Юрий Москаленко – Там, где нас не ждут… (страница 64)

– Хэрн, хватит паясничать. Лучше бери Мартина под мышки и своди его до ветра, а потом завтракать будем, а за завтраком нам стрелок поведает свою историю, как он докатился до такой жизни.

Завтрак лучшее начало дня, когда особенно есть, что поесть. К счастью у нас оно было это "есть". Стол ломился от угощений, Хэрн, на радостях, из своих заначек, под мой осуждающий взгляд, достал початую бутылочку вина, из запасов на зиму выделил копчёной рыбки и мясных деликатесов, изготовленных по моим рецептам. Ну ладно, отдыхать, так отдыхать.

– Хэрн, а тебе опять плохо не станет? – сделал я прозрачный намёк на утрешнее его состояние, в безуспешной попытке предотвратить очередную пьянку.

– Что ты, малыш! Мне будет только хорошо, в данный момент, а там снова лес посещу, глядишь и полегчает.

Первые тосты пошли за знакомство, чудесное выздоровление, за целителя пили уже стоя, причём Мартин встал сам, без посторонней помощи, и тост произносил уверенно и с юмором. Да-а, хорошее лекарство нашли, блин, и куда вся скромность подевалась? Уже с Хэрном строчат, как заправские кореша, будто давно не виделись, а тут нежданно-негаданно встреча нарисовалась. И самое интересное, и темы у них соприкасающиеся между собой, то оружие обсуждали, до пены у рта, то коней зацепили и под показавшееся донышко в бутылке, к женщинам перешли. Причём, вина на женщин малость не хватило, и запасливый Хэрн умчался в каптерку тире спальню, за добавкой, как он выразился, причем приволок добавочку литров на пять, не меньше. Га-адёныш! И не говорил о таких подарках ничего. Боюсь, как бы они за гномью настойку не принялись, вот потеха будет. И мои намеки, что больному вредно много пить, никого не волновали абсолютно. Со второй бутыли налили и мне, ведь уже не отбрехаться, что самим мало. Вино слабенькое, полусладкое, на вкус, как компотик, но зная коварство вина пил понемногу, плотно заедая каждый глоток мясом, но особенно налегая на рыбу. Разговор тёк приятно, Мартин оказался прекрасным рассказчиком и весельчаком и о своей жизни рассказывал без утайки, со здоровым скептицизмом в отношении себя и всех тех бед, что произошли с ним за всё непродолжительное время его жизни.

Стукнуло ему уже двадцать шесть лет, родился он в семье мельника, в графстве Ларье, что находится близ столицы Империи. Дед его держал мельницу, был свободным пахарем, по договору работая на местного графа, лихого рубаку и мастера-меча. Одно время юный граф прозябал в столице, числясь во второй сотне гвардии Императора, к тридцати годам он дослужился до звания лейтенанта и командира сотни. Потом любовь к местной красотке, фаворитке Императора, перечеркнула все его успехи военной службы, а интриги, что вечно плетутся вокруг окружения власть предержащих, заставили его уйти в отставку и уединиться у себя в поместье на долгие двадцать семь лет, где он предавался охоте и занятиям магией. И на склоне лет на очередной охоте суждено же было ему столкнуться с прелестным созданием, будущей матерью Мартина, единственной дочерью местного мельника, Анджей которой к тому времени было уже семнадцать лет. ( Я специально перехожу на привычное исчисление времени, что проще для меня и привычнее для вас, мой читатель). Граф был очень красивый мужчина, военной выправки и прекрасного телосложения, и, к тому же, столичный шик и умение вести беседу с женским полом не могло не произвести приятного впечатления на юную особу. Роман закрутился стремительный и бурный, с выяснениями отношений и битьём посуды. Мудрый отец девочки вмешиваться не стал, хотя, как свободный гражданин Империи смог бы, но он очень любил свою кровиночку и слишком уважал достойного графа, чтобы лезть в их отношения, тем более, что граф ухаживал за своей избранницей, как за благородной леди. Но увы, была одна загвоздка в этих отношениях и звали эту занозу леди Эльза, законная супруга графа, и её родственники. Окрутили одинокого графа дальние родственники и друзья лет так за десять до рождения Мартина, но вот детей чете боги не сподобили, как ни старался граф продолжить род. То-то была его радость и удивление, когда прекрасная дочь мельника стала устраивать ему скандал за скандалом и вести себя нервозно, обижаясь на каждый пустяк, а дворовый маг на сбивчиво-тоскливый рассказ графа под вино, не просветил будущего папашу, отчего у женщин может резко портиться настроение день ото дня. Всё шло к родам, округлившаяся будущая мама наслаждалась заботой и вниманием отца будущего ребёнка и перебирала в уме всё известные ей имена мальчиков, ведь маг ясно сказал, будет мальчик, будущий наследник нехилого графства и старинной фамилии. Но, как часто бывает в жизни поговорка " хорошо жить не запретишь, но помешать можно" для семьи мельника и самого графа оказалась пророческая. Рождение наследника, пусть и бастарда, не входило в планы старшего брата жены графа. И через несколько лет, в один из вечеров, на очередном балу по случаю рождения наследника граф, его жена, и мать Мартина были отравлены, а маг и капитан замковой стражи были просто убиты, в непродолжительной свалке у дверей донжона, там же полегла и вся гвардия графа. В графстве появился новый хозяин. Мартину к этому времени исполнилось восемь лет, и в тот злополучный вечер он гостил у деда на мельнице. Их ночью поднял раненый конюх, свояк деда и поведал, что случилось в замке графа. Нельзя было терять ни мгновения, и опытный дед Мартина Тодес собрался бежать из графства незамедлительно. Собрав вещи, одев потеплее маленького, ничего не понимающего Мартина и по тропе, которую знал только он, в течении недели вывел беглецов через топкое болото и островки "вечной пустоши", в соседнее баронство "Пьеор", к городу с одноимённым названием.

Понятно, что их искали, долго искали, ведь при живом наследнике никто не мог занять место графа и стать полноправным, признанным короной правителем графства. Это была основная причина того, что местные благородные очень серьезно относились к побочным связям и детям на стороне. Бастарды не раз становились королями по праву первонаследия и, что там скрывать, и Императорами, мстя потом, придя к власти, своим обидчикам. Магия крови ошибок не прощает. И не раз бывало так, что претенденты на трон сгорали заживо на ритуале "призвания предков" не поинтересовавшись, а точно ли они являются прямыми наследниками. Бывает, конечно, что наследник сам отказывается от трона или, во всяком случае, открыто не претендует на него, и в момент ритуала не заявляет о своём желании занять трон или получить наследство, как произошло в герцогстве. Виконт не отказался от притязаний на трон, но и не заявил открыто на него свои права. Таким образом, он не лишил права на трон своих потомков. Чего и боится теперь сестра виконта и её муж. Но это всё разборки между близкими родственниками. А брат жены, никак к ним, с точки зрения магии крови, не относился, и мог, в лучшем случае, по решению коллегии лордов, рассчитывать только на место регента, при живом наследнике. А наследник был жив и здоров, кровь старого графа не прервалась.

Мартин с дедом пустились в путешествие, ведь запасливый тесть графа был очень умным человеком, и такую возможность, как устранение всей семьи бастарда, вместе с ним самим, завистливыми родственниками, как графа, так и его жены, предусматривал давно и в меру своих сил, к возможным последствиям готовился заранее.

В прошлом, удачливый наёмник, охотник пустошей, не раз выходящий из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций, прекрасно понимал, что в покое их не оставят, пока жив Мартин, и предпринял попытку подобру-поздорову убраться с материка. Что ему блестяще и удалось. Осели они через год в столице пиратского края, на острове Свободы, архипелага Воли, заплатив необходимый пропускной взнос и прикупив небольшой домик на окраине Октары.

Тодес занялся обустройством дома и мелкой торговлей. Мартина он устроил в школу меча, к галлу, тоже беженцу и неисправимому авантюристу, по имени Берн, кстати, действительному мастеру меча, причем, школы заката. И заплатил он за принятие маленького Мартина очень оригинально – поединком с главой школы, в течении получаса продержавшись на мечах против грозного учителя. Берн был поражён и явно раздосадован, ведь за обучение он брал очень дорого. Но спор есть спор, и свою часть договора Берн выполнял неукоснительно, выплёскивая своё недовольство на Мартине, причём с самого начала. Мартин до конца обучения не догадывался о причине неприязни к нему своего учителя, и только спустя восемь лет, уже после гибели деда, Берн на панихиде открыл тайну договора между партнерами. Всё оказалось просто, и в то же время, непонятно. Берн обязался обучать Мартина до тех пор, пока он, Мартин, в поединке не победит своего деда Тодеса. Но этого так и не случилось. Через три года, когда исполнилось Мартину двенадцать лет, за его обучение взялся уже и дед, причём преподавал он ему, в основном, знания мастера охотника за нежитью, и дисциплины, преподаваемые им, были соответствующие. Мартин не был магом, даже плетения первого уровня давались ему с трудом и никакой эффективности не имели, вот и учил Мартина дед пользоваться артефактами, но основной дисциплиной было противостояние магам. Мартин не успел сдать экзамен деду по этим дисциплинам, экзамен у него принимала жизнь.