Юрий Мори – Обычное зло (страница 45)
– Тили-тили-бом, ты слышишь, кто-то рядом? Притаился за углом и пронзает взглядом…
– Что? – словно очнувшись, переспрашивает Саша. Она явно засыпает сидя.
– Ничего, ничего… Песня такая. Надо вас домой проводить.
– А? Да, да. Конечно, я сейчас. Только выпьем еще, и мне в туалет надо. Простите, что так, я и сама уже…
– Пейте, – равнодушно отвечает мужчина и снова читает записку. Буквы немного дрожат перед глазами. – Писал точно муж?
Саша кивает, держа стакан уже двумя руками, но все равно проливает несколько капель на свитер.
Через полчаса на улице становится еще холоднее. Одна радость, что ветер притих. Данила Борисович помогает Саше спуститься с крыльца. Ее заметно шатает. Фонарь приходится нести ему, да это и к лучшему – потеряет еще.
Дом соседки оказывается не через два, а через четыре от его, в конце улицы. Дальше только забор с ажурной проволокой поверху и лес. Километров на десять сплошной лес, засыпанный снегом и спящий в ожидании весны.
– У вас ключи где?
Саша мотает головой, словно отрицает что-то без слов, с трудом лезет в карман и достает связку.
– Собаки нет?
Соседка пьяно пожимает плечами. Понимая, что от нее вряд ли что–то можно добиться, мужчина перебирает ключи. Вот эта таблетка – явно от калитки. Да, так и есть. Дальше проще. Темный, без единого огонька дом нависает над ними, силуэтом вырезанный в небе. Белые даже в темноте только гаражные ворота. В стороне темнеют сарай и баня, брошенные своим хозяином.
Открыв дверь, он почти волоком затаскивает туда засыпающую на глазах женщину. Шарит рукой по стене, натыкается на выключатель. Ага, посадить ее на пуфик, как придется прислонить к стене, и разуться самому. Захлопнув дверь, мужчина ставит в угол ненужный больше фонарь.
Взгляд его цепляется за висящую на крючке сумочку. Такая же была у Наташи. Он машинально открывает ее и видит кошелек жены. Не перепутаешь – сам дарил на прошлый новый год, красный с белым Fendi. Внутри деньги и права. Фото Алиски в пластиковом кармане. Во втором – общее фото со дня рождения летом.
Он, едва не ломая крючок, срывает сумочку и рывком высыпает все на пол. Тяжело падает связка ключей. ЕЕ ключей от ИХ дома. Разлетаются веером квитанции, какие–то чеки, несколько монет. Красной лягушкой выскакивает и шлепается загранпаспорт.
– Где… она? – страшным шепотом спрашивает мужчина у Саши. Хватает ее за плечи и начинает трясти. – Где Наташка?!
Он уже кричит в голос, но соседка не слышит. Мотается в руках, как поломанная кукла и норовит упасть набок. Он начинает бить ее по щекам, одной рукой, придерживая второй, чтобы не свалилась.
Саша открывает мутные глаза и глупо улыбается:
– Я дома, что ли? Странно.
Она пытается закрыть глаза и отключиться, но мужчина не дает этого сделать. Он опять лупит ее по щекам, тычет кулаком в грудь:
– Где моя жена???
– А-а-а, жена? – вяло переспрашивает соседка. – В подвале, конечно. Натаха-задавака, что ли? Ну, там она, там… Сперва я мужа отравила, потом ее. Хотела на мужа все свалить, да. Уехали и уехали, дело житейское… Чтобы Володьку не искали, пришлось и ее. Записку написала. А они и знакомы-то не были!
Саша пьяно смеется и смотрит на мужчину. Он не видит ничего, кроме паспорта, лежащего на полу. Раскрывшегося в падении на фотографии жены.
Тили-тили-бом, все скроет ночь немая. За тобой крадется он и вот-вот поймает…
Вечный сон
Ему снится пустыня. Снова и снова, бесконечно по кругу. Редкие кактусы, торчащие поломанными пугалами. Спекшаяся от солнца, навсегда треснувшая бурая земля, усыпанная камнями. Солнце. Круглые сутки, эдакий чертов планетарий. Везде солнце.
Адская монета без размена на лунные центы.
Направление не важно – он идет, не разбирая дороги, но всегда приходит туда, откуда вышел до этого. Колючий ветер дует в лицо, от него слезятся глаза и на зубах скрипит песок.
– Преодолей страх. Представь его птицей: курицей, например. Так проще. И сверни ему голову! А потом – спокойно иди дальше.
Так говорил Фре.
Он много чего говорил, теперь уже не важно. А эти слова запомнились, как вывески на заброшенной бензоколонке. Как угловатые силуэты кактусов. Как щербатые рты окон в том сарае по дороге или тело раздавленной колесами змеи.
Их фамилии, поставленные рядом, напоминали цирковую труппу. Фре и Бромельштайн. В этот вечер на арене… Ни одна из фамилий не была настоящей, да это и не важно. Главное – у них все получалось. Сперва грабить, потом уходить от уголовной полиции, а затем – добраться по карте до цели.
Вопрос, стоило ли совершать первое, закончив третьим?
– Бромми, друг! А поехали в Андерс Десерт? – спросил тогда Фре. – Теперь карта у меня. Один точно не справлюсь, вдвоем – реально.
Бромель плюет на пол и открывает очередную банку редкого здесь «хайнекен».
– Проклятая карта? Вот спасибо, друг… Сколько там народа уже полегло, Фре? Сорок пять? Пятьдесят? По одному и парами. Джил тогда взял с собой четверых, верно? Все они где-то там. А мы здесь. И я предпочту здесь и без денег, чем не вернуться оттуда.
– Я чувствую, что там не деньги, Бромми. Там спрятано чудо. Ведь нам всегда не хватало немного чуда, друг? А там оно есть.
Бромель отхлебывает из банки и, забив на запрет владельца отеля, закуривает. Последние годы заставили его не просто доверять Фре. Он стал ему верить – даже в мелочах. Если бы не друг, сидеть ему сейчас в строгом режиме с тремя пожизненными. Кругом негры в приспущенных штанах, а внутри – постоянное желание сдохнуть. Нет уж! Он ценит спокойствие, хотя работать в каком-нибудь офисе ради этого – тоже не вариант. А так жизнь приобрела простоту и некий лоск. Даже крови за их общими делами не было, хотя личный счет покойников у Бромеля имелся.
– Что-то я сомневаюсь, дружище… – цедит он, но внутренне уже готов согласиться. Почти готов. – Чудес вообще не бывает, кроме магии денег и волшебства здоровья от Джонсон и Джонсон, пошли нам Джа и того, и этого.
Фре делает вдохновенное лицо, став похожим на отца Джорна, и продолжает. Он говорит и говорит, не умолкая. Через два часа Бромель уже мотается по городу и покупает, покупает, покупает… Продукты, патроны и полезные туристские мелочи. Палатка. Канистры с бензином. Спальники. Разные мелочи для костра. Пара добротных ножей. Вода в громоздких бутылях. Новые ботинки для Фре.
Не вернувшихся до них искателей было сорок семь, если это имеет значение. История была мутная, как вода в Данжер-ривер: сперва среди завсегдатаев баров пошел слух. Такое случалось и раньше – индейское золото, упавшие самолеты, забытые федеральные хранилища – обычный набор побасенок за кружку дармового пива. Туристы широко открывали глаза и требовали деталей, смачивая сухое горло рассказчика местными напитками. Они восторгались, как дети.
Но этот слух был сложнее. Он не манил чем–то определенным.
Старик Боке, открывший счет невернувшихся, показывал всем желающим карту. Середина пустыни Андерса, полтора дня езды от последнего обжитого городка. Самый центр, рядом с заброшенным поселком шахтеров. От ближайшей дороги, по которой из–за провалов грунта давно не ездили даже туристы-экстремалы, миль пятнадцать грунтовки. Окраина поселка помечена красным крестиком, рядом – четыре буквы. СЮДА. Слухи упрямо говорили, что это – место, где обретают счастье. Или, хотя бы, богатство. Вариантов было столько, сколько рассказчиков. Разумеется, клад. Конечно, инопланетяне. Несомненно, музей древней цивилизации. Боке, например, уверенно рассказывал, что… Впрочем, старик любил выпить, и плевать, что он там нес.
Карту изначально видело человек тридцать. Неровный бумажный лист, выдранный из атласа. Желтая бумага, старый шрифт. Крестик и надпись – от руки, красными чернилами. Все вместе запаяно в пластик, причем в полевых условиях – по краям проводили раскаленным ножом, оставив зазубрины и потеки.
Когда Боке не вернулся через неделю, шерифу пришлось отправиться на поиски. Полиция штата отнеслась к идее прохладно, но выделила пару патрульных машин и старую «сессну». Население городка сошлось на том, что патрульные на земле никого и не искали.
После того, как самолет не вернулся из пятого полета, дело забрали федералы. Подключив армию, через пару дней они заполучили спутниковые снимки. Заброшенного поселка на них не было – вместо него от безымянной за прошествием лет речушки и до самой старой шахты виднелся… Назовем это дворцом. По крайней мере, самое близкое определение. Башни, стены, широкие лестницы и правильной формы бассейны. Много, неестественно много деревьев – и это в центре пустыни! Обломков самолета нигде видно не было. Зато виднелся луч неведомо откуда взявшейся взлетной полосы и огромная пустая парковка с единственной, плохо различимой машиной, укрытой тканью.
Посланное на разведку звено вертолетов не обнаружило там ничего подобного – просто разрушенные домики, бывшее ранчо чуть в стороне, магазин и заправка. С воздуха видно было прекрасно. Попытка приземлиться не удалась – футах в ста над землей начинался ураганный ветер. Едва не разбив головной вертолет, экспедиция вернулась ни с чем.
Посовещавшись с федералами, вертолетчики отбыли на базу.
Фре и Бромельштайн наблюдали за суетой спокойно. Деньги от последнего посещения банка без согласия его хозяев еще были. Ломиться в пустыню, да еще и пропасть там? Нет уж, как-то не для них.