Юрий Мори – Ментакль (страница 33)

  - Выполняйте. Да, с американцами нехорошо вышло, благо они хоть не знают, кто куролесил. - Генерал достал из ящика стола папку, открыл, поискал что-то и бросил её перед нами. Развернуть пришлось Доку, не царское это дело, видимо, по-человечески документы демонстрировать подчинённым.

  Цветная распечатка с новостного сайта, вчерашнее число. Я с английским не то, чтобы не дружил, понимал и говорил кое-как, поэтому пояснений не требовалось: гробы, накрытые американскими флагами, стоящие с каменными лицами бойцы в чёрной форме по обе стороны, трибуна поодаль с белым орлом. Печальная церемония.

  - На базе ВВС США "Белый ягуар", - медленно переводил вслух Васин, - в результате несчастного случая погиб экипаж экспериментального гиперзвукового бомбардировщика "икс-сто тринадцать". Шестеро военных и инженер-исследователь комитета начальников штабов отдали свои жизни за отечество в ходе испытания новейшей системы ракетного ускорителя...

  - Достаточно, - бросил генерал. - Тоже брешут как сивые мерины. Экипаж... Там такой же центр, типа нашего, могу фуражку съесть, если ошибаюсь.

  "Но как же они без живого мозга?! - подумал я. - А впрочем... Почему я решил, что у них не было своего такого же Добросила. Редкость, но штатовцы бы нашли".

  - Папку верни, Фёдор. Короче, ясно вам, с кем там, в небе, подружились ненароком? Вот то-то и оно. А Немезидис приближается, сволочь, уже размеры в тайне держать не получается. Нашим-то мы мозги забили, что ничего страшного, а англоязычная сеть волком воет, убежища скупают, уже сектанты какие-то полезли изо всех щелей. Судный день, во как!

  Похоже, что так - не стал бы товарищ большой начальник, допущенный к государственным тайнам, настолько заметно по пустякам нервничать.

  - Когда расчётное время? - тихо уточнил Док, возвращая папку.

  - Дня три-четыре. У него ещё и траектория странная, наши пока рассчитать точно не могут. Гравитационные флуктуации, умно выражаясь. Но по сведениям невероятного противника - то же самое. Максимум четыре с половиной дня. Приблизительное место падения интересно: восточное побережье США или севернее, в Канаде. Они там не зря на ушах стоят, от Нью-Йорка одни воспоминания останутся при любом раскладе. И вот ведь печаль - нас при всём желании не обвинить, камушек-то из дальнего космоса.

  Экран одного из телевизоров засветился без всяких посторонних команд. Генерал запнулся, сдёрнул с вешалки рядом со столом фуражку, которую обещал съесть в случае чего, и надел.

  - Всё, свободны.

  Уже уходя из кабинета - а Док особо не торопился, любопытно же причаститься серьёзных тайн! - мы услышали пару слов. Но нам хватило.

  - Селекторное, - бормотала усталая женщина. - Сверхважно, совершенно секретно. Выступление президента России.

  Знакомый нам уже больше пары десятков лет глуховатый негромкий голос произнёс:

  - Добрый день. По данным системы раннего обнаружения, Северная Корея запустила ракету "Булл бох судзя" или "Огненный мститель" по цели номер один. Ядерный заряд взорван вблизи Земли, астероид Немезидис по нашим наблюдениям не пострадал, но изменил курс. Расчётное место падения пока уточняется. Но главное не в этом. Расчётный срок падения скорее всего снижен до критических двух с половиной-трёх суток...

  На этих словах нам всё-таки пришлось закрыть за собой дверь. Генерал, судя по всему, не обратил на это ни малейшего внимания. Я его прекрасно понимал.

  В коридоре негромко завывала сирена, послышался топот бегущих. Военные же, у них одна реакция на сложности - команда "в ружьё!". Чтобы не расслаблялись. А, посмотрев на генерала, я понял, что уж он точно не даст этого сделать. Суровый дядя.

  - В аппаратную его, - приказал охраннику Док. - Я сейчас подойду. Кирилл, передай Какису, отрабатываем цель тридцать. И пусть снимет все ограничения, ты пойдёшь без дополнительных операторов, нужна вся мощность.

  Я ничего не понял, но кивнул. Вся так вся.

  Нам, татарам, всё равно, что водка, что пулемёт - лишь бы с ног валило.

  И гора была пониже, чем так и не тронутая нами Уитни, и погода похуже - в этой точке Кавказа поливал дождь. Вершины соседних каменных исполинов были затянуты туманом, не рассмотреть.

  - Как там, в реальном мире? - спросил голос. Странно, только сейчас и проснулся, обычно же встречал меня почти сразу после входа в ментакль.

  - Астероид ждём... Добросил, - ответил я. - Или ты о себе? Мозг наружу, ничего нового.

  Он вздохнул и замолчал. Тишина длилась долго, я успел мысленно обогнуть всю гору, присмотреться: никаких ощущений власти над этой каменной штуковиной у меня сейчас не было. Очень не хватало незримого присутствия остальных операторов. Очень. Так, на верхушку у меня сил, наверное, хватит, если представить себе гигантский молот, которым я бью сбоку вот здесь и вот здесь, а потом сразу сверху, круша всё в пыль.

  А дальше? Дальше непонятно. Сил маловато.

  - Я себя со стороны так и не видел. Догадываюсь, конечно, но не видел. Последние воспоминания, что пытаюсь горло себе перерезать, живым не даться. А потом как вспышки: машина, трясёт, врач какой-то, белый халат снизу грязный, а брюки торчат форменные. Операционная - словно солнце из кусочков зажглось, глаза слепит. Голоса. Звон металлический. И всё на этом. С тех пор только здесь живу, встречаю вас, дурачков, провожаю. Больше года никто не продержался, вам мозги выжигает. Я с остальными даже и не разговариваю, смысла нет.

  О, как! О мозгах мне добрый доктор Васин решил не говорить? Ясненько.

  Далеко внизу я увидел цепочку людей. То ли охотники, то ли контрабандисты какие - иди пойми. С ружьями почти все, кроме совсем юного паренька - но и у того кинжал на поясе. Все с мешками, притороченными к сёдлам приземистых косматых лошадок, которых вели в поводу, все куда-то спешат.

  Я внезапно понял, что это первые люди, которых я смог рассмотреть в подробностях, никакой серой дымки, ничего. Вот, значит, о чём речь шла про снятие ограничений. Я мысленно упал с высоты, пронёсся над ними невидимым ветром, застыл. Они разговаривали короткими отрывистыми фразами, напрочь мне не понятными, только мат иногда угадывался, хоть и слегка искажённый. Да лошадь одна заржала, негромко и недолго. Скорее, всхрапнула, так правильнее сказать.

  - Люди тебя не увидят и не услышат. Не пытайся разговаривать, только силы потратишь.

  - Я и не собирался.

  Вернулся наверх, снова облетел гору по кругу. Потом представил себя молотобойцем, эдаким супергероем из комиксов или кино, и ударил невидимым молотом по вершине сбоку, как и собирался сразу. Для обломков скалы я был совершенно прозрачен, они пролетали сквозь меня, падали где-то внизу с грохотом, свистел ветер. Странное всё-таки место, это пространство Васина, непонятное: то есть звуки, то глухая тишина. И от чего зависит наличие или отсутствие, я не понимал. Почему-то сейчас это было важно, это отвлекало от совершенно непризрачной боли в руках, отдачи огромного молота.

  Вершину скалы я раздолбал в пыль, превратил острый двурогий пик в ровную площадку - хоть вертолёты сажай. Люди внизу не пострадали, насколько я видел, но побежали, волоча за узду ржущих в ужасе лошадей с тюками на сёдлах, спасаясь на всякий случай от взбесившейся горы, разнесённой внезапно на куски почти на четверть от верхушки.

  - Смешной ты, - вдруг сказал Добросил.

  - Почему вдруг? - не сказать, чтобы я задыхался, в этом пространстве такое и невозможно, но упадок сил ощутил.

  - Метеорит ваш - он же огромный? Побольше будет этой горки?

  - Ну да... Наверное.

  - Так ты с ним ничего не сделаешь, только сгоришь сам. Отступись.

  - А люди?

  - Что - люди? Много ты от них хорошего видел, скажешь? Пусть сами за себя думают.

  Никогда я не был паладином справедливости и титаном духа, честно признаюсь, но такая позиция меня покоробила. Как сговорились все: профессор, Горбунов, мозг этот говорящий - наплюй на всех, Кирилл, сам выруливай. Я бы ещё неделю назад так же рассудил, да вот беда: посмотрев на полный зал людей-пищи, что-то решил важное. Что-то понял.

  Разумеется, мы все проживём отпущенное, мелькнём искоркой по небу, кто ярче, кто тусклее, да и по уютным могилкам. Это и не обсуждается. Но как и зачем умереть, тоже, оказывается, важная штука.

  А я раньше не понимал. Если тебе досталась сила: своя, чужая, ворованная, на время присвоенная, глупо её на набивание карманов тратить, с собой за край не утащишь. Лучше уж что-то хорошее сделать. Только как, если и правда на невысокую горку сил не хватило?

  - Возвращаться тебе пора. Если здесь сознание потеряешь от слабости, брат Фёдор там, наверху, тебе ничем не поможет. У него таких коматозников пятеро уже на руках.

  - А почему - наверху? - удивился я. Впрочем, да, уже совсем слабо. Перед глазами плыли клочья тумана - от горы или от слабости, уже не понимал. - Реальный мир наверху, а мы сейчас в аду, что ли?

  Добросил хмыкнул и отмолчался. А меня относило от горы, волокло обратно в Центр, словно дюжий полицейский подхватил за шиворот и тащит, не обращая внимания на протесты и боль.

  Внизу мелькали города и дороги, реки и зелёные по летней поре леса. Я внезапно подумал, что вся эта имитация движения - она же для новичков. Раз уж мы в пространстве мысли, куда проще сразу представить, где нужно оказаться. Ни к чему этот симулятор полёта, который мне раз за разом показывает ментакль.