Юрий Москаленко – Нас не догонишь… (страница 168)

– Нет!

– И что посоветуете? Как нам…ну-у-у… – замялась госпожа, подбирая слова. – Как бы нам утрясти все возникшие недоразумения с этим арестом? Не смотрите на меня так граф, об этих безобразиях я сама недавно, буквально вчера, узнала.

– А-а-а! Теперь понятно. Прошу тогда простить мне мои резкие интонации, в начале нашей беседы, моя госпожа. Но что касается этой щекотливой ситуации, если вы не хотите её устранить радикальным способом… – Луиза отрицательно качнула своей очаровательной головкой – тогда просто попросите Ку держать подробности его прибытия в столицу в неведении для других.

– Так просто? – не поверила женщина.

– А что такого? В убийстве его обвинять вы, как я понял, не собираетесь, тем более, он защищался, а нападение патруля было необоснованное. Больше его здесь посторонние не видели. Его соотечественники… ну, они, конечно, как-то умеют друг друга чувствовать на расстоянии, особенно родственники. И что из этого? Не пойман – не вор! А если Ку будет молчать, а молчать он будет, потому что, если даст слово, то будет его держать, и даже родственники не смогут его заставить проговориться, то всё само-собой образумится.

– А побратим?

– Я надеюсь, кто бы этот побратим ни был, он не дурак, и поймёт, что распространяться о данной ситуации, себе дороже. Всё-таки из этих мест на своих двоих, в относительно здоровом виде, немногие выходили. Всё-таки место обязывает.

– Тогда, пригласите нашего гостя в ваш кабинет и оставьте нас одних, для милой беседы, ведь он дал вам слово?

– Да! У них есть только своё слово, и клясться они совсем не любят, но слово держат.

– Тогда, что-нибудь перекусить, напитки, и мою охрану предупредите, чтобы ему на глаза не попадались.

– Будет исполнено, Ваше Величество.

   … И вот теперь, перед ней этот странный, необычный собеседник. Нет, она, конечно, часто общалась с придворными ограми из охраны Императора, но этот-то к ним никаким боком, хотя не факт. Письмо это, к тому же, да и с оружием непонятно. Что значит, побратим подарил? Кто побратим? Канн или мальчик? Канн отпадает. Оружие графа, вроде как, пацану подарили, в качестве извинений и виры проигравшей стороны, но…

   Вот именно...., Но!

   Беседа длится уже немало времени. Но из его уст вылетают только односложные ответы.

   "Нет, да, не видел, не участвовал, не знаю, затрудняюсь ответить".

   Ничего конкретного. И как его вывести на разговор, при котором он попытается выторговать свою жизнь.

   Нет!

   Даже не пытается, и угрозы с его стороны тоже нет.

   Не боится!

   Совсем!

   Во что-то абсолютно верит. Верит и ждёт помощи или уверен, что в случае чего, будет отомщён? Именно, отомщён, и быть целью этой мести ей совершенно не хочется.

   Но просить самой?!

   Да и ладно, это же просто просьба, да и не может он не понимать, что его жизнь находится на волоске.

– Хорошо, господин Ку! Я разобралась в вашей ситуации, и приношу свои извинения за действие моих верноподданных. Увы, желание выслужиться иногда приводит к помутнению рассудка у некоторых, слишком рьяных. Ваши вещи, деньги и снаряжение будут вам возвращены в полной сохранности. Вашего жеребца сможете забрать на конюшне. Кстати, никогда не видела столь огромных боевых коней. По-моему, даже у ваших соотечественников, из состава охраны моего мужа, таких зверей не найти.

   На лице Ку не дрогнул ни один мускул. Словно маска натянута на лицо. Но вот глаза…

   Они, как раз жили, и видно по ним, что к жизни их хозяин начал только возвращаться. Это же значит, не чурбан железный перед ней, а живой разумный, которому тоже очень хочется жить, да, но письмо…

– Подарок побратима!

   Императрица заметно вздрогнула от сильного голоса огра. На ответ она и не рассчитывала, а тут…

– Побратим? А когда вы успели побрататься? Да и возраст вашего побратима… – провокационно, на удачу, вслух, уверенным голосом сделала предположение Луиза.

   Ба-а-а-а! Смущение и растерянность на лице здоровенного бугая, самым красноречивым образом говорило о точности попадания её удара наудачу.

   Улыбка обольстительной тигрицы на лице. Глаза святятся счастьем от общения с таким приятным собеседником.

   Да ты почувствуй только, какая же ты прелесть. И я тоже. Ты мне ведь всё скажешь. Обманывать не будешь.

   В голос побольше эля…

   Раньше никто не мог устоять… пробуем…

– А письмо, тоже он просил передать, – женщина лукаво глянула в обескураженное лицо воина. – ВЕРХОВНОМУ!

   О-ля-ля!!! Ну не умеет он ещё управлять своей мимикой. Всё интереснее и интереснее. Предположение Тави оказалось верным. Адресат установлен точно. Верховный! А это уже серьёзно! И отпускать в свободное плавание, да ещё с посланием гонца, становится очень опасно.

   И он, похоже, это тоже понимает. Вон как глаза потухли.

   И что теперь? Дыба? Пытки?

   Ах, как нехорошо, и ведь я уже пообещала его освободить, ну же!

– Ку! Ты сам всё понимаешь! Спокойствие Империи стоит и моей и твоей жизни. Сам видишь, я полностью в твоей власти. Магия на тебя почти не действует, и защититься сама я не смогу, и охране мне не помочь. Помоги мне сам. Что в письме?

   Тяжкий, глубокий вздох ей ответом. Молчит.

   Но его реакцию не просчитать. Если начнёт сопротивляться, а сопротивляться он начнёт, то его арест точно не удастся скрыть от его соотечественников. А они, как ни крути, наиболее приближены к Императору. Да и выживет ли она, случись вступить ему в драку с её охраной?

   Но и отпускать…, но ведь обещала.

   А у правителей есть только их слово. Если не держать его, то всё развалится, и Империя сама, в том числе. Всему является креплением связей в Империи – слово её господина. И что теперь?!

– Это не моя тайна госпожа! – изумление на лице Императрицы. – От того, что написано в нём, зависит судьба и безопасность Империи. Клянусь, хоть и не принято это среди нас, но момент обязывает. Всё что в нём изложено, идёт только на пользу Империи и Императору, в частности. Адресат сам решит, когда и в каком объёме довести до Императора эти сведения. Но то, что он их доведёт, я ручаюсь! Это всё, что я могу сказать. Добавлю, если я исчезну, так и не выполнив свой долг, Империя только проиграет. Причём, поражение будет фатальным!

   Императрица кивала каким-то своим мыслям во время этого неожиданного монолога. Она и так знала, что огры – венец развития человека. Умны, сильны, и душа у них такая же, как тело. Огромная, широкая и надёжная.

   И что же остаётся ей? Поверить? Наверное. Хотя…

– Дай слово, что когда-нибудь, либо ты, либо твой побратим расскажите мне о всех перипетиях вашего путешествия. И не обойдёте стороной то, что написано в письме.

– Я не знаю, что написано в письме. Я могу только догадываться. Но побратим решает за себя сам. Но вашу просьбу я ему обязательно передам.

– Хорошо! Тогда ещё один вопрос. Кто автор письма?

– Верховный… – словно на автомате ответил огр, а потом словно поперхнулся…– верховный сам расскажет, если решит это сделать, госпожа.

* * *

   -… Говоришь, что ты герцог и не встанешь на колени?! – ревел рассерженным вепрем Мартин, сжимая за горло трепещущее конвульсиями тело огромного по размерам людей воина. – Я тебя в слуги на веки затащу, ты мне за своё существование годами отрабатывать будешь. Я весь твой род под корень…

– Успокойся, Мартин! Успокойся! – орал во всё горло, вися на руке у друга Жан, пытаясь оторвать своего магистра от немногочисленных, оставшихся на ногах пленных. В частности, попавшего в плен, а главное, почти не пострадавшего, одного из главарей квартета. Остальным герцогам остаться в живых было не суждено.

   Потери сторон, вроде как, и фатальными не назвать. Квартет потерял почти полностью конницу, но вот сила латной пехоты противника осталась полностью нетронутой.

   У Ордена же потерь и того меньше. Можно сказать, практически нет. Полностью вырезанным оказался только весь полк Сержа, на который пришёлся основной удар, а он сам…

   Жан перевёл взгляд на большую телегу, к которой его бойцы сейчас вязали упряжь, накручивая петли, словно собираются в неприглядную сбрую собак или свиней запрягать, а не благородных животных. А чуть вдалеке, на постаменте переносного алтаря, закутанное в алое полотнище лежало маленькое тело, в ногах которого расположилось чёрное порождение проклятых земель.

   Вот их основные потери. И самые невосполнимые.

   Эх, Серж, Серж…

   … Вроде всё предусмотрели.

   Ровная площадка поля, которая прижата с боков небольшими холмами. Дальше начиналась сильно пересечённая местность. Овраги, уступы, обрывающиеся холмы и непроходимые для конницы заросли колючих кустарников. По бокам холмов, для затруднения движения колон противника при атаке, изготовили заграждение, в виде натыканных в землю кольев, причём дерево пришлось тащить в обозе. Ну, нет подобного материала в высушенной бескрайней степи.

   Полк Сержа растянул фаланги строя воинов по всему перешейку. Он составлял собой, как бы перемычку, между засевшими на склонах ближайших холмов лучницами и арбалетчиками. Ударная конница, вернее, её самая массивная часть, ровным строем встала за спинами умертвий маленького военачальника. Серж и тут не успокоился, потребовав изготовить, всё из тех же деревянных кольев, перекатные ежи, а перед самым строем своих солдат, со стороны противника, увязал по всему фронту, штабели связанных в одну защитную линию, заострённых кольев. По задумке, по команде, с помощью канатов, такая линия в нужный момент поднималась на пути противника. Ставилось заграждение под углом, примерно на уровень груди рослого воина. Но такая защита могла сработать, только против бешено несущейся лавы всадников, против пехоты же она была бесполезна.