Юрий Москаленко – Берсерк забытого клана. Тайна Одинокого Бастиона (страница 5)

– Понимаешь, Ефим, вот ну никак я в толк не возьму, что вправе с этим делать, – прояснил я ему причину своих размышлений. – Может подскажешь? – я бросил на старого солдата взгляд надежды.

Ефим подкрутил ус и немного отстранился от меня, стараясь полностью охватить меня взглядом, а я прочёл в его мыслях непонимание вопроса. Денщик точно ответ знает, причём, он удивлён моим незнанием его. И для всех – вполне очевидного ответа.

– Ефим, вот что ты мне нерв делаешь? Я что-то неуместное спросил, исходя из твоей реакции, – не выдержал я.

Денщик подал мне мои рунные револьверы, обязательные к ношению на официальных мероприятиях вместе с остальным статусным вооружением. Я принял один, предпочтя иметь второй револьвер из числа обыкновенных, в тактической кобуре и на бедре.

Не забыл и про свой короткоствол, что на правой лодыжке замаскирован под штаниной.

Всё перепроверил, дополнил экипировку патронташем, кортиком и рунной шпагой, подаренной мне Артуром, Князем Шереметьевым.

– К-хм, барин, – кашлянул Ефим, закончив контролировать весь процесс моего облачения в парадное обмундирование. – Делать вы вправе всё что заблагорассудится вашей душеньке, – пояснил он права по отношению к трофейной шпаге. – Да хоть-бы напополам сломайте, – добавил он, махнув рукой в красноречивом жесте, не допускающем двоякое толкование. – Абсолютно всё вправе делать с трофеем!

Я кивнул и вновь спрятал в бархатный чехол шпагу, некогда принадлежащую роду Измайлова.

– А вот скажи мне, дед Ефим, – не успокоился я и решился на более конкретное уточнение, так как уже почти придумал, куда можно сплавить статусную вещицу.

– Да, барин, спрашивай, коли потребность есть? – поддержал меня денщик готовностью к ответам. – Что твою душеньку тревожит с оружием этим?

– Я могу подарить эту вещицу? – я уточнил причину своего замешательства с решением.

– Запросто, но с махоньким условием, – серьёзно проговорил Ефим.

– Ну, и что за условие? – я нетерпеливо подогнал старого вояку с ответом.

Мой денщик потеребил макушку, готовясь к развёрнутому пояснению.

– Ты можешь её в дар преподнести, но человеку с благородной кровью, – заявил Ефим именно то, что я готовился услышать.

– Есть у меня претендент, – я кивнул, соглашаясь с его аргументом. – Да ты его знаешь, это Барри, – я не стал затягивать и назвал человека, удостоенного моим вниманием. – Он тоже из бояр, но низкой сословной принадлежности, – продолжил я. – Из тех, что к торговцам приравнивается, и имеющим ряд вольностей, почти, как и у урождённых дворян.

– Дык, а в чём проблема то? – вояка развёл руками. – Есть кровушка благородная, так и дари.

– А собрание, тьфу ты, точнее члены этого, ну, Общества Благородного Собрания Рунных Вольнонаёмных Магов, – я неуверенно повёл головой. – Они не выкажут своего «Фи-и»?

– А с чего это? – деланно удивился Ефим. – Ты вправе, как и было мной говорено – хоть поломай и выброси, а тут и человече достойный выискался… – он опять пожал плечами. – Бери с собой, да и в дар преподноси, да скажи, мол – это тебе для будущих побед, ну и так далее… Чай придумаешь, как обсказать, ты у нас парень-то башковитый!

– Угу… Принимается, – подтвердил своё намерение и отодвинул шторку всторону.

– Поспешай, Феликс, – Ефим развернул меня в сторону выхода. – Потом встретишься с остальными, скучавшими без твоего общества, – добавил он, имея ввиду веселящихся дам в нашем вагоне.

Я послушался старого солдата и поспешил в офицерский вагон.

Причём я так торопился, что даже не посмотрел, что вытворяют или над чем смеются и веселятся благородные дамы. Промчался мимо. Лишь мельком засёк укоризну во взглядах некоторых друзей женского рода. Да и Эд с Михой, как-то уж странновато выглядят. Потом разберусь – опаздываю!

Проносясь через соседнюю теплушку с призывниками, я встретил и Родиона, который присоединился ко мне после короткого приветствия и рукопожатия.

Кстати, его попутчики, молодые аристократы, смотрели на нас как на победителей, убивших минимум по десятку гарпий.

Родион оказался без своей дамы, что показалось мне странным, ведь они обручились, следовательно должны и находиться вместе, хотя… Не факт!

Я же тоже, вроде как помолвлен с Полиной Потёмкиной, а еду я отдельно от своей будущей жёнушки. Может это правила такие…

Спрашивать мне только некогда, да и неуместно эти вопросы будут звучать из моих уст, или просто подозрительно.

Так мы и домчались до офицерских вагонов, один из которых командующие офицеры нашего эшелона отвели специально для проведения официальных мероприятий. Таких например, как общие обеды и собрания по важным случаям.

Здесь уже собрались уважаемые господа из членов Большой Комиссии Контроля Военных Имперских Поставок, новоиспечённые инспекторы, подчиняющиеся генштабу по интендантской линии и командный состав эшелона.

Военный комендант, капитан-поручик, Франц Иосиф Менгель, наш уважаемый Комендант призывников, подпоручик Воронцов Илья Никанорыч, ну и старший интендант эшелона, поручик Вяземский Александр Борисыч.

Потёмкину Полину Николаевну, будущую княгиню Рюрик, сопровождал Егор Дмитрич Резник, её верный поверенный, до поры до времени.

Всё прошло чинно и в соответствии с одной присказкой, услышанной мной когда-то от дедов. Дословно: «Запомни внучек, в армии действуют некие закономерности, такие, как награждение непричастных и наказание невиновных!»

Что и получилось со старшим интендантом эшелона, поручиком Вяземским Александром Борисычем, которого наградили орденом с афигенной формулировкой!

«За достигнутые успехи в восстановлении продовольственного обеспечения в условиях военного времени!»

Я презентовал шпагу Барри, который чуть удержался от проявления искренних чувств, способных лишить меня здоровья и поставить крест на долголетии. Рукопожатие здоровяка осушило мою кисть, оставив пальцы беленькими и обескровленными. А он обнять хотел!

Потом случилась трапеза, где нас поздравляли с прекрасной командной работой и произносили хвалебные тосты. Но вот я на алкоголе уже поставил жирный крест, как и Родион Кутузов. Посему, к моменту окончания обеда я находился в здравом рассудке.

Всё завершилось. Господа начали расходиться и мне пришлось ускориться, чтобы не упустить Полину.

– Графиня, – я взял её под локоток. – Прошу уделить мне время! – заявил я безапелляционно.

Вдруг на моё плечо легла чья-то ладонь.

– Господин, попрошу вас оставить…

Я резко нагнулся, вынырнув из захвата и развернулся уже выпрямляясь, и с револьвером-короткостволом в руке.

В этот же момент две пары рук Сивого и Барри, прижали Резника к стене купе Полины. Барри дополнил натюрморт, сжав горло поверенного. Ну, а я приставил дуло к подбородку Егора Дмитрича Резника.

– Полина Николаевна, смею вам заметить, просто жаждет поговорить со мной наедине, – прошипел я. – Именно это вы услышите от неё, – я перевёл взгляд на девушку, впавшую в немой ступор. – Полина? – я одёрнул её свободной рукой, призывая к ответу. – Я прав, будущая моя жёнушка, княгиня?

Потёмкина оценила искажённое от боли лицо синеющего поверенного, и правильно расставила акценты, прежде чем дать ответ, или хоть как-то среагировать.

– Д-да…

– Вот видите, Егор Дмитрич? – улыбнулся я хищно. – Если вас отпустят, то вы будете вести себя тих…

Я прервался и улыбаясь посторонился, пропуская кого-то из делегатов, проходящих мимо к своим купе. Мне тоже улыбнулись и даже ничего не сказали по поводу поверенного, от подбородка которого я держу револьвер. Проход опустел через пару мгновений.

– Вы же понимаете? – я продолжил общение с поверенным Потёмкиной. – Тут так опасно переходить между вагонов… – я покачал головой, изображая и заботу, и досаду. – Несчастные случаи… сплошь и рядом… Да-с… Э-мм, так, а о чём это я? Ах! Да! – я изобразил забывчивость. – Полина Николаевна, мы же можем уединиться, радость моя? Мне так хочется повторить наш секрет, приведший к помолвке! Страсть сжигает изнутри моё сердце и душу тревожит…

– Ты… Ты! – прохрипел Резник.

Я резко обернулся к поверенному и ударил стволом револьвера ему в печень.

Уважаемый рефлекторно согнулся, но был моментально выпрямлен бдительными подручными. Барри и Сивым.

– Конечно же, я! – прошипел я ему прямо в лицо. – Ты, пока готовься сдавать все дела, так как не бывает двух поверенных у супругов! У меня уже есть мой поверенный, которому помощь твоя… Как бы мне выразиться поточнее? Да ладно! Пора нам с Полькой поболтать, да и понежиться в постельке перед службой моей…

Я бесцеремонно и грубо взял графиню за талию и втолкнул в дверь купе, которую сразу закрыл за собой.

– Я не шутил, но прежде мы молча посмотрим одну интереснейшую запись! – я усадил барышню в кресло и достал крохотный камень памяти. – Это копия, я её подарю тебе на память, – добавил я и запустил воспроизведение событий не позволив опомниться графине.

Мы начали совместный просмотр, во время которого Потёмкина несколько раз хватала ртом воздух и смотрела на меня огромными глазами, полными невероятного удивления, и конкретного шока…

– Ч-что т-ты хочешь, а, Феликс, Великий Князь? – еле выдавила она. – М-может объявим о расторжении помолв…

– Ну что ты, радость моя, – я скорчил неописуемое удивление. – Что ты? Графиня, как можно?

Проговаривая слова тоном откровенной издёвки, я сел в кресло и пристально всмотрелся во увлажняющиеся глаза Потёмкиной.