Юрий Мори – Ментакль (страница 30)

  Закончив завтрак, Нани уже собралась было позвонить деду, но...

  Если бы всё было так просто! Вот в деревне, даже умирающей, населённой бабушками и непременным одиноким стариком, люди постоянно чем-то заняты. И по необходимости, и по привычке - огороды никто не отменял, скотину кое-какую держат, да обычные курицы-несушки и то требуют пригляда: не сбежали бы по дури, потом соседская собака придушит. Опять же мелкий ремонт, приготовление еды, да и просто набрать воды в колодце и приволочь её в дом, всё занимает время.

  В дачном посёлке не так. Нет, то есть люди тихие и работящие в них тоже имеют место быть, но находятся в меньшинстве по отношению к так называемым "отдыхающим", беззаботным и - как правило - ищущим развлечений в меру собственного понимания.

  Миха вернулся не только с удочками и подводным ружьём в чехле, но и с их хозяином - низкорослым мужичком неясного возраста, наряженным в милицейский ещё форменный китель, со споротыми, правда, погонами и петлицами, соломенную шляпу, помнящую взятие Измаила конницей Чингисхана, и чудовищной изношенности штаны.

  Хозяина рыболовной снасти звали Анатолий. Если имя и накладывает на его обладателя какой-либо отпечаток, то это был тот самый случай. Как в многочисленных сетевых мемах про Олегов.

  Анатолий был пьян с утра. Точнее сказать, он не выходил из этого благостного для любого дачника состояния примерно неделю, но аромат, исходящий от него, свидетельствовал о хорошей памяти владельца. Не забыл накатить непосредственно за завтраком, что говорило о многом.

  - Здорово, молодёжь! - радостно приветствовал он команду. - Давайте-ка за знакомство, а то Миха сказал, одни девки в гостях, а ни в одном глазу!

  Колоритный мужик, что и говорить. Как из сериала какого-то вылез о проклятых девяностых или даже гораздо более благостных восьмидесятых. Впрочем, веселие на Руси в питии есть, так что эпоху можно было подставить любую.

  - Какие они тебе девки, дед! - возмутился Андрей. Для него любое покушение на авторитет Нани было оскорбительно. - И тем более - я.

  Анатолий, не спрашивая разрешения хозяина, плюхнулся на стул и с трепетом выудил из кармана бутылку коньяка. Ну, это если судить по этикетке, конечно, - на цвет жидкость больше напоминала плохо разведённый чайной заваркой купорос.

  - Ты - не, ты мужик, - ворчал он себе под нос, колупая грязными пальцами пробку. - Прощения просим, одичали тут, оскотинились. Слово-то какое! Недавно у Бунина прочитал, задумался. Или у Куприна? С детства их путаю... Миха! Тащи стаканы, будем о литературе трещать.

  В воздухе запахло паршивым самогоном. Кто знает этот аромат рыбьей отрыжки, тому и объяснять не надо, остальные поняли всё, не пробуя. Пить поголовно отказались, отчего Анатолий насупился, дёрнул полстакана своего зелья, выдохнул и закусил одинокой редиской.

  - Я вас на рыбалку взять хотел, а вы ишь... Западло пить с дядей Толей, да?

  Не меняя тона, он попытался схватить за плечо Машу. Или не за плечо - движения у него были размашистые, неясные. Но Тане хватило и этого.

  Поднявшись из-за стола, она лёгкой тенью мелькнула в сторону, шустро развернулась, и ничего плохого не ожидающему Анатолию прилетело узкой девичьей ступнёй в лоб. Накипело, видимо, у Татьяны: и отъезд Линкина сказался, и хамоватый Миха, и всё вместе.

  Дядю Толю унесло от стола ураганом, только шляпа полетела в угол, в воздухе мелькнули разношенные сандалии, и раздался звучный удар спиной о пол.

  - Один-ноль, - сказал Миха, совершенно не удивляясь. - Ведёт команда гостей. На ринге наступило временное затишье.

  Анатолий всхрапнул откуда-то снизу, зашевелился, пытаясь подняться. Чувствовалось, что в управлении конечностями наблюдался определённый разлад.

  - Это... Я хоть и на пенсии, но мент! - заявил потерпевший, ворочаясь нетрезвой змеёй. - Сейчас вот позвоню в райцентр, приедут по старой памяти. Будете это... знать, как кидаться!

  Миха, мелко посмеиваясь, соизволил всё же помочь павшему воину: поднял шляпу, отряхнул, уколов ладонь торчащей стернёй, помог и самому Анатолию. Напялил на него соломенное уродство и сказал:

  - На девку заявишь? Да весь посёлок ржать будет, ты чего! Я ж говорил, не надо сейчас ко мне идти, сам напросился. Я-то с тобой завсегда выпью... когда время есть, а подростки видишь какие хулиганистые пошли. Давай, бутылку забирай, нет, не потом! Забирай. И чапай уже до дома.

  Дядя Толя покосился на Таню, явно ожидая ещё какого-то подвоха, поворчал, но сгинул наконец куда-то в направлении соседних домов.

  - Так и живём, - сказал Миха. Притворное веселье покинуло его напрочь. - Не вся страна, конечно, так, врать не буду, но многие. А дерёшься ты, дева, умело. Учту.

  "Дева" всё-таки лучше, чем "девка". Вежливее звучит.

  Нани выглянула из двери: да, как велел Миха, "чапает" незваный гость, не оборачивается.

  - Ладно, я звонить пошла, не мешайте пока.

  Дед Леван был резко против адского плана притвориться недорогими шлюхами. Ругался по-грузински, причём так затейливо, что даже в совершенстве владеющая языком внучка поняла из тирады крайне мало. Мать, рот, и что-то с овцами делать, остальное вообще загадка.

  - Одурели вы там все! Не соваться! Близко не лезть к этому Центру! Я тут людей озадачил, мне порассказали, принцесса, много всякого. Конкретная контора, под военной тайной, Богом клянусь. Не думай даже, никакой Кирилл-Шмирилл такого дела не стоит.

  - Да мы уже решили...

  - Э-э-э, слушай! Тебе по молодости жизнь не дорога, но я-то старый. Мудрый, если посмотреть, сколько денег заработал. Поверь, да? Езжайте домой, дело ваш еврей говорил.

  - Какой еврей?! - растерялась Нани.

  - Ну этот... Линкин, что ли, не морочь голову.

  - Да это прозвище. Ну, погоняло, из-за названия группы. Линкин Парк же! А так он русский.

  - Парк, лес, какая разница! Хоть эскимос. Главное, что прав был - сожрут. И костей не оставят. Мне посоветовали большие люди вообще про это Агентство забыть. Раз и навсегда.

  - Бабуа... Ну давай не спорить? Я решила, а это, сам понимаешь, дело такое. Слово царя твёрже сухаря, сам учил.

  Дед Леван снова выругался и замолчал. Нани даже решила, что он телефон на стол бросил, ни единого звука целую минуту. Но она сидела и ждала.

  - Два дня надо, - совершенно другим, спокойным и деловым тоном сказал Леван. - Всё поняла? Сидите, ждёте. Никуда не высовываетесь. А я, раз уж ты... такая, кое-что подготовлю тогда. По моей информации, сейчас в Центре никого из высшего руководства, все в разъездах. Генерал на совещании в Питере, два старших офицера по стране ездят, с людьми общаются. Ищут кого-то, что ли, я пока не вдавался.

  - Поняла.

  - Что ты поняла? - опять разгорячился дед. - Дурацкий у вас план! Девки по вызову, а? Да вас перетрахают сперва всем колхозом, спасатели Малибу, блин. По-другому надо. Аккуратнее. Если вашему этому цыгану не жалко такую хрень затевать, то мне очень даже. Внучка-то одна. Всё, давай.

  Нани нажала на отбой. Подумала и выключила телефон совсем, меньше отвлекать будет. Два дня... Дед на ветер слов не бросает, сказал, что-то придумает - так и будет, это она с раннего детства привыкла.

  О чём и рассказала оставшейся после бегства Линкина команде и Михе. Тот покивал, по-прежнему пребывая в задумчивости.

  - Что скажешь, хозяин? Не выгонишь пока?

  - Да ну, девушка, зачем гнать... Два дня посидим, не проблема. Соседей моих только не бейте больше, их тут и так мало.

  - За сиськи сестру хватать не будут - не трону, - проворчала Таня. - Ну и нас с Кошкиной.

  - Договорились.

  Так и вышло, что стремительная погоня, со спорами и разговорами, отказом одного участника и энтузиазмом остальных, внезапно оборвалась. Выродилась в ленивое ожидание, что там решит дед предводительницы. Нани сидела в сети, вела свои многочисленные сети - дело делом, а подписчики нынче такие, с памятью аквариумной рыбки, пару дней помолчишь, они потом и не вспомнят, кто ты есть вообще. Маша с Таней до упаду крутили свои спортивные комплексы: то формальные наборы, тыль, то спарринги-масоги. Было, чем заняться.

  А вот Андрей внезапно... ну, не то, чтобы подружился с Михой, это вряд ли, но проводил с хозяином дачи массу времени в разъездах по округе. Нани предлагала одну из своих машин, но цыган отказался: заметные очень. "Уазик" куда лучше.

  Первый день миновал медленно и незаметно за всеми этими делами, второй тянулся как жёваная резинка, если ухватить её пальцами и вытащить наружу. Но тоже постепенно заканчивался. Нани крепко обиделась на Линкина, даже писать ему ничего не стала: парень-то любопытный, наверное, сидит и бесится, не зная об их делах.

  Но он тоже не писал. Характер показывал, не иначе.

  Уже стемнело, когда вернулись Миха и Андрей, запылённые от езды по местным просёлкам, но вроде как довольные проведённым днём.

  Хозяин сел за стол, с удовольствием выпил стакан воды, потом ещё один. Нани с удивлением поняла, что за все три дня, что они гостили здесь, Миха ни разу не пил что-то алкогольное, видимо, пример дяди Толи был показательным. Или просто человек такой, не любит себя дурманить почём зря.