Юрий Мухин – Кто сбил малайзийский «Боинг». Провокация века (страница 4)

Так и в ракетах ЗРК. Их боевые части подрываются вблизи самолета или ракеты противника и осыпают цель стальной «дробью», находящейся в их боевой части. Такой «дробью» являются поражающие элементы, которые часто называют шрапнелью, – стальные шарики или стержни, разлетающиеся при взрыве со скоростью 1700 м/с. Какой формы поражающие элементы «Бука» и сколько их, мы рассмотрим потом. Но, к примеру, в боевой части ракеты комплекса С-200 находится не 250, как в патроне дробового ружья, а 37 тысяч стальных шариков диаметром 7,9–9,5 мм. Кроме того, если ракета ЗРК подлетит достаточно близко к цели, то она воздействует на цель, разумеется, и силой взрыва (в боевой части ракеты С-200 90 кг смеси тротила с гексогеном), но в любом случае цель будет иметь пробоины от стальной шрапнели шарообразной или иной формы. Вот что важно!

4 октября 2001 года украинские военные профессионалы умудрились сбить «Ту-154», выполнявший рейс Тель-Авив – Новосибирск. Комиссия, расследовавшая эту катастрофу, сделала вывод: «анализ пробоин в фюзеляже показывает то, что самолет мог быть поражен ракетой комплекса ПВО С-200, так как размер и форма пробоин вполне соответствуют шрапнели осколочно-фугасной боевой части ракеты именно этого комплекса».

Таким образом, возник второй вопрос: есть ли на обломках «Боинга» следы шрапнели и от какого типа ракет? Ведь по этим следам и по самой шрапнели, застрявшей в обломках, безо всякого Киева легко определяется тип ЗРК, которым был сбит самолет.

И по сей день на этот вопрос нет ответа – дыры в отдельных обломках есть, но от какого они типа шрапнели – от каких ракет, – не устанавливается. (Неизвестно это было как в начале расследования, так и сегодня). Кроме того, к этим вопросам добавилось и недоумение или подозрение в связи с тем, что киевская хунта всячески препятствовала приезду экспертов на место события и сама не спешила инцидент расследовать.

Короче, с самого начала преступное поведение Киева и Запада указывало на них как на преступников, сбивших несчастный самолет.

В этом плане поведение России и ополченцев выглядит наиболее убедительно. И Россия, и ополченцы давали для расследования любые запрашиваемые данные и вели себя достаточно открыто. И это делало убедительной российскую официальную версию о том, что малайзийский «Боинг» был сбит украинской стороной – либо ракетой «Бука», либо ракетой «воздух-воздух» какого-то боевого самолета киевских карателей. И все было бы хорошо, и можно было бы поверить российской официальной версии, если бы не начала поступать более подробная информация, которая, честно говоря, поначалу приводила в ступор.

Но это меня и таких, как я. А вот официальных следователей, похоже, ничего не может смутить в принципе. Немного о них.

Следователи

Напомню, что в мировой практике, если обломки упали на землю и доступны для изучения, то расследование ведет страна, над территорией которой произошла катастрофа, а на расследование причин авиакатастрофы уходит от пары недель до месяца-полутора от силы, и ведется расследование открыто. В случае же с малайзийским «Боингом», потерпевшим катастрофу над Донбассом, вопреки обычаю и здравому смыслу Украина отказалась проводить расследование и фактически передала его представителям Малайзии, Нидерландов, Еврокомиссии, американской компании Boeing, Международной организации гражданской авиации (ICAO), американского Национального совета по безопасности на транспорте (NTSB) и Европейской организации по безопасности воздушной навигации (Eurocontrol). А эти почтенные следователи для начала все засекретили, не объясняя причины засекречивания, да их и невозможно объяснить.

Следствие засекречивают, когда это может помешать изобличению преступника, который пока не знает, что его подозревают. Или когда хотят следствие сфальсифицировать. Про необходимость изобличения преступника ничего не говорится, остается последняя причина, которую, конечно, объявлять не будут, – о фальсификации дела не объявляют. Итак, эти именитые западные следователи в глубокой тайне почти два месяца потратили не на получение окончательных выводов, а всего лишь на «предварительное расследование». А на полное расследование скромно выделили себе год: «По словам пресс-секретаря нидерландского Совета по безопасности Сары Ферной, окончательный доклад будет опубликован через год после катастрофы, летом 2015-го. «Таковы планы, но все будет зависеть от хода расследования», – заявила Фермой»[5]. Понятное дело: следствие будет длиться до тех пор, пока все об этой катастрофе забудут, трупы сожгут, доказательства сфабрикуют, а обломки переплавят. После чего будет объявлено что-то невнятное в соответствии с текущим требованием политики.

Так вот, результат этого «предварительного расследования», объявленный 9 сентября, вызвал возмущение всех интересующихся этой катастрофой, причем и во всех странах. Наиболее полно сарказм выражен перепевкой знаменитого путинского ответа, когда он на вопрос о причинах трагедии подводной лодки «Курск» сообщил обществу: «Она утонула». Вот и в случае расследования катастрофы рейса МН 17 народ считает, что комиссия после почти двух месяцев работы сделала «сенсационное» открытие: «Самолет упал».

Если говорить конкретнее, то эксперты использовали «умные слова» и сообщили, что пассажирский лайнер развалился на части во время полета. Причиной катастрофы названо «структурное разрушение, вызванное большим количеством объектов, обладающих высокой энергией и проникших извне». Также отмечается, что не обнаружено каких-либо свидетельств технической неисправности или ошибки экипажа. И что в радиусе 30 км не было ни одного военного самолета, а перед исчезновением с экранов радаров рейс МН 17 не подавал никаких сигналов SOS.

Дирижером в этом оркестре, судя по всему, являются голландцы, да еще и юристы, что меня никак не обнадеживает.

Виной тому, конечно, личный опыт общения со следователями, прокурорами и судьями РФ, как на подбор, теми еще деятелями. Кроме того, на сегодня у нас студенты юридических факультетов считаются самым тупым отстоем среди студентов всех остальных специальностей. Надо сказать, что и Запад надежд никаких в этом плане не дает, если вспомнить процессы в Гааге по делам Сербии и образцово-дебильную рожу прокурора этого суда. Последнее время и решения Страсбургского суда являются образцом бессовестного маразма.

Думаю, что если бы на Западе дело с правосудием обстояло сильно лучше, нежели в РФ, то в США не появился бы анекдот, согласно которому подопытных крыс в биологических опытах стали заменять юристами, поскольку: а) юристов больше, чем крыс; б) юристов не жалко; в) в ходе опытов юристы делают то, что крысы отказываются делать по моральным соображениям.

А ведь сколько у нас еще простаков, с придыханием от почтения произносящих слова «суд», «прокуратура», «следствие»! Скажу им, хотя и знаю, что бесполезно: если вы сами проанализировали факты, но ваши выводы расходятся с выводами юристов, то виноваты в этом не вы.

Что касается Голландии, то она уже многие десятилетия на мелких побегушках у США или Израиля, что, впрочем, одно и то же. Причем прислуживает Голландия с огромным рвением. Вот бывший генерал-майор израильских спецслужб Яков Кедми, осуществлявший в СССР антисоветские операции с помощью голландского посольства, сообщает в интервью:

«Схема была простая. Премьер-министр (Израиля. – Ю. М.) сказал: «Хорошо, но договорись с голландцами». Когда мы вышли от премьер-министра, я сказал своему начальнику Давиду Бар-Тову, что с голландцами буду говорить на своем языке.

– Что это за язык? Наверняка не голландский?

– Мой язык. Голландцы за год работы со мной уж привыкли, что я время от времени меняю процедуру в посольстве. Поначалу они пытались получить на это разрешение министерства иностранных дел Нидерландов, но я через Иерусалим устраивал так, что из Нидерландов им сообщали то же самое, что сказал я. И к этому они привыкли. Я приехал в Москву, попросил встречи с послом Нидерландов, и он меня принял. Я сказал, что был в Израиле, разговаривал с премьер-министром – и с завтрашнего дня порядок будет изменен»[6]. И порядок в посольстве Голландии был изменен.

Я же столкнулся с голландской подлостью в конце 70-х. Наш завод выходил со своей продукцией на внешний рынок, но в это время США всеми способами блокировали внешнюю торговлю СССР, введя на нее негласный запрет и преследуя те фирмы, которые его нарушали. С нами начала торговать прорывавшая блокаду люксембургская фирма, она же наняла достаточно именитую голландскую фирму для производства контрольных химических анализов нашего сплава. И неожиданно их контрольные анализы начали показывать содержание ведущего элемента в сплаве значительно ниже, чем на самом деле. Мы (и с нами СССР) несли убытки, и меня, тогда начальника цеха заводских лабораторий, послали в Москву разбираться. В присутствии хозяина люксембургской фирмы я таки разобрался с голландскими «профессионалами» и мастерами химанализа. После этого наш торговый партнер из Люксембурга отказался работать с голландцами со словами «блади шит!». Что интересно, так это то, что голландцы от этой своей подлости ничего не имели, более того, понесли убытки от отказа люксембуржцев работать с ними. Просто позвонили им из США и приказали делать подлость, вот они подлость СССР и делали.