Юрий Никитин – Передышка не бывает долгой (страница 34)
– Наверху нет мужчин, – пояснил Хугилай с некоторым превосходством. – Как нет и женщин!.. Только правители. А это, не к ночи будь сказано…
– Ну и не говори, – ответил Мрак. – Я все понял. Я же тцар, так что хватаю на лету.
– Мух?
– Орел мух не ловит, – сообщил Мрак. – А вот сокол уток бьет на лету.
Хугилай потрогал брюхо, так ли уж выступает, чтобы стать похожим на утиное, сказал строго:
– Смотрите, Ваше Величество, чтобы вас на лету…
– Как селезня?
Хугилай сказал осторожным голосом, словно страшился разбудить спящего великана:
– Или как муху. Есть тут такие.
– Хто?
– Знать бы, Ваше Величество. Просто чую, как нарастает злое и беспощадное. А для него все мы комары и мухи. Вы, правда, шершень, Ваше Величество!.. Но и шершень тоже муха, хоть большая и даже полосатая.
Глава 11
Он ушел в терем, забрав парадную тцарскую одежку, Мрак с тоской посмотрел на закатное небо: чем бы заняться – можно в город, но и там скучно, разве что дождаться ночи, а там перекинуться волком да побегать всласть, а то засиделся… ага, за картой звездного неба засиделся, надо же, а то все в седле и в седле, раньше и сам мог пробежать столько же…
Вернулся, еще из сеней, которые в Куявии зовут прихожей, услышал из-за двери комнаты, отведенной для его сопровождающих, жизнерадостный рев полдюжины сильных мужских голосов:
Навстречу Мраку попался молодой парень с большим медным кувшином, горлышко заткнуто деревянной пробкой и залито застывшей смолой с оттиском тцарской печати.
Перехватив пытливый взгляд Мрака, сказал с осуждением:
– Ну, барбусцы… Упились, даже слова перепутали… А говорят, больше всех пьют артане.
– Теперь не разобрать, – согласился Мрак, – Все теперь разные. Но горячие головы хотят все повернуть взад.
– Ваше Величество?
Мрак пояснил:
– В единое племя.
Парень перехватил кувшин поудобнее, тяжеловат, ответил со вздохом:
– Было бы здорово, но не собрать.
– Почему? – спросил Мрак с интересом.
Тот сдвинул плечами, кувшин едва не выскользнул из рук, едва успел перехватить покрепче.
– Размеры… Пока тцарский гонец доскачет до дальнего конства, уже и сам забудет, что где-то есть пославший его тцар.
Мрак бросил на него внимательный взгляд.
– А ты точно слуга?
Слуга поклонился, произнес очень почтительно:
– Да, Ваше Величество. Сейчас я слуга. Самый младший.
Мрак усмехнулся.
– Ты хороший работник. Как зовут?
– Фуркан, Ваше Величество.
– Еще увидимся, Фуркан.
Пинком распахнул двери, за щедро накрытым столом пятеро знатных бояр Барбуссии, все солидные и представительные, как таких не послать на встречу, морды красные, будто только из бани, рубахи расстегнуты до пупа, все широкие и дородные, дескать, Барбуссия живет зажиточно и беспечно, всего хватает.
Хугилай уже с ними, хоть еще и не упился, судя по виду, у всех массивные чаши из горного хрусталя с серебряным ободком, под стенами молчаливые слуги с кувшинами в руках, на лицах готовность подбежать и снова долить вина.
Он вошел, мощно топая, темный и грозный, как ночь в чужом лесу, грозно оглядел из-под сдвинутых бровей.
– Что стряслось? – прорычал с нотками грома в голосе. – Дома жены вино прячут?.. Вас даже с улицы слышно.
Песня оборвалась, все вскочили бодро, как зайчики, смотрят в испуге, но с почтением, грозный тцар не одобряет низкие поклоны, вином и ароматом жареного мяса пахнуло так, что полыхнулись шторы на окнах.
Хугилай сказал с важностью:
– Ваше Величество, все в интересах державы!.. Местные должны видеть, что ничего не замышляем. Дескать, просто рады вырваться из дома, как вы мудро заметили, выпьем да по бабам…
– Вижу, – согласился Мрак, – все для Барбуссии!.. Только не надорвите жилы от усердия. Какие новости?
– Подъехали почти все, – доложил Хугилай. – Переговоры уже идут. А мелочь если и опоздает, таких не ждут.
– И с нею не считаются, – договорил Мрак уже известную истину жизни. – Значит, завтра-послезавтра что-то решат?
– Да, – подтвердил Хугилай. – Уже приходили от Гатилы. Управляющий делами Светланы Золотоволосой очень уж интересуется нашей готовностью. Хотя не сказал, к чему.
– Настораживает? – спросил Мрак. – Вижу по твоим поросячьим глазкам, хотя их уже и не видно.
Хугилай постарался вытаращить глаза, упрятанные под тяжелыми, наползающими сверху веками, а то тцар решит, что замыслил что-то, раз глазки прячет, ответил очень серьезно:
– Еще как настораживает, Ваше Величество! То ли нас почему-то не считают мелочью, то ли что-то задумали.
Один из бояр кашлянул, привлекая внимание, сказал осторожно:
– На счет Барбуссии всегда что-то замышляют. Ваше Величество, ваш управляющий настороже. Всегда. Даже пьяный и в чужой постели!
Мрак оглядел Хугилая критически с головы до ног и обратно.
– И часто это? Пьяный и в чужой постели?
Хугилай сказал смиренно, но с наставительностью в сладком голосе:
– Ваше Величество, по пьяни и в чужой постели больше узнаешь полезного для нашего славного Отечества, чем на переговорах с послами. А у нас, как и везде, работников ценят по… словом, по работе.
Мрак махнул рукой.
– Да я что, против? Лишь бы толк был. На благо Отчизны трудно перетрудиться, верно?
– Верно, – ответил Хугилай с готовностью. – Мы всегда, Ваше Величество!.. И везде!
Светлана, стоя у окна, из-за шторы наблюдала, как в саду по роскошным аллеям прохаживаются гости. Неспешные, величавые, на лицах благосклонные улыбки, переговариваются негромкими голосами, но ей сверху видно, как посматривают по сторонам, такие люди все замечают, хватают на лету и складывают, чтобы перед сном пересмотреть заново, обдумать и как-то истолковать.
В большом зале за столом принимают решения, верно, но подготавливают вот так, во вроде бы обрывочных разговорах, во время прогулок, вроде бы случайных встречах, когда можно выяснить, кто о чем думает на самом деле, и понять, куда ветер дует сейчас, а когда сменит направление.
Когда в сад со стороны городских врат вошел Мрак в сопровождении своего управителя, сердце тревожно и как-то странно трепыхнулось и забилось куда чаще.
Она задержала дыхание, с той поры, как открылось, что Мрак, который так странно служил при дворце ее отца Додона, и есть тцар Барбуссии, умело пресекший поползновения артан на его страну и даже сумевший обыграть хитроумных куявов, задумавших умертвить его и тем самым освободить трон, она постоянно возвращалась мыслью к нему, вспоминала каждое слово, каждый жест и взгляд, что он бросал в ее сторону.
Истина открылась не сразу, но зато внезапно, как тяжелый камень, выпущенный умелой рукой, ударяет в голову. Это из-за нее, Светланы Золотоволосой, он остался тогда в Куявии, спасал от нашествия артан, пресек козни и бунты контов, а затем внезапно исчез.
Но даже эта внезапность объяснима. Она же объявила, что души не чает в сладкоголосом певце Иваше и берет его в мужья. Мрак ушел, мужчины все гордые, не восхотел тягаться за ее сердце и руку, а так сейчас бы Куявия и Барбуссия были бы единым тцарством.