Юрий Нестеренко – Самооборона (страница 33)

— Света от экрана более чем достаточно, — ответил я, пряча в кобуру оружие.

— Как успехи?

— Ну, за сегодняшний день я истратил около девяноста миллионов долларов, — произнес я подчеркнуто спокойным тоном, но на сей раз моя компаньонка уже не впечатлилась величием суммы. — В итоге как минимум пять компаний обречены на банкротство и еще дюжина поставлена на грань выживания. В ближайшие дни больше тысячи человек потеряют работу. Но это только первичный результат. На рынке все взаимосвязано, так что эффект домино или, если угодно, круги, расходящиеся по воде, затронут еще многих. Не удивлюсь, если через неделю-другую мои сегодняшние действия аукнутся на европейских и азиатских биржах. Все это, естественно, уже не будет иметь к Альянзе даже косвенного отношения.

— Намекаешь, что цена слишком высока?

— А иначе вряд ли получится, если мы хотим не просто шлепнуть отдельного босса, а нанести смертельный удар всей Альянзе. Беда в том, что мафия — давно уже не маргинальная кучка уличных головорезов. Она тесно интегрирована в мировую экономику. Не паразит, но симбионт.

— Все же вреда от этого «симбионта» гораздо больше, чем пользы.

— А я и не спорю. Просто констатирую. В конце концов, даже операция по удалению опухоли проходит небескровно и небезболезненно для остального организма. Ладно, твои-то как дела?

— Порядок, — Миранда скинула обувь и прошла в комнату. В левой руке у нее вновь был большой бумажный пакет с зеленым значком экологической безопасности, как у примерной домохозяйки; она поставила его на диван рядом со мной. Из пакета исходил довольно аппетитный, хотя и не самый оптимальный в плане здорового питания, запах.

— Извини, Мартин, ужинать придется гамбургерами, — подтвердила она мои подозрения. — У нас мало времени, а тебя еще и загримировать надо.

— И куда это мы торопимся на ночь глядя?

— Для начала наведаемся в наш офис. Нам еще надо избавиться от трупа, не забыл? Сюда мы уже не вернемся. Война началась, и нам лучше не задерживаться там, где нас могут найти.

— Охх… А я рассчитывал спокойно поспать после трудового дня.

— В армии говорят: «В могиле выспитесь».

— Ладно, намек понял… давай свои гамбургеры.

Гамбургеры, однако, лежали в пакете только сверху. Под ними, тщательно упакованные в непрозрачную пленку, покоились какие-то продолговатые предметы — параллелепипед и цилиндр. Довольно увесистые, как я убедился, приподняв пакет.

— Это что, взрывчатка? — иронически осведомился я.

— Почти угадал, — невозмутимо ответила Миранда. — Ешь быстрее.

— А ты?

— Я уже.

Я проглотил угощение, наскоро запив соком из холодильника, и Миранда занялась моим гримом; на сей раз она управилась быстрее, чем обычно, ибо не стремилась добиться сходства с определенным обликом — напротив, мое очередное «лицо» должно было оказаться непохожим на все прежние (при этом парик пошел в ход, а вот борода осталась в кейсе). Затем мы спустились на лифте и вышли в ночь.

Это, разумеется, только звучит так романтично — «вышли в ночь». На самом деле ночью в центральных кварталах Майами почти так же светло, как днем. Хотя это еще что — скоро, говорят, на орбиту выведут гигантские зеркала, отражающие солнечный свет на ночное полушарие. Тогда всякая разница между днем и ночью в зоне действия зеркал вообще исчезнет. Зеленые, как водятся, протестуют и кричат о вымирании ночных видов, а также о нарушении суточных ритмов самого человека. Но на сей раз, похоже, их никто не станет слушать не только у нас, но и в Союзе, и даже в Европе. Перед такой гигантской экономией электроэнергии меркнут любые аргументы.

Автобусы, кстати, тоже ходят по Майами всю ночь, разве что пореже, чем днем. А что — их бортовым компам не надо платить надбавки за ночную смену.

— Кстати, — осведомился я, окинув взглядом пустой автобусный салон, — а ты умеешь управлять вертолетом? Я, вообще-то, нет.

— Ну, курс компу, конечно, могу задать, а по-настоящему нет. Только на симуляторе пробовала.

— Отличные новости! Ну и кто, в таком случае, поведет машину? Комп, во-первых, не откроет нам люк во время полета, а во-вторых, в его памяти останется весь маршрут. Проще уж сразу позвонить в полицию и сообщить, что мы собираемся избавиться от трупа.

— Это я сделаю чуть позже, — спокойно сообщила Миранда.

— Что?!

— Партнер, ты не понял? Наша задача не в том, чтобы спрятать концы в воду, а в том, чтобы подставить Альянзу. Точнее говоря, «Кариббеан Доон». Они занимаются в том числе грузоперевозками, припоминаешь?

— Так ты наняла их собственный вертолет, чтобы… — я хохотнул, оценив остроумие этой идеи. — Но они же отмажутся. Мало ли кто для чего может нанять их вертолет.

— Конечно. Но когда на вертолете компании перевозят труп не последней сотрудницы компании, исчезнувшей сразу после своего увольнения — это уже, согласись, наводит на подозрения. Которые, как ты знаешь, небеспочвенны. А если учесть сопутствующие обстоятельства…

В этот момент автобус остановился напротив небоскреба, где располагался наш офис, и мы вышли. В огромном здании светились несколько окон на разных этажах. Кое-кто работает и по ночам.

— Какие обстоятельства? — спросил я. — И как ты все-таки намерена решить проблему с бортовым компом?

Но в этот миг перед нами уже открылись двери здания, и Миранда сделала быстрый предостерегающий жест, призывая к молчанию. Ну разумеется — камеры системы безопасности, как правило, не пишут звук, но изображения вполне достаточно, чтобы прочитать беседу по губам. Мы поднялись на лифте на сорок третий этаж и прошли в свой офис, затем — в заднюю комнату, где стоял сейф. Миранда вытащила из кармана свой комп (офисный она включать не стала), сверилась с экраном, затем — я заметил появившуюся карту — ткнула пальцем в один из домов, кажется, как раз в тот, где мы находились.

— Вертолет уже в пути, — констатировала она. — Там есть две формы аренды — на фиксированный маршрут и по времени. Во втором случае в памяти их офисных компов останется лишь факт аренды, но не план полета, на ходу определяемый клиентом.

— Да, но это лишь до тех пор, пока вертолет не вернется и не сбросит в базу отчет своего компа.

— Он не вернется, — Миранда быстро подошла к платяному шкафу у стены, которым мы, по причине хорошей летней погоды, не пользовались. Во всяком случае, не пользовался я. К моему удивлению, когда Миранда распахнула дверцы, внутри обнаружилась пара каких-то длинных полупрозрачных плащей с капюшонами… или даже шлемами?

— Надень на всякий случай, — скомандовала она, беря себе одно из этих одеяний.

— Это что — костюм химзащиты?

— Да, самый простой. Сегодня купила. Нам надо обработать труп.

— В каком смысле обработать? — я принялся натягивать костюм.

— Вот этим, — Миранда распаковала цилиндрический предмет из своего пакета, выглядевший вполне невинно — обычный аэрозольный баллончик, правда, с какими-то предупреждающими красными значками. — Это продукт нанотехнологий, обеспечивающий ускоренное разложение органики. Официальное предназначение у него, конечно, сугубо мирное — быстрая и экологически чистая утилизация отходов, они в результате превращаются в удобрение. Но годится он и для уничтожения трупов. Если попадет на кожу или, тем более, внутрь живому — тоже ничего хорошего…

— Но если ты хочешь подсунуть труп Анны полиции, зачем его уничтожать?

— В нынешнем состоянии тела можно установить причину смерти и то, что жертву пытались спасти с помощью коникотомии, чего убийцы уж точно бы делать не стали. Кроме того, экспертиза может найти какие-то наши следы на трупе. А при той дозе препарата, которую я использую, разложение будет неполным — фрагменты костей останутся, и из них еще можно будет извлечь ДНК для идентификации. Ну, ты застегнулся? Придерживай ее, пока я буду опрыскивать.

Миранда ввела код и открыла сейф. Я едва успел подхватить повалившееся оттуда тело. Смрад чувствовался даже сквозь респиратор; прошло лишь два с половиной дня, но лето во Флориде — не лучшие условия для хранения мертвецов без холодильника, тем более — в маленьком замкнутом объеме. Особенно учитывая, что этот труп смердел, еще будучи свежим. Но больше всего меня поразила не вонь, к которой я был готов, а вяло вывалившаяся наружу синюшно-бледная правая рука.

Ее запястье оканчивалось обрубком. Кисти не было.

— Что… кто это сделал? — воскликнул я.

— А ты как думаешь? — буркнула Миранда, придерживая труп со своей стороны и старательно опрыскивая его из баллончика какой-то желтоватой дрянью.

— Ты? Сегодня? Но зачем?

Миранда показала мне левую ладонь. Крохотный шрамик, если он еще и не зажил, не виден был сквозь перчатку, но я понял.

— Чип? Так ты заказала и оплатила транспортировку ее трупа от ее же имени? — только теперь я оценил остроумие комбинации Миранды в полной мере. — Теперь понимаю, что ты имела в виду под «сопутствующими обстоятельствами». Но зачем было отрезать всю руку?

— Ну не выковыривать же крохотный чип вручную. Можно было, конечно, вырезать часть ладони, но автомат рассчитан на работу с рукой, а не с куском мяса. К счастью, в знакомом тебе салоне старая модель, которой все равно, живая рука или мертвая. Новые уже различают.

Бритоголовый хозяин заведения уж точно различает, подумал я. Но едва ли на его тяжеловесном лице отразились хоть какие-то эмоции.