Юрий Москаленко – Нас не догонишь… (страница 144)

– Мне ничего не ясно, господин Серж, но я всё выполню. Слово моего господина нерушимо, но я считаю себя вправе высказать своё мнение, мнение опытного воина, участвовавшего во многих сражениях, не говоря о стычках. Ваше решение, атаковать войско герцога Маринэва столь малыми силами, иначе как безрассудной авантюрой, назвать не могу. С нами, у вас хотя бы будет шанс вернуться, пусть не всем, но большинству, а так вы отправляете своих людей на убой, и, с большой вероятностью, погибнете сами. Детям не место на поле брани. Мой господин просил меня проследить за вами, чтобы за время его отсутствия с вами ничего не случилось, а тут вы, едва получив сведения о переходе отрядами враждебного войска границ герцогства, сломя голову рванули в бой, да ещё в ночь. Меня господин казнит, если с вами что-нибудь случится.

      Мальчик слегка задумался, а потом, кивнув каким-то своим мыслям, произнёс.

– Хорошо, я понял вас. Чтобы вы не терзались, передайте командование своему заместителю, задача та же оборона крепости. Прерогатива команд за баронессой. Обращаю внимание, выполнять любые её команды, какими бы они дикими ни показались. Обсуждение приказов недопустимо. А вы следуйте с нами, и вас, все только что сказанное, также касается. Под ногами не путаться, любые команды выполнять. Если начнёте перечить, увы, вас придётся убить. Вам ясно?

      Барон если и был очень удивлён такими заявлениями мальчика, то после того, что он успел увидеть в крепости, особенно после появления в ней её номинального начальника и, находясь под впечатлением поступка своего господина, вида старался не подавать.

      Ночной переход занял время почти до середины ночи. Они расположились буквально перед постами охраны большого войска.

      Тысяч двадцать пять, не меньше. В лагере противника царил образцовый порядок. Отряды расположились строго в соответствии определенному плану. Даже горевшие костры, вокруг которых расположились на отдых уставшие бойцы, были выравнены, словно по шпагату. Особенно бросилась в глаза усиленная охрана телег и повозок, обоза войска. По опыту, барон понимал, всю тщетность ночной атаки гарнизона, только раззадорят и есть большая возможность у себя на плечах привести противника к себе в крепость.

      Он, было, попытался объяснить всем их заблуждение, но, к его стыду, его никто слушать не стал, а просто сказали, что если он ещё раз без разрешения откроет рот, его просто прирежут.

      Примерно через пару часов, когда уже начало светать, весь небольшой отряд вместе с мальчиком сели на коней. Как понял барон, вот-вот поступит команда к нападению, но произошло нечто странное и необъяснимое.

      Внезапно заволновался под ним, обычно весьма флегматичный боевой конь, и, не слушая удил, прижался почти вплотную, к группе всадников охраны, окружавших маленького мэра. Вдруг все всадники, включая и его коня, резко с места перешли в галоп, и понеслись по дороге, в сторону крепости.

      Бешеная скачка длилась без остановок, прямо до тёмной громады, выделявшейся на светлеющем небе огромным тёмным пятном. Не сбавляя скорости, даже через капитальный мост, перекинутый через бурный поток широкой реки, отряд продолжал свой безумный ночной рывок.

      И вот перед ними высокие крепостные  почему-то с распахнутыми настежь воротами.

      Барон всю дорогу не мог отогнать от себя мысль, будто их маленький отряд преследует вся конница противника. Но поворачиваться корпусом назад, при такой скачке, опасался. Когда выехали на мощеную дорогу, до его слуха неожиданно донёсся топот тысяч лошадиных копыт.

      Понимание того, что защитники сами, своими руками сдают крепость противнику, всколыхнуло в душе ярость. Он попытался осадить своего верного четвероного друга, и встретить противника грудью, но сделать это не удалось. Чувствовалось, что верный друг и рад бы послушаться, но прижатый почти вплотную к мчавшимся рядом всадникам, остановиться просто не смог.

      Безумная кавалькада буквально влетела в крепость, но, к удивлению барона, задерживаться нигде не стала, а по главной центральной улице, на прежней скорости, домчала испуганного барона до противоположных ворот.

      Мельком наблюдая за людьми мэра, барон, к своему изумлению, не увидел волнения или страха, словно такая гонка обычна для этих воинов или прежде они что-то подобное уже совершали. От крепости отряд повернул в сторону одного из горных кряжей, виднеющегося с левой стороны от крепости.

      Ещё один рывок на переделах возможности четвероногих взмыленных друзей и столь же неожиданная резкая остановка, после которой, к своему удивлению, барон заметил, как сотня всадников оказалась окружена, колышемся морем, состоящим из тысяч лошадиных голов.

      … Барон встряхнул головой, отгоняя воспоминания.

      М-да, маленький мэр знал, что делать! Увёл у противника почти всех его коней. А потом ещё барон узнал у начальника охраны мальчика, что удалось нападавшим, к тому же, уничтожить с помощью применения заклинаний магии Огня и почти все фургоны с провизией вражеской армии. Как заверил граф, потерь, ни со стороны нападавших, ни среди воинов потерпевших нет, просто у одних вдруг не стало конницы и фуража, а у других, на подгорных лугах, теперь добавились десятки табунов породистых скакунов.

      И вот вернулось войско ордена, но такая встреча!

      Пацана всё-таки поймали и решительно настроенный амбал уже перегнул мальца через колено, собираясь, по-видимому, вдолбить в тощий зад умные мысли, но тут появилась баронесса, за руку приведённая испуганной дочкой господина, и экзекуция закончилась так и не начавшись.

      Ну, теперь можно познакомиться и с руководством Ордена, и спокойно дождаться куда-то срочно умчавшегося господина и друга, а раз он даже ему ничего не сказал, о причине убытия, то значит, основание для беспокойства есть и его вполне достаточно.

* * *

      -…Ты неисправим! – Мартин махнул рукой в сторону единственного кресла, стоящего в большой комнате, в которой собрались почти все члены совета ордена. – Ты не слушаешь старших и не выполняешь мои приказы.

– Но я… – проблеял из своего узаконенного места маленькое Высокопревосходительство, которому вторило тихое поскуливание, прижавшегося к хозяину большим телом, Черныша.

– И ты тоже молчи! – распалялся Мартин.

      Конечно, желание старым проверенным способом прочистить молодые мозги через задницу неугомонному мальчишке, никуда не ушло, но уж больно много защитников оказалось у пострела.

– Ты зачем у настоятеля артефакт попортил?

      Все с интересом уставились на демонёнка. Даже чёрный друг с интересом уставился на него.

– Вот! – разжал руку Серж.

      На ладони красовалась одна из заготовок, сделанная в своё время Ферро.

– И что? – подал заинтересованным голосом Валуа.

– Я тут вам подарки всем сделал, только привязка нужна была. А общая привязка через хозяина только, а раз его нет, вот, и поделился маленько…

– Маленько! – передразнил его Мартин, – а мы, по твоей милости, на неделю больше времени потратили на пленных ванцев. Поднять для тебя воинов, принять присягу у новой гвардии, а ты! Ну ладно, что там нам маркиз в клювике принёс?

      Серж уверено уселся в удобном кресле, поняв, что гроза и порка прошли, очередной раз, стороной.

– Они пришли за господином, притом отказ не принимался. Совсем. Грозились пригнать сюда всю гвардию и войска, если понадобится.

– Но мы не знаем где малыш?! – искренне удивился Мартин

– Их бы это не остановило, тем более, они никому не верили, а запускать их в крепость, никто бы не стал.

– Но ты же потом всё равно их пустил? – проговорил Жак.

– Да, запустил, но уже не агрессоров, а нашкодивших котят. Почему-то они, до дрожи в коленях боятся отца Лии. Как потом удалось узнать у нашего коменданта, да и с бароном поговорил, который за графа остался командовать его людьми, граф если принимает чью-то сторону, то считает её правой, и всегда… внимание, всегда выигрывает. И он в момент разговора с маркизом поднял над крепостью свой стяг. Это и решило исход словесной схватки, не перешедшей в реальную. И мы, конечно, их постращали перед этим, но перевес, в противостоянии на нашу строну, принёс граф и его знамя. Маркиз, после этого, стал очень почтителен и покладист, а гвардейцы вели себя очень, очень культурно, а когда им намекнули, что за женщин клана им хозяйство отрежут, то и вовсе на следующий день сбежали из крепости, и разбили походный лагерь под её стенами. Я вас ждал, но времени у маркиза было в обрез, переговоры проводил сам, посторонних никого не привлекал. Результаты следующие. Если в двух словах, планируемые цели достигнуты. Трофеи превзошли все ожидания. Решился вопрос с населением, нам предложили почти двадцать пять тысяч пленных. Среди них треть воины, остальное – местное население, которое было согнано из захваченных городов. Среди местных преобладают ремесленники и торговцы. Переброску решили проводить после того, как прекратятся нападки на наш орден. По этому поводу разговор был весьма жёсткий. Но слово Императора сказано, и изменить ничего нельзя, и только мы сами можем отвадить от наших земель, желающих лёгкой добычи. И лишь после этого Император может нас признать. Вот такой расклад. Население будет переправлено со своим скарбом, а кое-кто, и с живностью. Переброска будет производиться порталом, за счёт Императора. Просили соблюдать секретность, хотя бы на первых порах.