Юрий Мори – Обычное зло (страница 37)

Голос странно вибрирует и эхом отдается от стен, как в огромной пещере. Александр хватает за руку Андрейку, едва застегнувшего «молнию» и молча тащит его к выходу. Палку он тоже выронил, не с кем тут палкой сражаться.

– К борьбе за дело Коммунистической партии будь готов! Всегда готов! – на разные голоса несется им в спину. – Орленок, орленок, взлети выше солнца!

Ребята в ужасе бегут по холлу, ни мыслей, ни целей больше нет – лишь бы быть подальше отсюда. Лучше всего, дома. В постели. Через стену от спящих родителей.

Они выскакивают в дверной проем, но перед ними, вместо заросшего кустами заброшенного лагеря – снова жуткий зал с освещенной неведомым сиянием сценой. С высоким серьезным парнем, в котором нет ничего от их друга. Пространство замкнулось в кольцо и не отпускает их отсюда. Непонятная сила тащит ребят по ступенькам и забрасывает к трибуне.

– Не-е-т! – хрипит Александр, растеряв всю свою уверенность в этом проклятом зале. Сбоку от трибуны видно, что у поющего нет ног. Вообще нет нижней половины тела – он словно вырастает из трибуны, размахивая руками и громко напевая. Вот, будто из воздуха, он достает горн и громко дудит несколько резких нот. Андрей закрывает в ужасе глаза и тычет в фигуру фонарем. Тот проходит насквозь, как через туман, без препятствий.

– Где Лешка?! – в панике орет Александр.

Дверь в углу сцены со скрипом открывается.

– Чего вы орете? Здесь я, – Лешка смотрит на друзей. – Я нашел комнату, пошли. Но там дверь заперта, собака такая!

Ребята бросаются к нему, не замечая, что фигура за трибуной исчезла, и в зале воцарилась тишина.

– Ты этого видел? – дрожащим голосом спросил Андрей.

– Кого – этого? – Лешка покрутил головой. – А, бросьте! Нет тут никого. Я там с дверью ковырялся, только без толку.

Александр решительно идет за ним. Андрею страшно оставаться одному на сцене. Он почти плачет, но спешит за друзьями.

На запертой двери – строгая черная табличка, заросшая грязью до полной нечитаемости. Андрей, чтобы хоть на что-то отвлечься, трет ее пальцами. В луче фонаря проступают буквы.

– Зал воинской славы! Вот это да, ну-ка, дайте сфоткаю, – суетится Лешка, снимая телефоном. – В ВК такая сессия получится, круть! Лайков на двести.

– Иди ты в баню со своими лайками! – не выдерживает Александр. – Отойди, дай попробую открыть.

Он сильно дергает дверь. Встряхивает ее, упершись обеими руками. Потом отпускает, отходит на шаг и сильно бьет ногой в филенку возле замка. Тонкая фанера трещит и раскалывается.

– Норм, сейчас войдем! – немного успокаивается Андрей. Он старается забыть весь ужас, оставшийся за спиной, в зале.

– Ага, – сопит Александр, выбивая остатки дерева. Сует руку и нащупывает ручку изнутри.

Замок щелкает, дверь подается на ребят.

Внутри музей. Да, больше всего это похоже именно на музей – застекленные витрины на стенах, стеллажи и ящики. В углу, под слоем пыли на полупрозрачном колпаке виднеется свернутое рулоном знамя. Ржавые каски рядком, остатки винтовок и автоматов сбоку. Множество черно-белых фотографий чего-то военного: люди в форме, техника, разбитые дома. Посреди комнаты огромный стол. Низкий, на толстых прочных ножках. Не стол, а монстр какой-то.

– Вон она, эта штука! – громко шепчет Лешка. Он показывает на серебристый шар в центре монстра. Гладкая поверхность отражает свет фонарей, шар кажется висящим в воздухе пришельцем из других миров.

Александр подходит вплотную к шару и опасливо трогает рукой.

– Теплый, – шепчет он. – Пацаны, он такой теплый…

Ребята касаются шара пальцами и, в тот момент, когда к ней прижимают руки все трое, сфера раскрывается, подобно цветку. Тонкие лепестки металла, еле слышно шурша, опадают во все стороны. В образовавшейся идеально круглой чаше лежит мятая бумажка, исписанная неровным почерком.

«Здорово, пацаны! Пока не застряли там, прыгайте в окно и сматывайтесь. Только ноги не переломайте. Через зал обратно не ходите, мы там почти месяц просидели, песни слушали. Родаки нас (то есть вас) уже похоронили заочно.

Деду Антону плюньте на лысину, нахрен такую мистику!

Искренне ваши,

Александр

Андрей

Алексей

2 августа 2024 года»

Черное и белое

Дениска был патентованным неудачником. Если имелся хоть один шанс из ста… да что там! из тысячи, что будет плохо – так оно и было.

Перечислять полностью бесполезно, вы и сами можете представить, что происходило.

Дениса с детства кусали собаки, не реже пары раз в год он попадал под колеса велосипедов. Машин удавалось избегать, но были случаи с мотоциклистами. Тонул даже – как ванне, так и в различных водоемах. Переболел всем известным педиатрам, а также парой редких взрослых болезней. Никто бы не удивился, что венерических, но нет. Падал с лестниц, порожков и балкона – благо второй этаж, выжил. Став постарше, Дениска привык относиться философски, что именно ему достаются просроченные продукты, сломанные зажигалки, самые страшные девушки и паленая водка.

Он относился ко всему спокойно. Какой-то вины во всех неудачах Денис не чувствовал, поэтому и терзать себя сомнениями было незачем.

Работу приходилось менять чаще, чем хотелось. Вереница облитых кофе начальников, потерянных документов, украденных у него подотчетных денег и разбитых (совершенно случайно!) служебных компьютеров, принтеров и прочих телефонов у другого уже стояла бы в глазах.

У другого, но не у Дениски. Он был спокоен и счастлив, как самец колибри.

– Чувак, сегодня вечером. У меня. Шашлык-машлык, водка с пивом и Дашка с подругой. Как тебе?

Ему было интересно.

Предложение старого приятеля Виталия – то, что нужно на вечер пятницы. Денег, правда, в обрез. Строго до получки, если только на еду. Но светлый образ Дашки затмевал все… На протяжении шести лет знакомства образ этот должен был потускнеть и рассыпаться глиняными черепками: Дашка сменила примерно два десятка кавалеров, сходила замуж и обратно, и регулярно нажиралась в хлам. Но Денис беззаветно ждал, что будет и на его улице праздник.

Дашка ему не давала. Ни трезвая, ни пьяная, ни в периоды горького, но недолгого одиночества, ни в какие–то иные времена.

Денис ждал. Сам себе он представлялся рыбаком. Даже не рыбаком – тем самым китайским мудрецом, ожидающим проплывающий труп врага. В смысле, живую тушку Дашки. Пока же мимо проплывали только годы и упущенные возможности, тонущие вдали, как домик Гекельберри Финна.

– Виталь… Я за. Только это, с деньгами… Плоховато у меня с ними.

Довольный голос в трубке хохотнул и коротко, но энергично посоветовал не париться по этому поводу. Приличных слов в трех фразах было два – мать и рот. Ну да Виталий всегда так. Веселый, удачливый и вечно при деньгах. Иди объясни такому, как прожить неделю на две тысячи.

Сбор гостей на даче происходил по известной схеме: первым приехал Сергей Васильевич, шеф Виталия в их мутноватой торговой конторе. Ключ у него был свой, Дениска подозревал, что сама дача – тоже его. Просто оформлена на Виталия на всякий пожарный. А может вместе владеют, пополам – иди разбери.

Следом за шефом приехали они с Виталием – машины у Дениски отродясь не было, приходилось падать на хвост приятелю. В старинных романах, которые он не читал, его роль скромно, но точно называлась «приживала».

Потом подрулила Дашка с подругой на своем оранжевом «опельке». Двухдверная игрушка с трудом одолела дачные колдобины, но дамы таки прибыли. Подружка с порога бросилась на шею Васильичу, что навевало вполне определенные мысли. У Дашки был период половой неопределенности, это радовало.

Возможно, река вот-вот принесет то, что должна. Точнее, кого.

Два джипа, традиционно поставленные как придется, забили всю парковку у дома. Дашкину «астру» пришлось закатить почти на руках и оставить у ворот. Васильич немедленно врубил в своей машине что-то заунывно-лагерное. С голубями над зоной и мамиными письмами. Громко, но привычно.

По первой, за приезд, накатили сразу, в процессе переноски приятно звякающих пакетов в дом. Усадив барышень за чистку картошки, вмазали еще. Виталий затеялся с мясом, а Дениска остался в одиночестве. Поручать ему что-либо было себе дороже, так что он бродил по двору, зачем-то залез в сарай, едва не порвав о сложенный там хлам последние приличные джинсы. Поприставал к Дашке и Марине – вот как ее зовут, Васильичеву бабу, – но был послан. Зашел в дом и побродил по комнатам второго этажа, любуясь тихой дачной перспективой. Домики, садики…

До шашлыка было часа полтора, а заняться-то – нечем. Дениска вышел из дома, выпил у столика в одно лицо и решил побродить по окрестностям.

Виталикова (или общая с шефом? да один черт) дача резко отличалась от маленьких домиков соседей. Примерно, как «Титаник» от буксиров. Денис прихватил с собой пару банок пива, чтобы не скучать по дороге. Из одной отпивал, вторую нес, как боезапас. Большая блестящая гильза для победы над известной зеленой рептилией.

На дачных участках, сквозь кусты зеленых изгородей, виднелись люди. Кое–где стояли машины, но скромные, куда им до парочки бегемотов, стоящих на их участке.

После трех поворотов Дениска понял, что сейчас слегка заблудится. Обернулся, разглядел черепицу на крыше Виталикова замка и решил возвращаться. Но не по своей дороге, а кругом. Довольно понятно, как пройти, дачи нарезаны квадратно–гнездовым образом. Да и отголоски музыки долетали даже досюда.