Юрий Нестеренко – Самооборона (страница 29)
— Ну… я, конечно, могу попытаться, но…
— Ну ладно, я сделаю начальный надрез вдоль корней волос, а дальше ты сам, там кожа уже довольно легко снимается, почти как с апельсина… Время, партнер, время! Мне еще гримироваться! Где пилка? Тащи сюда! — сама Миранда тем временем подхватила под мышки полураздетый труп и поволокла его в сторону туалета, очевидно, чтобы не плодить новых кровавых пятен на полу. — И закатай рукава, чтоб не запачкаться!
Вот уж никогда не думал, что мне придется смотреть, как одна женщина скальпирует другую пилкой для ногтей. И уж тем более не думал, что мне придется делать это самому.
К счастью, желудок у меня крепкий. Но звук, с которым пилка скребла по кости, я, наверное, долго не забуду.
Чтобы не мешать мне, Миранда убежала гримироваться не перед экраном над раковиной (наш туалет, в отличие от общего в коридоре, был оборудован не зеркалом, а экраном с камерой, дающим реальное, а не инвертированное изображение — что особенно ценно, когда пытаешься придать себе сходство с кем-то другим), а перед нашим офисным компом, естественно, тоже снабженном встроенной камерой. Предназначенная для видеоконференций, она давала не такое хорошее разрешение, как та, что в туалете, но, в общем, годилась. Фото Анны из ее резюме уже было загружено в комп.
— Готово! — крикнул я, наконец, выпрямлясь со скальпом в левой руке. Я держал его за волосы, и он и впрямь походил бы на просто парик, если бы не падавшие с внутренней стороны багровые капли. В правой руке у меня была пилка, липкая и почти черная от крови; я бросил ее в раковину. Труп полусидел у моих ног, запрокинув голую окровавленную голову в унитаз; белки закатившихся глаз и оскаленные зубы влажно блестели, и пластмассовая трубка по-прежнему торчала из горла. Зрелище было не из приятных, но запах фекалий, рвоты и крови был еще хуже.
— Ага, молодец, — подбежавшая Миранда осторожно, чтобы не испачкаться, взяла результат моих трудов. Она тоже выглядела жутко — черты лица Анны, более длинного и костистого, были пока еще грубыми мазками нанесены поверх ее собственных, производя впечатление не то маски из плоти, не то врожденного уродства типа предельного случая сиамских близнецов — с одной головой, но двумя лицами. — Я отмою, а ты пока приберись в комнатах. Выходи осторожно, чтобы ботинки не заляпать!
Я загнал обратно ящики стола и унес в заднюю комнату чашку (действительно небьющуюся, хотя выглядела она, как фарфоровая) вместе с остальными чайными принадлежностями. Миранда, вывернув скальп наизнанку, смывала кровь под сильной струей воды.
— Чем вымыть пол? — крикнул я ей. В нормальных условиях для этого вызывали киберуборщицу, но, хотя роботу все равно, вытирать обычную грязь или кровь с мочой и блевотиной, я не был уверен, что частицы всего этого стоит оставлять на его щетках. Если и в самом деле будет расследование… К тому же работает киберуборщица тщательно, но достаточно неспешно.
— Ну, твоими трусами мы жертвовали в прошлый раз, теперь, видимо, черед моей рубашки. Да, и надо что-то делать с этим запахом. Вот, пропрыскай там везде, — Миранда кинула мне туалетный дезодорант.
Конечно, на скорую руку ликвидировать все следы было невозможно, экспертиза с применением всех полицейских приспособлений нашла бы кучу улик. Но пока что нашей проблемой были не криминалисты, а всего лишь претенденты на рабочее место, озабоченные совсем другими вопросами. Пока я мыл пол, Миранда высушила скальп сушилкой над раковиной и побежала доделывать грим. Свои собственные волосы она, наоборот, намочила, чтобы плотно прилегли к голове. Я озабоченно посмотрел на часы. Семь минут, ей не успеть… Вот бы следующему посетителю опоздать! Хотя немного найдется раздолбаев, способных опоздать на собственное собеседование…
Увы, очередной соискатель не оказался раздолбаем. Он пришел даже на три минуты раньше.
Само по себе это не было катастрофой — у нас уже несколько раз бывало, что интервью затягивалось, и следующему кандидату приходилось ждать, пока выйдет предыдущий. Но Миранде не нравилось, что ей придется пройти мимо этого человека. Трудно сказать, что он может заметить или почуять на близком расстоянии; камеру обмануть куда проще…
Наконец Миранда закончила со своим лицом. Точнее, теперь это было уже не ее лицо, и смотреть на него, помня,
— Знаю, партнер, — она словно прочитала мои мысли, хотя скорее просто проследила направление взгляда. — Еще она на два дюйма выше меня, и безымянный палец у нее одной длины со средним. (Я поразился ее наблюдательности — вот уж на пальцы мне бы точно не пришло в голову обратить внимание.) Но будем надеяться… проклятье, чуть не забыла! — она сунула в карман блузки свои сережки и метнулась в туалет. Оттуда она вернулась уже в сережках Анны — увы, они были самыми обыкновенными, без чипов памяти. Затем вновь посмотрелась в экран, направив на себя камеру.
— Волосы сзади нормально?
— Порядок.
— Наш гость говорит по-английски, надеюсь, ты сумеешь его развлечь, пока я найду способ незаметно вернуться. А сейчас позвони ему на фон, — Миранда направилась к двери.
— И что я ему скажу?
— Ничего. Он не возьмет трубку, он же ждет, что его сейчас пригласят. Просто чтобы он отвлекся, пока я прохожу мимо.
Так мы и сделали. Миранда вышла в тот самый момент, когда наш посетитель отменял вызов (гудок оборвался автоматическим уведомлением, что мистер Трухильо сейчас не может говорить и просит перезвонить позже), а затем я через интерком пригласил его в кабинет.
Ничего интересного Трухильо не рассказал; он работал в рекламном отделе мелким креативщиком, имел дело, естественно, исключительно с легальной продукцией, а если когда-то и слышал что-то, не относящееся к его обязанностям, то расспрашивать его об этом без «твайс спайса» я не решился. Спровадив его достаточно быстро, я еще раз тщательно осмотрел наш офис во всех местах, где могли остаться следы, и остался удовлетворен. Но что нам, черт побери, делать с трупом в туалете? Разделать его на части и выносить в мешках для мусора? Меня передернуло. Да и не слишком надежен такой способ. Большое количество мешков, вынесенных из одного офиса, может привлечь внимание, особенно в наше время, когда почти весь документооборот идет в электронной форме, и бумажный мусор образуется крайне редко… Где же Миранда? Я не знал, как она собирается обмануть камеры, но вот-вот должен был заявиться следующий соискатель, и он, что самое скверное, не говорил по-английски. Он был барменом в ночном клубе и, возможно, мог бы рассказать нам о посетителях побольше, чем танцовщицы. Но настоящий бармен по доброй воле никогда не станет разбалтывать секреты клиентов, и уж тем более — потенциальному работодателю, демонстрируя ему таким образом свою профнепригодность.
Я позвонил с офисного компа на фон Миранды. Трубку сняли (до чего, однако, живучи в языке выражения, уже утратившие буквальный смысл!), но за прервавшимся гудком настала тишина. Однако спустя несколько секунд на экране компа появилось сообщение: «Можешь говорить вслух, но я буду отвечать текстом».
Ну понятно. Голос из наушника слышит, если не орать, только абонент, а вот то, что он говорит в ответ, могут услышать все вокруг. Я изложил Миранде суть проблемы.
«Пока еще не успеваю вернуться. Оставь фон включенным и увеличь громкость микрофона, я буду слышать, что он говорит, и подсказывать тебе ответы. Я оставила все для кофе в ящике стола, где чайник».
Я понял, что она еще не отказалась от идеи использовать «твайс спайс».
— Тебе мало одного… — «трупа», хотел сказать я, но вспомнил, что это фонный разговор, и закончил более нейтрально: — прокола?
«Скорее всего, он не обработан. Не такая шишка. Но что-то знать может».
— «Скорее всего» — это не аргумент. Я не хочу рисковать.
Я ожидал, что Миранда примется настаивать, но после короткой паузы на экране появились слова: «Ладно. Ты прав». Должно быть, она сообразила, что, какой бы маленькой ни была вероятность, в худшем случае я уже не смогу изобразить, что и второй покойник покинул наш офис на своих ногах. И загримироваться не сумею, и офис оставить больше не на кого.
А может, просто не захотела подвергать опасности жизнь невиновного человека?
В этот миг мелодичный сигнал возвестил о прибытии того, о ком мы говорили.
«Entren»[25], — подсказала мне Миранда. Я включил интерком и пригласил гостя в кабинет.
Далее состоялся странный диалог, в котором, за исключением отдельных слов, я не понимал не только того, что слышал, но и того, что говорил сам. В какой-то момент я даже почувствовал неловкость за свое явно жуткое произношение, но тут же сердито напомнил себе, что я тут — работодатель, а не проситель, и официальным языком большинства Конфедеративных штатов, включая Флориду, до сих пор остается английский и никакой иной.
Наконец я распрощался с барменом.