Юрий Никитин – Передышка не бывает долгой (страница 40)

Она пояснила так уверенно, словно получила эту истину с молоком матери:

– Когда злодеи на тцарской службе, они уже не зовутся злодеями.

Мрак поморщился, но кивнул.

– В хорошее время живем, верно?

– Я буду ждать, – сказала она твердо.

Он попытался придумать что-то весомое, но не получалось, только и промямлил:

– До вечера еще дожить бы.

– Ты герой, – напомнила она. – С тобой и весь мир доживет.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла так же быстро и решительно обратно.

Мрак проводил ее взглядом, что-то как-то не получается держаться, как хотелось бы. Да и непонятно, как хотелось бы, никогда с ним так не разговаривали, да и он никогда еще не терялся вот так, когда женщина смотрит на тебя прямо и ждет уверенного мужского ответа.

Затрещали кусты, выметнулась с выпученными глазами Хрюндя, счастливая и озорная – здесь можно грызть все и рыть норы везде, в длинном прыжке нацелилась на его колени.

– Ах ты ж моя лапочка, – сказал Мрак с нежностью, – да люблю я тебя, люблю…

Он присел и расставил руки, Хрюндя красиво и мощно прыгнула с разбегу, он подхватил на лету, Хрюндя счастливо запищала и прижалась к его груди.

Не поднимаясь, он перевернул ее на спину и начал почесывать толстое пузико, белое и нежное, а Хрюндя довольно засопела и раскинула лапки пошире.

Потом она сама подставила горбатую спинку, довольно захрюкала.

Он уже хотел подняться и вернуться с Хрюндей в терем, как на тропинке показался Громланд, возвращается с двумя контами, что-то жарко обсуждают.

Подняться и уйти, еще подумает, что боюсь с ним общаться, ладно уж, пусть пройдет мимо, однако Громланд, оставив контов, свернул к нему и остановился, глядя сверху довольными глазами, явно что-то получил в переговорах.

– Странная какая-то у вас жаба, – сказал он оценивающе. – У них хребта не нащупаешь, а у этой вон какой от головы до задницы… Уже почти гребень. Да и сама крупнее барсука!..

– Я сам крупный, – напомнил Мрак.

Громланд окинул его уважительным взглядом.

– Ну да, а жаба просто толстая…

– Где толстая? – спросил Мрак с неудовольствием. – Это не толстая!.. Просто крепенькая девочка. Широкие кости. Я тоже не худой.

Громланд сказал тем же благосклонным голосом человека, которому все удается:

– Да, чем-то похожи. Основательные такие. Что ухватите, то не отнимешь.

– Мы с Хрюндей добрые, – согласился Мрак. – На чужое не заримся, свое не отдадим.

– А свое у вас везде, – подсказал Громланд, – где находите? Правильная вообще-то философия. Для тцаров. Хоть и не годится для вашей маленькой державы.

При слове «державы» усмехнулся и прошел дальше быстрыми упругими шагами полного сил воина.

Мрак вздохнул. Вообще-то и то, что у него есть, совсем без надобности. А что надобно, непонятно. Раньше все было ясно: уцелеть, а потом спасти мир. Но все удалось, а теперь вот, оказавшись без цели, все трое не то растерялись, не то как-то затормозили в поисках, потому что непонятно, что делать.

Он хмыкнул: а почему надо? Вон все вокруг не ломают головы над такими задачами. И вообще ни над какими. Просто живут, как говорят. Не-е-ет, старые люди не зря говорили, что человек создан Родом для какой-то особой сложной задачи… Но поди ж узнай его мысли!

Громланд скрылся из виду, Мрак подхватил Хрюндю на руки и поднялся. Главное стараются сказать напоследок, чтобы лучше запомнилось, а напоследок Громланд сказал, что у него маленькая держава, намек на то, что для выживания нужно к кому-то примкнуть, иначе затопчут.

День прошел в тягостных раздумьях, чувствовал себя не в своей тарелке, такое больше свойственно Олегу, тот всегда во всем сомневается, мямлит «с одной стороны… но вот с другой», а для него все и всегда было просто и ясно, как светлый день под чистым небом и сияющим солнцем.

А вот теперь да, он уже как настоящий тцар размышляет и взвешивает, как правильно, а как еще правильнее, но так, чтоб без членовредительства, тцар должон быть не только справедливым, но и милосердным.

Но быть милосердным себе в ущерб тоже как-то неправильно. Хотя, если дело касается женщин, то без ущерба не обойтись, надо как-то так, чтоб ущерба поменьше, но и чтоб их не обидеть…

Хугилай несколько раз являлся с донесениями и новостями, Мрак выслушивал, хмыкал, кивал, дескать, ты прав, паши дальше во славу нашей великой, хоть и мелкой державы, а я вот помыслю о высоком, о небе то есть, где звезды видят все, а кому-то и подсказывают.

Как ни долго тянулся день, но все-таки кончился, Мрак с облегчением спихнул с груди дремлющую Хрюндю, шлепнул по толстому заду.

– Беги играй, а то не вырастешь!

Хрюндя с обидой смотрела, как он слез с постели, выпрямился, распрямляя спину, огромный и сильный, вздохнула и потащилась в комнату, где Манмурт в свободное от нее время упражняется с мечом.

Глава 15

В флигеле тишина, Манмурт спит, укрыв Хрюндю одеялком и прижав к себе толстенькое разомлевшее тельце, Хугилай еще не вернулся, окно закрыто и заперто на крючок, воздух спертый, застоявшийся.

Мрак вышел, закрыл дверь, пусть спят, вернулся в свою комнату и сел на постель. Мелькнула простая человеческая мысль раздеться и лечь, как все люди, но он сейчас не людя, а государь, может проспать что-то важное, вон в первую ночь какой-то мохнатый гад тайком наблюдал за ними, но что сказать хотел, так и не сказал, дурак.

Весь день нарастало тягостное чувство близкой опасности, неприятное тем, что не знаешь, откуда ударят, а сейчас выросло так, что загораживает собой весь белый свет и лежит на душе тяжелым камнем.

Из открытого окна в его комнату вваливаются волны нагретого воздуха, к запахам сада примешиваются ароматы дорогих вин, чуткий слух иногда улавливает голоса, по освещенным факелами дорожкам прогуливаются гости, важные и степенные, плетут, плетут, плетут. Дипломаты если и заговорят о бабах, то и тогда что-то вызнают, просчитывают, ищут, на чем можно подловить собеседника и взять на крючок.

Ладно – мелькнула мысль, Мелигерда сказала, что ждет его этой ночью. Правда, в его душе все выгорело, даже былинки не найти, один пепел и чувство огромной потери. Пусть не та гора, вдавливающая его в землю, но все же тяжелый камень. Там, в Барбусе, мог не то чтобы забыть, но чем-то всегда был занят, а здесь, в Куябе да еще в самом дворце, где она рядом…

Он вздохнул, поднялся, тело как будто и не чувствует тяжести, у души свои заботы, а вот оно всегда готово бить и получать сдачу, чтобы ударить еще сильнее.

Он протянул руку за топором, но все стражи сбегутся, как только увидят, вздохнул и взял лук Ликии – это безобиднее, на ночных птичек решил поохотиться, у звездочетов свои причуды.

Небо темное, звезды спрятались за тучами, но дорожки из розового камня ярко освещены факелами, на перекрестках полыхает смола в бочках, багровый свет захватывает и ближайшие деревья, делая и без того осеннюю листву огненно-красной, словно забрызганной кровью.

Он пошел в сторону выхода из сада медленно, вот прогуливается, как и все, ищет сообщника, с кем бы составить зловещий заговор, иначе какой он дипломат, стражи у ворот узнали и вытянулись, но переглянулись заговорщицки.

На улицах города тоже горит смола в бочках, раньше такого не было, но Светлана заранее распорядилась приготовить к приезду гостей, справедливо рассудив, что большинство прибывших останется на постой за стенами дворца, и им тоже нужны работающие даже ночью лавки. Народу не то что много, но и здесь, где прогуливаются, кто-то просто гуляет с песнями и веселыми драками, кто-то меряется силушкой, а самые веселые пытаются лезть в окна к девкам.

Он шел неторопливо, ночью город весь в утехах и развлекухе, никто никуда не спешит, вот и ему нужно вот так же…

Нет, не получится, вот уже два квартала за ним кто-то идет, то приближаясь, то чуть отставая. Он нарочито прошел мимо купеческого дома, где остановилась Мелигерда, свернул в переулок, но и тогда чувствовал за спиной вкрадчивые шаги, хотя изо всех сил старался не оглядываться.

Ладно, мелькнула мысль, я же звездочет, мне подавай небесные тайны, а там от небесных и до земных рукой подать, а у него руки длинные…

Когда пришло время свернуть, он быстро шагнул за угол и затаился в тени. Шаги участились, он задержал дыхание, умный может почуять по запаху, а когда мимо пробежал человек, ухватил его за плечо, развернул и ухватил за горло.

– Стоять, – прошипел страшным голосом. – Ответствуй, кто ты и что такое. Кто послал?

Человек в длинном плаще с капюшоном на голове дернулся, правая рука метнулась под полу и тут же в ладони блеснул острый нож.

Мрак перехватил руку, сжал и услышал, как влажно хрустнули кости.

Неизвестный вскрикнул, нож выпал. Мрак отпустил горло и откинул ему капюшон на спину. На него уставились расширенные в страхе глаза, лицо искривилось в гримасе сильной боли.

– Ну? – сказал Мрак шепотом. – Говори, а то сломаю и шею! Что было велено?

Преследователь не выглядел ни сильным, ни опасным, среднего роста и мелкокостный, но такие стараются выучиться хоть каким-то чарам, чтобы сравняться с настоящими воинами, Мрак снова ухватил его за горло и встряхнул.

– Говори!

– Я не могу…

– Еще как сможешь, – прошипел Мрак.

Он сжал пальцы, в них хрустнуло, глаза преследователя на миг распахнулись широко-широко, застыли, а тело начало опускаться, скользя по стене спиной.