Юрий Мироненко – Адаптация. Семя. Книга 1 (страница 39)
Ощущался ли как-то этот параметр в обыденной жизни? Безусловно, гораздо проще и быстрее залезал на деревья, легче перемахивал через препятствия во время бега по лесу да, в конце концов, рукой можно дотянуться до любой точки на спине и почесаться! Или даже ногой?
Удобная эта штука - пространство между пространствами. Улыбнулся собственным мыслям и сосредоточился на инициации перехода.
Миг, и перед глазами высокая трава, вдалеке на фоне тёмного ночного неба возвышаются силуэты деревьев, а позади спуск во фракционный ПАП Ра. В нос бьёт пряный запах влажной растительности, а уши ласкает приятное негромкое шелестение листьев. Депривация депривацией, а без информации, попадающей в органы чувств, ощущаешь себя не в своей тарелке.
Подросшая Аська выскочила из инвентаря - она теперь уже большая девочка, появляется сразу на спине, а не на затылке, как раньше - и умчалась в густую траву.
Целясь в трубчатый стебель неизвестного мне растения, скомандовал:
Тело прыгает вперёд и ударом двух пальцев протыкает стебель, срезая его в точке сосредоточения моего внимания. И это всё? А где спецэффекты, как у сильного удара? В чём твоя хитрость, удар? Предполагаю: он игнорирует всякие увороты и подобные средства защиты и какими-то иными усилениями не обладает (так подсказывал прошлый опыт игр и название адаптации). Опять же, с целью гибкости интересная вещь, но в данный момент хотелось бы реальное усиление.
Покончив с экспериментами, вывел иконку хитрого удара в поле видимости, для наблюдения отката адаптации, и, ощутив направление до Сколопендровны, приударил за ней. Пока догонял спутницу, ощутил, что скорость бега выше поднять не могу - начну задыхаться – может, тогда в следующий раз уже поднимать выносливость, вдруг поможет? Споткнувшись о что-то на земле, решил более не отвлекаться от трусцы по неосвещённой ночной пересечённой местности.
Аську же обнаружил на удобных ветках большого эльфийского (я их так называю про себя) дерева. От неё исходили боль и нетерпение - замёрзла, бедненькая, привела меня на ночлег. Улыбнулся её жертвенности, и, как только я взлетел по стволу до сука, облюбованного ею, она тут же спряталась в инвентарь, эмоции же сменились на блаженство и удовлетворённость.
«Спокойной ночи, защитница», - с теплотой передал ей. Получив от неё в ответ такой же положительный заряд.
На следующий день из-за того, что мы подняли уровень до восьмого, за сколопендр давали крохи опыта. И убив четырёх, получил суммарно триста двадцать очков. Одна стрекоза дала сто пятнадцать, а две змеи Апопа ещё сумму из ста сорока. Итого:
Такой скромный результат, а солнце уже было на полпути к закату. Пообщавшись с Аськой, понял, что либо мы идём ближе к тем высоченным столпам, где ползает нечто действительно смертельно опасное (Аська), либо в болото, где живут долбанные эскадрильи стелс истребителей под кодовым именем «Комары» (уже я). Как по мне, выбор довольно сложный. Асенция же утверждает, что комары не идут ни в какое сравнение с тем ужасным существом. Она, правда, не знает точно, что это или кто это, но оно очень опасное, зуб даёт - которого у неё нет, кстати.
Уплетая какой-то салат из зелени и корешков с грибами, который сварганил великий знаток растений и повар по совместительству Даниил, наконец решил эту сложную дилемму:
- Аська, я решил! Мы отправляемся в местное болото, - без тени сомнений со всей ответственностью заявил.
«А как же комары?» - переживая за меня.
- Комары? - набив полный рот ещё одной пригоршней салата. Разжевав, закончил. - Комары идут в жопу, - отправляя в рот очередную порцию.
«Уверен, что не получиться иначе?» - от таких слов я подавился, закашлялся, выплёвывая часть зелени изо рта, и выпучился на собеседницу.
- Шутка-нанайка?! Ясно. С кем поведёшься, от того и наберёшься, - немного расслабившись, продолжил потреблять салат. - Ныфяние луффе смефти, - пробубнил с набитым ртом. А дожевав зелень, сразу затянул:
А над городом - жёлтый дым,
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом
Звезды по имени Солнце… Ра. (В. Цой)
Естественно, пришлось подкорректировать немного, но без музыки как-то совсем уныло, приходиться самому себе петь, пусть и коряво. Сколопендре же, похоже, понравилась песня, она почти сразу уловила ритм и начала покачиваться в такт.
«Это из твоего мира?» - с огоньком интереса осведомилась истинная ценительница музыки.
«Да, известная старая песня, относительно старая», - со вздохом и ностальгией.
«Спой, пожалуйста, её целиком», - заглянула она усиками мне в лицо, а потом стала тереться об меня бочком, упрашивая таким своеобразным способом.
Ну, как ей отказать?
До ночи убили ещё одну змею Апопа, приняв решение не выбираться ночью в болото, а переночевать в более спокойном «эльфийском» лесу.
Под светом от Солнышка Ра читал сказки, которые познакомили меня с генеалогическим древом местных адаптирующихся-божков и их друзей, врагов и прочих персонажей. Когда уже устраивался спать, понял, что так и не проводил особых экспериментов над своим магическим светильником. Попробовал перемещать его по пространству, и помещать внутрь объектов. Как ни странно, но пока его было хоть как-то видно, оно с лёгкостью проникало под любые просвечивающиеся поверхности. Как только пропадало из вида, сразу рассеивалось, и приходилось заново его призывать. Интересное, но пока ничего не дающее мне свойство.
Наигравшись вдоволь, пожелал Сколопендровне приятных снов, со стоном потянулся, во весь рот зевнул (можно мне почувствовать себя человеком, а не персонажем компьютерной игры?!) и, накрывшись грязной тряпкой-покрывалом, сладко заснул (наверняка опять храпел).
Когда, следуя за сколопендрой, вышел к заболоченной местности, захотелось развернуться и уйти отсюда. Совладать со своей слабостью удалось только спустя несколько глубоких вдохов - я сам принял это решение, и сейчас не время и не место его менять.
Мою борьбу прервал истошный крик моей спутницы впереди справа. Отринув все размышления, ринулся на помощь, потому что от неё исходил глубинный ужас и паника.
Иногда проваливаясь по колено в отвратительную торфяную жижу, выбежал к полянке-пригорку диаметром около сорока метров. Пересекая её, со всех лап ко мне навстречу мчалась Аська, истошно и жалобно пища. За ней, разбрасывая в стороны шматы сухого торфа и травы, гнался Сын Апопа.
Заметив меня, выбегающего к пригорку, он остановился, вперив в меня взгляд своих двух огромных и глубоких глаз. В это время многоножка, источая благодарность, шмыгнула в интерфейс.
Гордый, могущественный и уверенный в себе змей, что неотрывно смотрит мне в глаза, приподнявшись над землёй, медленно и ритмично покачиваясь в середине холмика-поляны. И я - жалкий, перепуганный заяц, что по колено провалился в вонючую жижу, бешено дышащий и судорожно соображающий, куда бы слинять. Так мы стояли до того, пока он, слегка приоткрыв пасть, нараспев не прошелестел:
- Рха-а-а-а, - затем словно пренебрежительно фыркнул, медленно моргнул (первый раз!) и, отвернувшись в сторону, начал вальяжно уползать прочь, явно потеряв ко мне интерес.
Ёжики корёжики! Фух! Ещё бы чуть-чуть и такую кучу бы тут наложил! Мало ли, что там написано у вас на предмете! А когда вы сами лично натыкаетесь, например, на медведя с мордой шириной с тазик, оказываясь от него в паре десятков метров? Или с Сыном Апопа, чья харя с несколько таких тазиков?! Думаете, это легко - совладать со своими переживаниями, заткнуть весь свой прошлый опыт, который кричит об опасности, и уверовать в жалкую надпись?!
Первая встреча с донором опыта произошла довольно неожиданно и для меня, и для него. Удирая от стайки кровососущих страшилищ, как обычно, без задней мысли, занырнул в тухлый вонючий бассейн жижи. И поначалу удивился: а чего это тут такое твёрдое, шершавое и поросшее травой дно? Потом до меня стало доходить, что это, вроде как, и не трава вовсе, а что-то напоминающее длинные волосы! Начал ощупывать неизвестный объект, и, видимо, этому гаду подобное отношение к себе не понравилось. Он возьми и как рвани вперёд, а я машинально сжал в руках подделку под зелёную растительность.
Только когда мы стали продираться сквозь кусты и траву, вылетев из воды, ко мне пришло осознание, что сижу на крокодиле с гривой! А он, не разбирая дороги, несётся вперёд, словно дикий мустанг с оседлавшим его ковбоем, и этот ковбой - я. Преодолевая очередную лужу, разбрасывая вокруг тучу брызг говножижи, он взбрыкнул, отправив меня в полёт.
Тело кидает вниз, и занесённая над крокодилом рука припечатывает его к земле. Кожа зелёной рептилии приобретает неожиданно насыщенный коричневый оттенок, и энергия, вместо того, чтобы убить его, проходит через тело, и грязь, окатывая меня зловонной волной, разлетается во все стороны, как от взрыва.