Юрий Москаленко – Контрабандист Сталина Книга 5 [СИ] (страница 19)

– И что это значит? – оставляю саквояж открытым и смотрю на Будённого.

– Помощь твоя нужна – хмыкает он.

– Шо-о… опять – перебиваю и пародирую голосом волка в исполнении Джигарханяна из известного мультика и плюхаюсь задницей на стул.

– Ну, мы ещё… что-нибудь придумаем к твоему следующему приезду, как тебя отблагодарить – смутился слегка Будённый.

– Рассказывайте Семен Михайлович. Но я ничего не обещаю – откидываюсь на спинку стула и смотрю на него «как Ленин на буржуазию».

– У нас возникла сложная ситуация в Наркомате обороны. Ворошилов серьёзно не ладит с Уборевичем, да и не только он один. С Тухачевским было и то проще. Может, ты чаю всё же закажешь? – расстёгивает верхнюю пуговицу гимнастёрки Будённый и вертит шеей.

Вижу, как тяжело Семену Михайловичу даётся признания, и дергаю за шнурок. Через пару минут появляется Силантий. Он переставляет ящики в указанную мной сторону, и я заказываю Будённому чай, а себе кофе.

– Ты как настоящий барин – усмехнулся тут же Будённый.

– До вас мне ещё далеко, вон какого молодца взад-вперёд гоняете – теперь уже лыблюсь я, киваю на ящики в стороне.

– Слушай Сакис, помоги. Ну, что тебе стоит. Замучил этот всезнайка – изменил на серьёзный тон Будённый.

– Так что же вы хотите от меня? – тяжко вздыхаю.

– Да узнал где-то Уборевич характеристики новой немецкой трёхдюймовой пушки и устроил целый скандал. Мы в прошлом году только приняли такую же на вооружение. Но он утверждает, что наша в два раза тяжелее и угол наклона ствола никуда не годиться. Поспорили, что Ворошилов предложит ещё лучший вариант. Но Клим к тебе не пойдёт, сам ведь знаешь… В общем, нужен чертёж нового облегчённого лафета с увеличенным ходом ствола, чтобы использовать пушку ещё как и гаубицу. А ещё лучше новый иностранный образец – выпалил Будённый.

– Э… я вам должен достать чертёж нового лафета… за ножек? Э… вы не… – так и хотелось сказать неох… – знаете, что Семён Михайлович. Что-то вы в последнее время слишком много хотите… э…бесплатно. Совесть ведь иметь надо. Мне, что эти знания дарят? За всё приходиться платить, и не мало. Вы на своих бл… балерин, что-то не экономите. Даже ваши цари скромнее были, а мне платить, как-то не хотите – приподнимаюсь со стула и опираюсь на стол руками.

– Сакис не ругайся. Я же тебе сказал. Найдём, чем тебя отблагодарить. Ведь наша дружба только началась… так. Принято решение продавать ценности из музеев и запасов. Что-то да подберём…что нужно – начал тоже злиться Будённый.

– М… Хорошо. Но в следующий раз, сначала деньги или ценности, а потом ваши заказы… и про Миусский полуостров не забывайте – иду на попятную. Представляю, как тяжело Будённому далось такое признание. Ссорится мне с ними тоже не с руки.

Глава 11

На полустанке за Москвой к нам начали цеплять дополнительные теплушки и грузовые платформы с грузом. Будённый, который в своей машине привёз двух человек, знакомит меня с Поликарповым и Бартини. Этим самым он показывает, какое огромное значение сейчас в СССР придают авиации.

Николай Николаевич Поликарпов, коротко стриженный с ранними залысинами тридцатилетний крепыш. Почти круглое лицо с чуть вздернутым носом выдают в нём настоящего русского. Бартини Роберт Людвигович, наоборот. Худощавый красавец с пышными волнистыми волосами и выразительными тёмными глазами. Одет в приталенный, элегантный костюм. Галстук слегонца ослаблен, шляпа одета чуть набок. Выделяются большие запонки на рукавах светлой рубашки. С такой внешностью и элегантностью ношения одежды, ему больше бы подходила роль киноактера, нежели авиаконструктора. Примерно такого же возраста, что и Поликарпов. Приблизительно все мы одного возраста и это хорошо, будет легче общаться. Обоих приглашаю путешествовать в моем вагоне, место у меня там ещё есть. Правда им придётся делить одно купе на двоих. Их же помощники вообще едут в обычной теплушке. Туда же я определил китайскую семью Ван и старика Сюй. Попросил, чтобы их не обижали. Они будут обживать мой новый дом и огород с лекарственными травами, купленный в Таганроге. Потом и остальных китайцев перевезу. Почему мне не дали пассажирские вагоны и куда они все делись, мне не понятно?

Компания в «моём» вагоне подобралась довольно интересная. Два профессора, Бехтерев и его друг профессор Леонович, которого он всё же сманил обещаниями и перспективами. Два авиаконструктора, Потоцкий с Андреем и я. Знакомимся все ещё раз. У меня договорённость со Сталиным, что ни Поликарпова, ни Бартини в ближайшие пару лет из Таганрога отзывать не будут. Плюс за ними там постоянно будут присматривать. А там уже моё инкогнито будет не так актуально. А потом с начало голода они и сами никуда не поедут.

Наконец закончилась волокита с увеличенным составом и Андрей с Сергеем, начальником моих архаровцев, дали добро на отправление. Мы сели за стол и под легкое вино с закуской из моих запасов завели неспешную беседу…

Следующий день в нашем вагоне уже стал «клуб по интересам». Я засел с авиаконструкторами за обсуждения самолётостроения, стараясь не выдать своего после знания, а больше задавая едкие вопросы.

– Вот я не понимаю вас Николай Николаевич, чего вы так уперлись в бипланы? – разбираем мы его У-2. Кстати, в этом вопросе меня поддержал Бартини, который попросил называть его Роберто. – Вот как я учился ездить на велосипеде? Сперва, всё пытался смотреть на колеса, так и тут.

– Зато разбег нужен будет малый и машина развернётся «на пяточке» – парирует мне Поликарпов.

– Где в основном происходят аварии? – спрашиваю обоих.

– На взлёте и посадке – вместо Поликарпова отвечает Бартини.

– Тогда кому нужен ваш высший пилотаж на учебном самолёте? Тут, как я понял, нужен надёжный самолет для начального обучения. И инструктор чтобы сидел рядом, а не сзади. Вы же этим удорожаете и усложняете самолёт – парирую ему. – Ну и хорошо бы ещё и другого ученика взять, чтобы смотрел и учился.

– Тогда машина получится тяжелой, и плохо будет летать. А планируемый двигатель М-11 его и не вытянет – отвечает Поликарпов.

– Но вот смотрите. Убираем нижние крылья, минус вес – потихоньку я подталкиваю к созданию самолёта типа немецкого Фи́зелер Fi 156 Што́рьх.

(Наши его тоже оценят. Отечественный аналог должен называться «Аист». В конце 1940 года начали готовить к серийному производству в Прибалтике. Вот же…деятели. Строить новые самолеты на недавно оккупированных территориях. После начала войны уничтожены были даже опытные образцы. В итоге пришлось возобновлять выпуск устаревших бипланов У-2. – прим. Автора).

– И винты надо делать из металла, тогда тоже минус вес…больше надежность. Французы уже делают металлические трёхлопастные винты и утверждают, что тяговое усилие на них больше. А вы двух боитесь. Попробуйте трёх, четырёх, пяти лопастные винты – вот не понимаю я Поликарпова.

– И где их взять? – скептически Николай Николаевич.

– Самим уже пора начинать уже хоть что-то делать. У вас под боком Мариуполь с его заводами. Возможно, там плавку металла сделают. А нет, стройте небольшую печь в Таганроге. Потом прессом штампуйте. Правда по началу придётся и в ручную дошлифовывать. Образцы я привезу, договор с вашим руководством у меня есть – объясняю ему. – А конструктор собрать из готовых деталей ума много не надо – тут же и критикую.

Пока Поликарпов с Бартини обдумывали эту информацию, я обратил внимание на других наших попутчиков, где тоже что-то эмоционально рассказывал профессор Бехтерев. Прислушался. Ловлю себя на том, что от услышанного у меня даже рот приоткрылся. Спорят про… про закуску к пиву. Профессор всех убеждает, что лучше немецких колбасок и сарделек к пиву ничего нет и надо у себя такие же завести.

Это что получается? Пока я спасаю мир… они спокойно радуются жизни? Вообще охренели? Так… стоп. Тормозим. Сам же Сталина не раз убеждал, что не надо губить нэпманские заведения. Бехтерев прав, чтобы человек хорошо работал, он должен и нормально отдохнуть. А как уже это будет происходить, толи за кружкой пива… или на лыжах, он должен решать уже сам. Решено. Попадётся разорившаяся пивоварня, куплю оборудование и привезу в Таганрог. Наверное, и из старого персонала кого-то временно привлечь придётся. В общем подумаем.

– А почему так неудобно садиться в самолёт? – смотрю какой общий эскиз чертит Поликарпов.

– А вы что предлагаете? – тут же сориентировался Бартини, который тоже делает какие-то пометки.

– Как в автомобиле – отвечаю и пожимаю плечами…как будто что тут не понятного.

– Ага. Ещё чтобы и стекло опускалось – не очень довольно Поликарпов.

– А почему нет? – изумляюсь я.

– И где мы это стекло возьмём? – скептически Николай Николаевич.

– Я передал информацию вашему руководству. Стекло нужно не только вам. Они обещали купить технологию и оборудование. Когда это будет, не знаю. Но на базе Таганрогских предприятий решено сделать опытно-производственный комплекс. На первые опытные образцы, я конечно привезу, но… – развожу руками.

– Надо делать самим – уныло в унисон повторяют мои слова оба авиаконструктора.

– И не только это. Придётся вам заниматься всем самим от начала до конца. От производства электроэнергии к станкам и оборудованию до небольшой крекинговой установки. Или вы и бензин для испытаний тоже постоянно клянчить будете? – смотрю, что они так и собирались делать.