Юрий Мори – Пустой человек (страница 71)
Инна тоже спустилась сверху, сменив халат на более удобный для общения с незнакомцами спортивный костюм. Это Феликс стоял в одних трусах.
– Пустите! – почти кричали из–за двери. – Я один. Это очень важно!
Супруги переглянулись. Потом Феликс взял в руку каминную кочергу и отодвинул защелку. Дверь словно рвануло на себя ураганом. На пороге стоял странный тип – по-другому и не скажешь. Одетый в джинсовую куртку, плотные штаны из чего-то маскировочного – Феликс не разбирался в этих военных тонкостях, – и высокие шнурованные ботинки, мужик был грязен. Он был всклокочен. Не брился не меньше недели. От него едко несло запахом потного давно не мытого тела. Помимо всего этого он держал в руке включенный планшет, на котором как в какой-то игре был расчерченный квадратами кусок карты, по которому радиально бежала зеленая полоса радара, описывая круг за кругом. Иногда планшет тихо попискивал.
– Я это… Можно к вам зайти? – довольно вежливо спросил гость. – Пожалуйста.
– Да уже, считай, зашли. Чего спрашивать? – без выражения откликнулась Инна. – Кофе будете?
Огорошенный вопросом мужик кивнул, потом посмотрел совершенно безумными глазами на кочергу в руке Феликса и расхохотался.
– Боитесь меня? Зря… Чего меня бояться? Вы же – люди. Мне люди неинтересны.
Феликс пожал плечами, положил на место кочергу и обошел гостя, чтобы закрыть у него за спиной дверь. В одних трусах было неуютно, но что поделать.
– А кто вам интересен, звери? Вы охотник?
Мужик добрел до дивана и плюхнулся на него, скрипнув пружинами. Вся его предыдущая энергия выходила как воздух из пробитого шарика. Только что не шипела.
– Я-то? Ну да… Точно, охотник. Хорошее слово. Я ищу инопланетян!
Инна выглянула с кухни с туркой в руке, посмотрела на гостя и хмыкнула.
– Почему именно здесь? – Феликс открыл одну из сумок: как удачно, что не отнес наверх, и достал оттуда свой спортивный костюм. Отлично. Потом еще обуться, и совсем хорошо будет. Правильно.
– Вы думаете, я сумасшедший, да? Ох, черт… А что обо мне еще можно подумать. Давайте я начну с начала. Меня зовут Максим Раковский. Максим Сергеевич, но мы же почти ровесники… Да, и давайте на «ты».
– Феликс. Давайте, – застегивая куртку, откликнулся тот.
– Инна, – крикнула с кухни жена. – Сахар класть?
– Сахар? – на секунду сбился Раковский. – Ах да, сахар… Да. Две ложки. Молока ни в коем случае не надо.
– Вы нас держите за извращенцев? – пробурчала Инна. – В смысле, ты. Держишь. В кофе и сахар не очень нужен, а уж молоко…
Она громко и презрительно фыркнула. Слышно было, что мысль ее обидела. Или так только показалось.
– Так вот, – благодарно кивнув, продолжал Раковский, помешивая сахар. Ложечка громко позвякивала о край кружки, он явно был все еще не в себе. – Я вообще-то программист. Да. У меня в Москве своя фирма, бизнес, тридцать человек в штате… Отличный кофе! И я написал программу, вон она сейчас в планшете крутится. Интернет здесь поганый, но мне хватает. Главное – геопозиционирование. И фазы Луны, конечно. Плюс синтетический анализ данных из новостных сайтов. Сеть мне очень помогает, очень! Но точность, конечно, страдает. Увы…
Феликс обулся наконец в кеды и почувствовал себя готовым к интеллектуальному общению:
– Если честно, пока ничего не понятно.
– Ты будешь кофе, любимый? – уточнила Инна. Она принесла легкое плетеное кресло с кухни и сейчас устроилась со всем возможным комфортом. Чашку кофе она поставила на журнальный столик – как раз между собой и сидящим на диване программистом. Если он, конечно, не врал о своей профессии.
Пока было похоже, что перед ними бежавший пациент одной из местных психбольниц.
– Нет, родная. На ночь не стоит, – ответил Феликс. И принес себе второе кресло. – С моим-то давлением…
– Надо начать с детства, – ставя полупустую чашку на столик, сказал Раковский. – Тут не очень далеко, в предгорьях, в восемьдесят восьмом году был пансионат. Санаторий. «Лесная шишка» или «Горная сказка», я уже не помню. Мы отдыхали здесь с родителями. Однажды я заблудился в лесу… Вы пока не ходили? Здесь очень легко заблудиться.
– Только приехали, – сухо ответила Инна. Она пила кофе мелкими, воробьиными глотками, часто ставя чашку на место, а потом, словно спохватившись, беря ее снова.
– Тогда еще успеете… Хотя, нет, не надо! Конечно же, я не то хотел сказать. Подумаете, что я вам желаю…
Теперь Раковский выглядел почти нормально.
Отмыть, побрить и причесать бы не помешало, но на откровенного психа он стал почти не похож. Успокоился и продолжал, не заметив тревожного взгляда, которым обменялись Феликс с женой: подмышкой расстегнутой джинсовки они оба увидели рубчатую рукоятку пистолета. Скрытая кобура? Так, кажется, называется эта конструкция, для полицейских и телохранителей.
Пистолет им активно не понравился.
Он навевал мысли, далекие от мирного отдыха в уединенном домике посреди леса у подножия гор. От него пахло насилием и нарушением законов.
Феликс извинился перед гостем – буквально на секунду, погодите рассказывать! – и поднялся на второй этаж, прихватив с тумбочки связку ключей от машины и кошелек. Потом подумал и рассовал по карманам телефоны и документы – свои и Инны.
– Продолжайте, мы вас внимательно…
Раковский, судя по всему, даже не заметил его отлучки. Решительно, как водку, выплеснул в рот остатки кофе из чашки, едва не подавившись гущей, и торопливо рассказывал дальше:
– …в лесу, да. Мне было десять лет, это не тот возраст, в котором верят в сказки. Или придумывают невесть что. Обычный городской мальчишка, москвич. Ну, вы понимаете! Боялся просто наткнуться на медведя, они водятся в этих местах. Мало, но до сих пор есть. Сейчас, наверное, даже больше. А пансионат теперь заброшен, представляете? Я ездил туда пять лет назад. Руины, все поросло какими-то лианами, травой. У главного корпуса крыша провалилась, а столовую сожгли. Наверное, бродяги забредали, ну и не уследили за костром. И название, большие такие буквы, железные, вместе с воротами украл кто–то, я теперь и не вспомню название…
– При чем здесь инопланетяне? – ровно спросила Инна.
С институтского курса психиатрии с ненормальными она не общалась, но помнила, что раздражать их не следует. По крайней мере, неадекватного с пистолетом – точно.
– А, да! Так вот. Меня в лесу нашли какие-то люди. Я тогда думал, что они люди, но потом они привели меня в деревню. Странно так разговаривали, будто слова путали. Все правильно говорят, но не в том порядке. Привели и стали… Развлекать, что ли. Наверное. Или учить. Я, если честно, не очень помню причину, почему… Но зато отлично помню, что была ночь. Они собрались вокруг меня в самом большом доме. Избе. Не знаю, как правильно называть. Сакля? Хасбулат удалой, песня такая… Да. Пусть в сакле. Собрались и молчали, а я видел их историю. Не слышал, а именно видел – как они прилетели со звезд в огромном радужном шаре. Такой, знаете, как мыльный пузырь, но очень прочный, там помещалось больше сотни этих… тарцетлан. Они так называли себя – тарцетлане.
– Скажите, уважаемый Максим… Сергеевич, а ты не обращался…
– К психиатру? – подхватил Раковский. – Обязательно! Раз в году проверяюсь. Совершенно нормален. Повышенная возбудимость и там что-то с рефлексами, но в целом в пределах нормы. У меня и права есть, и разрешение…
Он запнулся, но продолжил:
– Женат. Двое детей, погодки. Да вы не волнуйтесь, я не псих! И это все правда было. И тарцетлане, и их деревня. И история. Только они мне ее полностью не показали – отец поднял на уши весь пансионат, те вызвали милицию. А милиция меня как раз и нашла. Представляете, как было обидно? Посреди такой потрясающей истории – только начали рассказывать о своей звезде, ярко-голубом Тарцете! – в деревню въезжает «уазик». Да, посреди ночи, синие эти ведерки на крыше мигают. Так убого выглядело по сравнению с картинками из космоса, плоско, скучно. Такой контраст, вы бы знали… И меня милиционерам отдали, конечно. Они же, тарцетлане, меня не похищали, я сам пришел. Они не злые. А деревни нет на карте. Я потом ездил туда, узнавал. Пастушьи хижины, горы. И не было, говорят, никогда.
Инна допила кофе и глянула на мужа. Тот незаметно махнул головой в сторону машины, жена еле-еле кивнула.
– Прошло столько времени, а я их ищу. Программу вот написал. Смешно, конечно, но она должна сработать. Обязана! Погрешность в расстоянии большая, я так думаю, километров десять-пятнадцать. Или меньше. Планшет вон на вашу фазенду показал, я и обрадовался.
Феликс поднялся и, на этот раз ничего не говоря, вышел из домика, не запирая за собой дверь. Подошел к машине, прислушался. Потом очень осторожно открыл дверь и сел за руль. Двигатель почти не остыл, поэтому завелся ровно и тихо. Вряд ли увлеченный своим рассказом гость что-то заметит – вон он увлеченно бормочет под односложные ответы Инны.
Феликс подал немного назад, развернулся и подъехал к крыльцу домика, перегнулся через пассажирское сидение и открыл дверь изнутри.
Бормотание стихло, потом из двери домика спокойно и неторопливо вышла Инна. Села, негромко хлопнула дверью, а потом уже Феликс на второй передаче с перегазовкой стартовал с места. Мелькнула стена сарая, потом выезд на грунтовку, которая вела к домику. Только теперь, слыша позади крики программиста, Феликс позволил себе зажечь фары и резко свернул за поворот.