Юрий Мори – Римаут (страница 29)
– Это все?.. Жизнь. – Помолчав, отвечает она.
Сын уже почти с нее ростом, а перед мамой снова коляска. Другая, не та, что в первый раз. Да и сама Марта заметно изменилась – она явно лет на десять старше, чем была совсем недавно. Сильно обрюзгла, на руках заметные морщины.
– А у тебя – живот и повышенное давление, – немедленно откликается она на взгляд Карла. – Ничего страшного, возраст. Зато – Алиса. Хорошая девочка, давно бы надо было…
Возле ее ноги снова топает котенок, теперь серый с полосками.
Рядом с испуганно оглядывающим себя отцом – черт, правда живот толстый! – появляется незнакомая женщина. Ей лет двадцать пять, вряд ли больше. Не очень яркая, но что-то в ней цепляет. Он смотрит краем глаза, пытаясь понять, кто это.
– Это Фрик Второй. А это – Матильда. Ты с ней работаешь. И спишь. Ты же большой мальчик, пора заводить новые игрушки.
– Я… Да нет же!
– Ну почему нет, когда – да. Не волнуйся так сильно, давление же…
Вилли уже совсем взрослый. Дочка – подросток. Матильда, прошагав немного, исчезает. Была – и нет. Ее сменяет еще несколько женщин, ни одну из них Карл пока не знает. Он боится спрашивать, а мама молчит.
Карл замечает, что ему становится тяжелее идти. В руке откуда ни возьмись – тяжелая трость с лакированной изогнутой ручкой. Он опирается на нее, стараясь не останавливаться. Почему-то нельзя ни на секунду остаться на месте.
– Авария. – Так же пугающе ровно говорит мама. – Ничего страшного, но ногу повредил. Так и будешь хромать дальше.
Марта начинает стремительно худеть. С каждым шагом. Сперва ей это даже к лицу, но потом она болезненно высыхает, выглядя старше и старше.
– Это рак, любимый. Слишком поздно обнаружили. И даже не взялись оперировать, да. Так случается даже в Германии.
Он, тяжело наваливаясь на палку, бросается к ней, проходя сквозь совсем взрослую дочку, сквозь подругу сына, но не успевает. Мама тает в воздухе, напоследок грустно ему улыбнувшись. Карл понимает, что кричит, но не слышит даже сам себя.
Отец отворачивается и на ходу тычет палкой в очередную незнакомку сбоку от себя. Воздух. Просто воздух. Все эти фигуры – просто непонятные призраки. А рядом с сыном теперь идет совсем молоденькая девушка, неуловимо напоминающая Марту. Алиса, выглядящая старше своей спутницы, переглядывается с ней, обе безмолвно над чем-то смеются.
Кажущиеся огромными дома на том берегу нависают над ним, равнодушная сетка балконов и слепых окон, в каждом из которых отражается солнце.
Мост закончился.
Нужно сделать всего несколько шагов и сойти на другой берег. Здесь все равно уже нет дороги назад. Гусеницы становятся бабочками и умирают, иных вариантов пока не придумали.
Вильгельм Лири рывком открыл глаза. Подушка под головой была пропитана холодным потом – казалось, на нее выплеснули ведро воды и заставили лечь в самую сырость. В приглушенном свете ламп он понял, что находится в больнице. Судя по всему, удалось выжить во всей этой дикой истории, случившейся в Римауте.
Болезненный, и от того еще более яркий и достоверный сон не отпускает его. Кажется – прикрой на мгновение глаза, и снова окажешься там же. На мосту. Рядом с еще живой мамой, от которой остались только память и небольшой памятник на тихом франкфуртском кладбище с надписью «Марта Лири, 1970 – 2016». А отцу надо бы позвонить. Он после аварии действительно плохо ходит, уже давным-давно. Надо же, и у Фрика был такой же лохматый предшественник…
Лири скосил глаза влево и обнаружил, что у него, оказывается, появилась прекрасная сиделка.
– Здравствуйте, милая барышня! Где это мы?
Агата выпала из странного полусна, в котором находилась последние сутки – после победы над носатым убийцей пришлось слишком многое организовать. Счастье еще, что на помощь к потерявшему сознание Лири быстро приехали его коллеги. В отличие от специального агента, выглядевшего довольно богемно, трое участников его группы явно относились к спецслужбе. Это было понятно начиная с оружия у каждого и черного микроавтобуса, на котором они примчались, и заканчивая удивительной легкостью, с которой трупы Каневски и Лизы были отправлены на экспертизу, тело Павла в морг, а Мария, Виктор и сам специальный агент попали в больницу Адлерауге. При печальном состоянии дел с медицинскими страховками Фроманов – из-за которых отец и противился госпитализации, – это было чудо почище победы над призраками.
– Мы в больнице, Бонд, – грустно улыбнулась Агата. – Специальные агенты тоже страдают от собачьих укусов.
Только после этой улыбки Лири наконец понял, кого он видел во сне рядом с собой. Рядом с сестрой. Как же она, Агата, похожа на его покойную мать…
– Ты всех победила, милая барышня! – говорит Лири и снова проваливается в болезненное забытье. – Там… была… ты. На мосту.
Он, запинаясь, время от времени проваливаясь в сон, рассказал ей, что видел совсем недавно. И, кажется, видит до сих пор. После долгого молчания Агата встала и поправила спящему Лири одеяло.
С агентом все будет хорошо, хотя поход в кино, конечно, отложился надолго. А у нее сейчас слишком много хлопот, чтобы всерьез сожалеть о такой мелочи: Вик крепко повредился рассудком, и что с этим делать – врачи не знают. Понятно, что испытаний на его долю выпало немало, но как теперь быть? Мария, спасибо вовремя переданной ей Агатой частице силы, не просто выжила, но и уверенно идет на поправку. С мамой точно все будет хорошо, но как же жить дальше?
Сила… Это прекрасно, но кроме нее есть масса бытовых деталей – начиная с того, где теперь жить. Мария вряд ли согласится вернуться в дом, где так жутко погиб отец, а денег ни на что у них теперь нет. И не предвидится: зарабатывал в семье только Павел, а его больше нет.
– Запиши мой телефон. – Лири на минуту проснулся вновь и продиктовал цифры. – Сил что-то совсем нет…
Он снова отключается. Врачи долго удивлялись, как он протянул столько при огромной кровопотере. Да и шрамы на руках теперь навсегда. Агата не стала говорить, что после помощи маме подходила и к нему. Как объяснить, что она сделала? Никак… Поэтому лучше помалкивать в таких случаях.
Автобус до Римаута оплатил один из коллег Лири, извинившись, что они крайне спешат и не смогут отвезти обратно. Агата не возражала.
Она сейчас хотела только одного – попасть обратно в свой дом. А до моста они с Лири доберутся позже. Если повезет.
15. Не все то, чем кажется
Городок жил своей жизнью. Конечно, слухи здесь разлетались со скоростью света, и на вышедшую из автобуса Агату многие посматривали с любопытством. Впрочем, тому виной мог быть и ее наряд – одеяние воительницы, неведомо как оставшееся ей на память. Или обожженная выстрелом щека под толстым слоем мази. Конечно, кожаные брюки и куртка были излишне облегающими – в чем-то мама права, но зато высокие сапоги прекрасно подходили для ходьбы по брусчатке Римаута.
Возле ворот были заметны следы ночной битвы. Мелкие осколки стекла окон машины, присыпанная чьей-то рукой песком лужа крови на месте гибели Каневски, поломанные кусты там, где Лири дрался с призраком собаки.
Саму машину на руках закатили во двор и бросили на площадке под навесом. Заниматься ремонтом теперь некому – хозяин покоится в городском морге. Да, вот еще одна забота – предстоящие похороны отца, на которые нет ни сил, ни денег.
– Госпожа Фроман? – к ней навстречу от ворот шагнул незнакомый полицейский, усатый мужчина слегка за сорок – если она не ошиблась в его возрасте. С таких визитов и начинались здесь все неприятности, поэтому Агата отшатнулась.
– Не волнуйтесь! Никаких расспросов – все вчерашнее дело взято под свою ответственность Санитарным контролем, это больше не наш вопрос. Я по другому поводу.
Она старшая теперь в семье. Старшая. Единственная, кто может действовать. Никаких эмоций, вежливый тон, легкая улыбка.
– Я вас внимательно слушаю, – ответила она.
– Ваш дом пока взят под наблюдение, на случай… непредвиденных обстоятельств. Ах, да! Прошу прощения, моя фамилия Петерс. Сержант Петерс, к вашим услугам. Нас теперь в местной полиции осталось трое, но вас-то мы точно защитим!
Агата улыбнулась. Бравый сержант даже не подозревал, от чего ее пришлось бы защищать еще совсем недавно. Но полно – беды закончены. Все. Хватит.
– Вы не родственник ли?..
– Моя жена работает в школе, совершенно верно. Очень вас хвалила и ждет возвращения к занятиям, несмотря… ни на что.
Сержант выглядел надежно. Но к полицейской форме после общения с Каневски Агата еще долго будет относиться с подозрением.
– Я счастлива находится под вашей защитой, сержант, спасибо! А теперь, если позволите… Мне надо переодеться и поспать. После всего, вы же понимаете?
Петерс козырнул девушке и пропустил ее во двор, сам оставшись на посту снаружи.
А во дворе, словно специально выбрав самое заметное место, лежала, блестя в лучах солнца, маленькая кукольная фигурка. Вот ты где, приятель… Как же это тебя спецслужбы проглядели?
Агата не хотела брать чужой талисман в руки. Даже звонить коллегам Лири не было ни малейшего желания. Проходя мимо, она повела рукой в сторону игрушечного воина. Он вспыхнул неправдоподобно ярким пламенем, будто брошенный в самый центр раскаленной печи. Деревянные конечности и тельце превратились в пепел сразу, а голова и две растопыренные сабли держались пару секунд, но сдались и растеклись по каменной плитке лужицей металла. Девушка повела пальцем. Металлическое пятно, повинуясь ее жесту, растеклось в форме сплетенных букв «А» и «Ф» и начало застывать. Пусть это будет ее автографом, раз уж никому больше этот оберег не пригодился.