Юрий Назаров – Кержак (страница 2)
– Вы один на сегодня, Александр Милентиевич, но переулок ваш пришлось искать. Вот список имущества на ознакомление… Покажете грузчикам куда носить?
– Покажу, только зовите проще – Сан Милыч! – Кержаев пробежал список взглядом, – Немного бы четверым?!
– Список составлен согласно номенклатуре. Опишите в заявлении, что недостаёт – докупим и доставим…
– Ой, как замечательно! Комплект карт десяти наименований, – Кержаев оторвался и через пассажирское окно показал шофёру: – Следуй за мной, голубчик…
– Сан Милыч, завтра маёвка на Первомайской площади, помните? – Настасья догнала ушедшего вперёд Кержаева.
– Помню. Я приглашён рассказать о планах благоустройства территорий и развития города… Как забыть?
– Много напридумали? – сощурилась девушка.
Собеседники скрылись в проходной арке, следом въехал грузовик. Александр Милентиевич непринуждённо перешёл на более комфортное для него «ты»:
– Напридумали, как верно говоришь, делать Первомайку значимой, как та же Советская. От неё начнём расширение района, да и всей верхней части города…
– Ой, как интересно! Ещё вчера окраина, рынок средной, а завтра уже значимость? – размечталась Настасья.
– А как иначе, милочка? Смотри, что творится – вздымается страна, полным ходом индустриализация, требующая отдачи сил, новых свершений, а пролетарию нужно где-то жить…
К одним из обозначенных ворот подбежал Шунька, встал возле «штанги». Вратарь покосился, но быстро вернулся в игру.
– Слышь, вратарь?.. – начал Шунька.
– Тойди от волот… шляются тут всяки…, – на полуслове прервал вратарь, не друживший с половиной алфавита.
– Волотарь, можно с вами? – повторно обратился к вратарю Шунька должно быть понятными тому словами.
– Кой волоталь? – в мимолётной задумчивости парень потерял игру. В оный момент ему в затылок налетел мяч, сбив с головы огромных размеров картуз. Вратаря шатнуло и вместо мяча занесло в ворота. Едва привстав, мяч снова ударил его по спине, но парень ещё витал в облаках: – Сам ты волоталь!..
– Ты же на волотах, вот и волотарь?
– А…, – паренёк завёл глаза под лоб, грязной перчаткой протёр под носом, – Чё длазнишь? Влаталь я, а не волоталь…
– Не дуйся… Я думал, так понятнее будет?..
Вратарь оказался беззлобным, крикнул своим:
– Лебяты, к нам новый иглок плосится…
Шуньку обступили с дюжину пацанов. Один лопоухий, к тому же рыжий и высокий – с Шуньку ростом, остальные на полголовы и ниже. Лохматые, чумазые, босоногие, штанины подогнуты, рубахи навыпуск или подвязаны узлом на животе.
– Здоро́во ли, ребята? – не растерялся Шунька.
– Здоровей видали, и то ничего! Отких такой будешь? – отвадил рыжий.
– С Кунавина, со слободы…
– Из купчишек, али как? – настаивал открыться рыжий.
Слобода Кунавино, зовущаяся горожанами «купеческой», до недавних пор извлекала недобрую славу от близости знаменитой Нижегородской ярмарки. На заре начинания купцы или перекупщики занимали для постойных дворов территории на «кунавине», не затапливаемой в половодье балке за береговым полобом, к коему чалили торговые суда. Ну, а где прижился купец – непременно притрётся преступный покуситель, горожанами нагорной части города тщетно избегаемый.
Купеческое и прочие сословия советская власть нещадно изживала, новенький на хулигана внешностью не походил, но денег за спрос, добрым людям известно, не берут…
– Нам трёхкомнатку выдали в наём. В том доме на левом взгорке…, – с понятным кивком ответил Шунька.
– Трёхкомнатку на семью? Знать, гепеушник? – пацаны усмехнулись, – Из гепеу да с управы эвон дом подселяют…
– Отец инженер-землемер градостроя, – гордо ответил Шунька. – И будет на том! Меня звать Шунька… Кержаев…
– Знакомства потом. Бей штрафной. Посмотрим, как тея называть! – приговорил рыжий и сам встал на ворота.
Шунька поставил мяч в одиннадцати шагах от ворот, сам отошёл на разбег. Тут он понял, что погорячился с дальностью, так как от штанги до штанги всего метра три, и рыжий с растопыренными руками и длиннющими ногами не оставлял поля к манёврам. Шунька примерился, разбежался и поддел ногой так, что мяч полетел много выше рыжего, а звук удара послышался как от удара хлыстом. Ребятня рассмеялась.
Рыжий распознал уловку, но вида не подал:
– Мазила, но шваркнул хлёстко… С Рябыми знаешься?
– Ни с кем пока не знаюсь…
– Вороватые они… Будешь знаться, к нам не ходи…
– Мне всё вновь… а с вороватыми на слободке дружбы не водил и здесь не собираюсь…
– Лады, вставай играть против меня и сымай чёботы, иныче все ноги нам засинячишь! – скомандовал рыжий.
Разувшись, бросив чёботы за ворота и закатав по колено штаны, Шунька снова вызвал насмешки белыми култышками. Ехидно ухмыльнувшись, рыжий ввёл мяч в игру. Тактики игры у футболистов не было, разметок площадка не имела, ребятня просто гоняла мяч из угла в угол, не соблюдая ограничений.
По завершении игры проигравшая команда встала по линии ворот, приспустила штаны. Мал мала меньше, с краю самая высокая задница рыжего. Каждый из победителей, Шунька в их числе, мячом метров с пяти набивают проигравшим «сало».
– Кучно ставайте… а то растянулись по воротам…
– Ничё, завтра ваше сало отобьём… Отыгрыш назначаем! – задорится рыжий, пригибается и видит: к парням, игравшим в карты за кустами, подошла троица шпанистых пареньков.
Заводила сразу завёл разговор с картёжниками:
– Пека, сапоги есть… на мену аль продажу…
– Ну-ка, Рябой… кажи сапожки, – сбросив карты на кон и затушив папироску о подошву ботинка, откликнулся Пека.
– Новы, кожаны, мухой не одёваны! – усмехнулся Рябой.
– Признавай – стащили? – ухмыльнулся Пека.
– Товар ходовой, по нраву – бери! А нет и спроса нет…
Пека взял сапоги, пощупал, покрутил, высматривая изъяны, сложил подошвами. Проверил на совпадение размера, приложил к подошве своего ботинка, о который тушил окурок. Показал несовпадение, бросил примерить остальным:
– Маловата будет… твоя обувка!
Примерили ещё двое, вернули Рябому и демонстративно отвернулись. Из валявшейся на кону пачки достали папироски, закурили от одной спички и без слов погрузились в карты.
– Ну… кой ответ? Брать будете? – не унялся Рябой.
– Гуляй, Рябой… товар не нашего внимания…, – отвадил некто из клубов папиросного дыма.
Новая квартира досталась Кержаевым в старом доходном доме одного из богатейших купцов. Большая дубовая дверь из двух створов, битая скорым перемещением мебели прихожая. Стены крашеные, кое-где облуплены, потолок закоптелый от времени. Мелкие трещинки да редкий отвал штукатурки. С потолка подвисает на проводе пыльная лампа. В углу бронзовая вешалка с девичьим пальтишком, на крючке одинокая шляпа.
Комнаты оставлены бывшими постояльцами в бардаке, но новосельцы к такому состоянию жилья были готовы. До переезда они проживали в деревянном доме, имея на семью небольшую каморку и отгороженный угол за печью в тёплом чулане. Последние годы не бедовали, обретались всё-таки при службе, об отдельном жилье разговоры поднимались редко или велись в большей степени не прилюдно.
В эти годы Нижний Новгород значительно прирос территориями в нижней заречной части за счёт ударного строительства и расширения заводов корабельной, авиационной и автомобильной индустрии. Строились новые дороги, прокладывались трамвайные пути, возле новых предприятий росли жилые кварталы. К межеванию земель приложил свои знания и навыки Александр Милентиевич. Непубличными стараниями жены, Зинаиды Михайловны, семье могли бы выделить жилую площадь в Соцгороде, новом микрорайоне при автомобильном заводе имени В.М. Молотова, но повышение мужа по службе занесло их семью в верхнюю историческую часть города.
Отец, мать и дочь Кержаевы копошились с привозной казённой мебелью и мелкими пожитками. Примерялись, двигали, раскладывали. Дочка, девчушка лет восьми, была незаменимой помощницей, пока брат гонялся на улице. Незаметно к вечеру раздался стук в дверь, первой среагировала дочь. Звонко отщёлкнула щеколду и, натужно кряхтя, потянула створ:
– Тяжалуща-та какая!
– Обожди, помогу…, – окликнула из комнаты мать.
– Справилась!
Отведя створ, дочь вдруг захихикала. В прихожую вышла мать, вытерла руки о подол, увидела сына, саркастично умилилась и ради приличия по-матерински заохала:
– Ох ты, Боже ж мой! Смотрите на него: подрался с кем?
В прихожей стоял распаренный Шунька. Штаны грязные, поясной ремешок в руке, ноги босы. На лице разводы грязи.
– Да не, мам… футбол гоняли, – ответил Шунька, протёр кулаком под носом, размазав грязь на щёки, как тот футбольный волотарь. Мать остановила взгляд на босых ногах, Шунька скосолапил стопы и стеснительно поджал пальцы.