ли зверя с крыльями.

Мелигерда смотрела с непониманием, как он наложил стрелу на тетиву, с силой натянул и замер, сам весь натянутый, как тетива в его руке.

– Не спугни, – повторил Мрак.

Мелигерда кивнула, хотя он все равно не увидит, его взгляд направлен в небо, брови сошлись над переносицей, кончики пальцев, удерживающие стрелу, побелели, сам весь как вырубленная из гранита статуя.

Вжик!.. Стрела сорвалась с тетивы, исчезла, и почти сразу Мелигерда услышала сдавленный вскрик высоко над головой, полузвериный-получеловечий, затем легкий шум, а чуть спустя удар оземь то ли на темной стороне улицы, то ли в чьем-то дворе.

Мрак с облегчением выдохнул, повернулся к ней, довольный и улыбающийся.

– Видела?.. Нет?.. Жаль, красиво летела эта зверюка. Вроде летучей мыши, только размером с большого кабана.